Love You To Death

Полусъеденные мраком изломы стен еле угадываются, оставляя воображению слишком много простора. Свет – тусклый, неверный – исходит из ниоткуда, словно воздух фосфоресцирует сам по себе. Пол покрыт тонким слоем пыли. На нем нет следов. Как я попала сюда? Со всех сторон наползают слепые белесые щупальца тумана. Скользят над полом, не тревожа ни пылинки, будто сотканы из материи бесплотней воздуха. Они все ближе. Нет ничего кроме тумана. И никогда не было. Но разве так может быть? Что-то неправильно, я чувствую это всем существом. Напрягаю память, вцепляюсь в ускользающую мысль. Что-то неправильно. Не должно быть так. Разве что… это сон? Тьма начинает таять. Туман остается. Теперь я вижу, он – действительно единственное, что существует здесь. Пол тоже растворяется, превращается в бесконечное море серости прямо под моими ногами. Это сон. Я понимаю, что происходящее нереально, но страх сильней, страх захлебнуться туманом, раствориться в нем навсегда... Отчаяние помогает собраться. Я вырываюсь на поверхность кошмара. Что это за звук? Мое собственное неровное, частое, испуганное дыхание? Глаза еле разлепились. Вокруг оказалось слишком много света, и на мгновение мне померещилось, что я снова стою на сцене. Нет, конечно. Тем более, что я лежу. Какое-то время я, моргая, озадаченно смотрела в потолок. Что-то с ним было не то. Нет, начать лучше с классики жанра. Где я? Незнакомая комната. Небольшая. Судя по солнцу, ярко льющемуся в приоткрытое окно, на улице позднее утро. …Как я могла не услышать будильник? Через пару панических секунд я вспомнила, что наступили каникулы. Потом вспомнила и все остальное, и захотелось заснуть обратно. Во сне было как-то проще. Вот что не так. Слишком высокий потолок, в японских квартирах такого не бывает. Нет, он только кажется высоким. Я лежу на полу. На матрасе. То есть, простите, на футоне. Я с раздражением отбросила заботливо подоткнутое одеяло и села. Невольно скривилась. По ощущениям, процентов девяносто от поверхности тела было занято свежими синяками. В ребрах противно защемило при попытке вдохнуть поглубже. И эта ноющая боль между ног... Я обняла колени руками и бессильно уткнулась в них головой. Не смотри на меня, солнце. Ну и ночь выдалась... Стоп, не факт, что о ней можно говорить в прошедшем времени. Я уже видела столько странных вещей, что поверить в существование спокойного весеннего утра вокруг было почти невозможно. Вдруг я все еще сплю? Победоносный птичий щебет за окном сразу стал казаться подозрительно гармоничным. Что ж, если это и сон, то уровень явно проработан качественнее, чем предыдущий. И я хотя бы помню, кто я такая – только вот радости это не приносило. Сомнительность окружающего мира делала только реальней оставшийся в памяти финал вчерашних событий. До страшности реальней. До обидности будничней. Такие истории слышишь украдкой, шепотом, про знакомых знакомых. Шарахаешься от пьяных компаний вечером, сердце колотится в горле. Назойливое жужжание мамы – не носи короткую юбку, не садись к незнакомцам в машину, не доверяй никому, а если что – вспомнишь тогда мои слова... Мама, я вспомнила. Конечно, ты не узнаешь. Я сама справлюсь. Я жива, а нельзя пережить только смерть. Ничего по-настоящему непереносимого не случилось. Я повторяла это снова и снова, но не могла избавиться от ощущения, что чужая сперма, просочившись сквозь кожу, въелась в меня несмываемым клеймом. Я запачкана необратимо. В воображении беспорядочными кадрами мелькали эпизоды, в которых можно было бы сказать что-то другое, поступить иначе, и тогда... А что тогда? Хватит. Копание в прошлом только заставляет увязать в нем все глубже. К тому же, снова возникает ощущение, словно это я, сама того не понимая, опять сделала что-то не так. Словно кто-то имеет право судить меня, оценивать мои поступки, наказывать... Совсем как в несознательном детстве. Только я больше не ребенок и знаю разницу между хорошим и плохим. Поэтому отставить самоедство. В чужом преступлении моей вины быть не может. Но... разве я не должна была понимать, с кем имею дело? Впрочем, того его, каким я хотела его видеть, никогда не существовало. Наконец-то это стало кристально ясно. Лучше поздно, чем навсегда. Сильный, свободный, не зависящий ни от кого... Очень романтично звучит, спасибо. Гораздо привлекательней, чем зацикленный на силе психопат, руководствующийся только своими желаниями, готовый перешагнуть через кого угодно… или наступить, на любого, без исключений. Я всегда все знала, но снова и снова оправдывала его. Врала себе, что просто так складываются обстоятельства, что на самом деле он лучше, чем хочет казаться... Свято верила в созданный моей фантазией образ. И как тут было вести себя разумно? Ведь мой Хибари не мог причинить мне боль. Так наивно. Мне казалось, что между вчерашней мной и нынешней – бездонная пропасть. Наверное, даже думалось, что я повзрослела и чему-то научилась. Ну-ну. Горечь стояла поперек горла. Нужно что-то делать. Наедине с собой я сойду с ума. Я с усилием сглотнула и подняла голову. Сердито потерла нос запястьем. Впервые обратила внимание, что из всей одежды на мне только незнакомая просторная футболка. Всплыло очередное непрошеное воспоминание – размытое, далекое, такое же туманное, как и все в нем. Воздух душный, невыносимо влажный, каждый вдох дается с трудом. Я сижу на невысокой скамеечке. Хибари снимает с меня одежду. Я не сопротивляюсь. Все, на что меня сейчас хватает, - цепляться за край сиденья, так, что ему приходится силой разжимать мне пальцы. В его глазах клубится тяжелая, серая тревога. Он что-то бормочет, путаясь в застежках. Стискивает зубы, будто опасаясь сказать слишком много. Он сдерживается напрасно – сейчас речь человеческая бесследно проходит мимо моего сознания. Я ничего не понимаю. Кёя раздевает меня целиком, до последней нитки, небрежно отбрасывая в сторону предмет за предметом. Сам остается в брюках, все так же без рубашки. Он снова возбужден. Даже через пелену отстраненности я чувствую удивление от того, как дрожат его руки. Струйки душа вонзаются в меня как горячие иголки. Я закрываю глаза, но от ощущений не спрятаться. Хибари так осторожно прикасается ко мне, будто превратился в другого человека. Его пальцы скользят по моей коже, гладят ушибы, ссадины. Мыло пахнет полынью. Засохшая кровь – болью. Я дрожу, и он кладет ладонь мне на голову, перебирает намокшие, спутанные пряди волос. Здесь память давала сбой. Тяжелый сон надежно скрыл остаток этой долгой ночи. Если он и делал что-то со мной дальше… по крайней мере, я ничего не почувствовала. Прикосновение мягкой ткани к телу вдруг стало невыносимым. Я рванула чужую футболку с себя… и так и застыла, запутавшись в ней головой. Ни посторонних звуков, ни движения воздуха - просто ощущение чьего-то присутствия в комнате вдруг стало абсолютно ясным. Если бы я с момента пробуждения не была так занята своим драгоценным внутренним миром, то наверняка поняла бы это раньше. Жаль, нет времени злиться на себя. Торопливо натянув футболку обратно, я оглянулась. В глаза бросилась полуоткрытая дверь, но про нее пришлось пока забыть. Хибари комфортно расположился на еще одном окне, оказавшемся совсем рядом за моей спиной. Он полулежал на подоконнике в подчеркнуто небрежной позе, закинув ногу на ногу. Казалось, что книга на коленях целиком поглощала его внимание. Отчаянный, почти животный страх привлечь его внимание сковал мышцы. Я застыла как парализованная, боясь вздохнуть. Это было глупо. Кёя всегда замечал все и всех. Но мне необходимо было хоть немного времени, чтобы собрать осколки себя. Странно, всего минуту назад казалось само собой разумеющимся, что один взгляд на него вызовет к жизни всю пережитую боль, что пылающая ненависть сузит мир до единственного желания – не делить его с этим человеком, неважно, каким образом или какой ценой. Но на самом деле я чувствовала только непомерную усталость. И, пожалуй, отвращение. Романтический флер облез фальшивой позолотой, но даже теперешний Хибари смотрелся непозволительно хорошо. Думать об этом было так неприятно, словно я предавала саму себя, но я не хотела снова заниматься самообманом. Другое дело, что его совершенство больше не резало меня по живому. Опасливый, эйфорический, предвкушающий трепет внутри исчез. Передо мной был всего лишь красивый мальчик, привыкший играть в жестокие игры. Он был опасен, и я боялась его, но ничего страшней того, что я уже сделала с собой сама, он не мог придумать. Одежда Хибари – привычная форма – была в безукоризненном порядке, но под глазами залегли темные тени, как будто он не спал всю ночь. Он перелистнул очередную страницу. Бросил, не отрываясь от книги: - Если желание обнажаться прошло, то твоя одежда на стуле. Конечно, он все видел. Раньше меня бы это смутило. Дотянувшись до пакета, я заглянула внутрь. Моя школьная форма. Вчера она так и осталась лежать в шкафчике раздевалки, после выступления времени переодеться не было. Блузка, юбка, гольфы... все, кроме нижнего белья. Я открыла было рот и тут же со злостью укусила себя за язык. В памяти с тошнотворной отчетливостью всплыл треск рвущейся ткани. Еще одна жертва этой ночи. Окей, обойдусь без белья. Хорошо, что до менструации еще далеко. Хотя вчера она могла бы и пригодиться. - Не выйдешь из комнаты? Хибари дочитал предложение до конца. Медленно поднял голову. Косой луч солнца высветлил тьму его волос, мимоходом приласкал щеку. - Расслабься. Ничего нового я не увижу. В еле заметной усмешке легко считывалось и едкое «было бы на что смотреть». Можно переодеться под одеялом. Но мне ведь тоже должно быть все равно. Я отвернулась. Достала из пакета юбку, демонстративно не торопясь. Смахнула с нее несуществующую пылинку. Надела через голову. Застегнула пояс и аккуратно разгладила юбку на бедрах. Сантиметр за сантиметром, так же подчеркнуто лениво натянула гольфы. А вот футболку пришлось снимать быстро и решительно, только не хватало опять передумать в процессе. По голой спине мгновенно поползли мурашки. Дома при такой температуре на улице отопление еще не отключили бы. И тем более никто бы не стал открывать окно на ночь. Блузка легла на плечи. Пуговица за пуговицей. Пиджак. Пиджак тоже лучше застегнуть до верха. Ткань блузки не просвечивает и не слишком обтягивает, но бюстгальтер все-таки изрядно льстил моим формам. Готово. Прямо стриптиз наоборот. Это что, по логике вещей я еще и должна заплатить Кёе? От резкого вставания в глазах потемнело. Я прижала пальцы ко лбу, пережидая момент неустойчивости. Через пару секунд стало лучше. Хибари перестал притворяться, что читает. Вопреки своим словам, разглядывал он меня с нескрываемым интересом. - Отдай телефон. Мой голос был ровным, степень вежливости – тщательно отмеренной. Хибари заинтригованно приподнял бровь. - С кем ты хочешь поговорить? - С Юкико. - Она знает, что я о тебе позабочусь. - Думаю, она представляет себе несколько иную картину. Кёя захлопнул книгу. От резкого звука я невольно вздрогнула. - Ты хочешь мне что-то сказать? – спросил он наконец, холодно разглядывая меня. - Нет. - Ты ненавидишь меня? Никогда бы не подумала, что мне будет не хватать уклончивой японской манеры разговора. - Да. Хибари аккуратно отложил книгу в сторону и встал. Теперь дверь с таким же успехом могла бы находиться на другом конце города. - Ты останешься здесь, - это был не вопрос, а констатация факта. - Здесь тебе безопасней. - Знаешь, если будешь продолжать в таком духе, то даже сам себе поверишь. - Ты… - он резко выдохнул. Продолжил спокойней. – Я не хочу причинять тебе боль. - У тебя замечательно получается. - Я не хочу причинять тебе боль, - повторил он, словно полагая, что уж со второго-то раза я должна осознать всю глубину его великодушия. - Чего же тогда ты хочешь? – устало спросила я. - Я хочу к тебе прикоснуться. Он пробормотал это так тихо, что о смысле слов я скорей догадалась. Хибари вдруг показался таким юным, неуверенным в себе. Что с ним? Миг просветления прошел так же неожиданно, как и случился. Кёя тряхнул головой и повторил громче, будто бросая самому себе вызов. - Я хочу к тебе прикоснуться. Но сейчас не время… Заткнись. Не смей меня перебивать. Я много что могла бы ему сказать, но под его взглядом язык примерз к зубам. Он подождал пару секунд, потом отрывисто кивнул. - Запомни, что я сейчас скажу. Ты останешься здесь до тех пор, пока я не разрешу тебе уйти. Твое легкомысленное отношение к происходящему может создавать проблемы не только тебе. Я взял ответственность на себя, поэтому тебе придется подчиняться. - С чего ты взял, что можешь решать за меня, как будет лучше? – сердито спросила я, скрещивая руки на груди. Инстинктивный жест, слабое подобие той защиты, которую мне бы хотелось в этот момент. - Для тебя лучше быть живой или мертвой? - Зависит от обстоятельств. Похоже, я отклонилась от сценария. На секунду Хибари притормозил. - Ты все еще не веришь в серьезность угрозы? Я не знала, что ответить. Возможно, какой-то части меня до сих пор казалось, что подобное не может происходить со мной. Темная кровь на золоте волос, промозглая сырость тумана... Каким злым волшебством я могла попасть из уютной, цивилизованной, самой безопасной на свете страны – в мир, в котором значение имеет только сила? Я вскинула подбородок и посмотрела прямо в глаза Хибари. - Ты будешь и дальше меня насиловать? Его зрачки резко расширились. Лицо застыло в идеальной неподвижности театральной маски. Наконец он медленно выдохнул и покачал головой. - Ты продолжаешь меня удивлять. - Не похоже на ответ. Он поколебался. - Я уже сказал, что не хочу причинять тебе боль. - Что это означает? - В следующий раз тебе понравится. Я начала смеяться. От смеха у меня потекли слезы. Сквозь них я видела мрачное лицо Кёи, и это делало ситуацию еще смешней. Я просто не могла остановиться, даже несмотря на то, что с каждой секундой угроза жизни становилась все очевидней. Не только с его стороны. Он все же дождался относительного затишья и потребовал: - Объясняй. - Тебе не понять… - простонала я, героическим усилием душа очередной приступ истерики. Чудовищно нелепо. Кому и что он хочет доказать? Хибари выглядел уязвленным в лучших чувствах. Ничего хорошего это не предвещало, но тут в его кармане завибрировал телефон. Очень кстати. Из трубки понеслись оправдывающиеся интонации. Он ответил сухим «Нет» и отключил связь. Нехорошо прищурился на меня. В этот момент с улицы донесся вопль. - Хибари-сан! Голос был смутно знакомым. - Хибари-сан! Я знаю, что ты там! Точно, Ямамото. Ямамото! Как луч солнца из другой жизни. Хотела бы я вернуться в те счастливые бездумные дни. - Цуна просил передать! Что ты нужен на совещании! Мы ждем! И приведи девушку! Хибари выдернул телефон из кармана с таким злым, резким замахом, что я невольно представила, как он швыряет его в окно и попадает в Ямамото. На звук. Все ниндзя древности выстроились в ряд и аплодируют. - Уберите его. Немедленно, - процедил он в телефон. С явной неохотой добавил: - И... скажите, что я скоро буду. Я еле дождалась, пока он прервет вызов. - Это про меня было, да? - Ты видишь здесь других девушек? – раздраженно осведомился Хибари. – Вперед. - Что за совещание? - Увидишь. - Я никуда не пойду, пока мне не объяснят... Хибари фыркнул. - Сама все увидишь. Не заставляй своих друзей ждать. - Каких еще друзей? - Твоего иностранца и его бесценного Саваду. - А они тут при чем? – тупо спросила я. - У них и узнаешь. Хибари попытался взять меня за локоть, но я шарахнулась от него, еле подавив вскрик. - Не нужно! Я пойду сама. Он дернул уголком рта. Поглубже засунул руки в карманы и отвернулся. - Только без фокусов. - Босс? – недоверчиво переспросила я. Сидящий во главе стола Савада Цунаёши напустил на себя важный вид и кивнул. - Хранители? – с еще большим подозрением уточнила я, окинув взглядом собравшихся. Сердито нахохлившийся Гокудера, настукивающий по столу пальцами воинственный ритм Рёхэй, традиционно безмятежный Ямамото и загадочно улыбающийся вчерашний синеволосый, как его там, Мукуро. И, конечно же, Хибари Кёя во всем блеске своей социопатии, предельно недовольный чем-то. - Мудрый-наставник-супер-киллер? Карапуз-дошкольник в стильном, ладно сидящем костюмчике учтиво приподнял шляпу. Его взлохмаченная макушка еле доставала до плеча Савады. Я откинулась на стуле, опасно накренившись назад, и махнула рукой. - Жгите, ребята. - Кхммм... начинаем собрание, - провозгласил Савада. На его лице капсом была выписана вся тяжесть блюдения баланса между начальственным тембром и стараниями не дать петуха. – Сегодня на повестке дня, как все уже знают, чрезвычайная ситуация. Хибари-сан, не будете ли вы так любезны продемонстрировать нам… Хибари молча вытащил из кармана мое кольцо и положил его на середину стола. Некоторые из присутствующих уставились на него с таким напряжением, будто оно могло в любой момент отрастить крылья и взлететь. - И изложить обстоятельства вчерашней ночи, пожалуйста... Хибари-сан оказался даже настолько любезен. Излагал он исключительно необходимые факты и в предельно сжатом виде, так что не было похоже, что я узнаю что-то новое. Оставалось наблюдать за собравшимися. Савада, похоже, нервничал, то и дело украдкой вытирал ладони о брюки. Глаза Гокудеры каждый раз при упоминании Бельфегора вспыхивали нехорошим огнем. Помрачневший Рёхэй все крепче стискивал кулаки. Ямамото слушал внимательно, подперев щеку рукой. По его лицу было сложно понять, о чем он думает и думает ли он о чем-нибудь в принципе. Больше всех беспокоил меня Мукуро. Конечно, дело могло быть в том, что только его из собравшихся я не встречала в обычной жизни (даже Реборна мне как-то представляли, естественно, без невероятных историй про киллерство). Мысли о том, что, возможно, он вовсе не он, а что-нибудь другое, не давали покоя. Может, та вчерашняя девочка, может, керамический горшок с разлапистым фикусом... Я не представляла себе, на что он способен, но заведомо не ожидала ничего разумного. Каждый раз, когда наши глаза встречались, он улыбался так искренне и дружелюбно, что меня пробирал холодок. Эта улыбка была слишком хороша, чтобы в нее поверить. Его попросили говорить следующим. - Наш дорогой Кёя-кун обратился ко мне несколько недель назад и поделился своими подозрениями насчет этого кольца. Одного взгляда было достаточно, чтобы понять, что оно находится под мощной иллюзией. Даже мне потребовалось время, чтобы пробить ее... и каково же было мое удивление, когда под ней оказалось Кольцо Облака Варии! Мукуро сделал театральную паузу и обвел всех взглядом. Потом протянул руку вперед. Зарябившее вокруг кольца марево имело радужный отлив, напоминавший расплывшееся по грязной луже бензиновое пятно. Сквозь него вдруг проглянули очертания совсем другого кольца – более массивного и тяжелого, со странным вычурным гербом на печатке. Мукуро опустил руку, и видение пропало. Самая обычная вещь, так долго валявшаяся в моей сумке. Я осознала, что таращусь на кольцо и изумленно качаю головой. Как такое вообще возможно? Даже форма другая. Как иллюзия может обманывать все чувства сразу? Неужели это сродни тому, как в старых мультфильмах герои расхаживают над пропастью до тех пор, пока не замечают пустоту под собой? Ничуть не смущаясь отсутствием бурных аплодисментов, Мукуро продолжил: - Как известно, Кольцо Облака Варии было изготовлено вместе с остальными кольцами Варии, но на практике никогда не использовалось, поэтому у отдельных аналитиков возникали серьезные сомнения в его существовании. Моим информаторам удалось узнать, что оно хранилось у Занзаса и было похищено примерно полтора-два года назад. Кем и как – отдельная история. Снова всплыло на свет оно где-то год назад, будучи куплено за баснословную цену неким русским мафиози – биологическим отцом присутствующей здесь леди. Все посмотрели на меня. Хибари не ограничился этим и под столом наступил мне на ногу. Я кивнула, хотя и слышала все это первый раз в жизни. - Я лично побеседовал с ним, - продолжил Мукуро. - Прозондировать его мозг было пустячной задачей. Он купил кольцо, намереваясь окружить себя Хранителями по образцу самых могущественных семей Италии. Россия в этом отношении является еще неосвоенным рынком, так что преимущества вырисовывались однозначными... Кольцо продали под иллюзией, без указания на происхождение, так что о поисках Варии он узнал только через некоторое время. Запаниковал, опасаясь мести всемирно известных убийц, и решил избавиться от него. С другой стороны, дорогостоящую вещь было жаль, так что он выбрал компромиссный вариант - отдать кольцо человеку, которого сложно заподозрить и который на неопределенный срок территориально будет удален от него. И который при возможном несчастном случае не станет слишком досадной потерей. Собственно, последняя часть и относится к нашей гостье. Все снова повернулись ко мне. Я быстро спрятала ноги под стул и нехотя кивнула. А я-то удивлялась, почему отец так охотно согласился дать деньги на мою поездку в Японию... Когда я в последний раз разговаривала с ним? Перед отъездом из Токио? Он мог хоть что-то объяснить, а не настойчиво запугивать меня туманными намеками на некие чрезвычайные обстоятельства и требованиями скорей уехать куда-нибудь, неважно куда, главное, подальше от полного ужасающих маньяков мегаполиса... Мог бы, но не захотел. Он принес меня в жертву сознательно, и я даже не сомневалась, что спит он здоровым сном младенца, словно (трижды ха) заплатил все налоги. Конечно, если без последствий пережил знакомство с Мукуро. Эта мысль заставила меня поморщиться. А тот окончательно вошел во вкус вещания: - ...Далее кольцо обнаружил Маммон. По времени первый инцидент в Токио как раз приходится на время его делового визита в Японию. Любой другой член Варии, даже самого низшего разряда, действовал бы немедленно. Маммон же, будучи крайне осторожным по природе и везде стремящимся изыскать личную выгоду, похоже, какое-то время наблюдал и собирал информацию, прежде чем взяться за дело – руками союзных Варии якудза. Можно сказать, что именно осторожность его в итоге и подвела. Он повернулся ко мне. Снова ласково, медоточиво улыбнулся: - Прошу, расскажи, как ты попала в Намимори. Наверное, если я начну рассказывать про синкансэн, юмор не оценит никто. Я вздохнула и ответила, тщательно подбирая слова: - Решив куда-нибудь переехать, я зашла на форум русскоязычного сообщества в Японии, надеясь найти там совет... помощь... что угодно. Первым в разделе висело сообщение Акагава-сан. Она хотела подружиться с каким-нибудь иностранцем («о, ей не важно было, с кем. Хоть с рептилоидом, если у него есть карточка резидента»). Небольшой город в удаленной префектуре показался спокойным, безопасным местом («как тихий омут»). Я написала ей и напросилась приехать в гости. Даже не ожидала, что она ответит, собиралась обращаться и к другим людям, но сообщение пришло почти сразу. Акагава-сан даже пообещала, что поможет мне устроиться в местную школу. Через час я уже собрала вещи и максимально тихо исчезла из общежития. Мукуро театрально всплеснул руками. Я начала подозревать, что роль экзальтированного оратора – не более чем его тонкий стеб над всеми, включая себя самого. - Конечно, Маммону потребовалось не больше дня, чтобы снова выйти на след, но в Намимори он полной свободы действий уже был лишен. Не возьмусь сказать, что Кольцо влияет на мировые вероятности, но, безусловно, его появление здесь – больше, чем просто счастливая случайность. И только от нас теперь зависит, как мы ей распорядимся. - Мы не будем присваивать чужое! - выпалил Савада и тут же заработал подзатыльник от своего странного наставника. - Сколько раз тебе повторять, ты должен выслушать остальных и высказать свое мнение как босс, глупый ты мальчишка! Савада украдкой помассировал ушиб. - Тогда еще скажу, что рано утром мне позвонил Занзас. Собственно, только благодаря ему я и узнал обо всей этой истории, - он с укоризной посмотрел на Хибари и Мукуро. Те ответили ему одинаково безразличными взглядами. Пожалуй, они друг друга стоили. - Если убрать все ругательства, то смысл его речи можно свести к «Отдайте кольцо и мы вас простим». Как-то так. Савада неуверенно пожал плечами и жестом пригласил остальных говорить. - Да кто он такой, чтобы выступать с такими наглыми заявлениями? – тут же заворчал Гокудера. – Пусть лучше предложит что-нибудь конкретное. Осязаемую выгоду. Тогда еще можно подумать... Джудайме, при всем уважении, но мы должны получить из этой ситуации что-нибудь для Семьи! - Ээ... Ямамото, Рёхэй? - Ну уж нет! – рявкнул Рёхэй, рассекая кулаком воздух. – Пусть не думают, что могут просто так творить здесь что захотят! Ямамото переглянулся с ним и кивнул. - Это неправильно, - твердо заявил он. - Я пока понаблюдаю за развитием событий, - протянул Мукуро. В его глазах плясали уже не чертики, а цельнокроенные, чистокровные демоны. - А я не отдам кольцо, - объявил Хибари. Воцарилась тишина. Потом Савада неуверенно начал: - Хибари-сан... - Пусть забирают, если смогут. Они или вы, мне все равно. Кёя встал. Ножки отодвинутого стула резко проскребли по полу. Все заговорили одновременно, будто это стало сигналом. - Ты что задумал? - Да он просто хочет подраться! - Джудайме, скажите уже что-нибудь... - Хибари-сан, подождите… - Ха-ха! Хибари как всегда! Реборн принялся сердито втолковывать что-то на ухо Саваде. Мукуро молчал, с отсутствующим видом поигрывая ручкой. Происходящее, казалось, внезапно перестало его интересовать. Подгоняемая сердитым взглядом Хибари, я неохотно поднялась с места. Не похоже, что место рядом с ним имеет шансы оказаться безопасным и с попкорном. Целая организация профессиональных убийц, жаждущих крови и мяса... У него, конечно, тоже дураков в подчинении хватает, но к чему эти бессмысленные телодвижения... Гокудера внезапно оказался рядом. Схватил меня за руку, очень удачно сдавив синяк. Отличный старт. - Оставь ее в покое, - потребовал он от Хибари. – Кольцо у тебя. Что тебе еще нужно? Тот отчетливо скрипнул зубами. Я поспешно высвободила запястье. Гокудера глянул на меня с недоумением, но тут же снова переключился на Кёю. - Зачем подвергать посторонних опасности? Если хочешь сам рисковать – не впутывай в это других. Я окинула комнату быстрым взглядом. Мукуро демонстративно разглядывал ухоженные ногти. Реборн осуждающе качал головой. Остальные, похоже, еще не оценили, куда клонится дело. - Значит, ты полагаешь, что мне это не под силу, - произнес Хибари с убийственным, тяжеловесным спокойствием. - Я… я не про тебя говорю, а про нее, - Гокудера сбавил обороты, но сдаваться не собирался. – Ты можешь делать, что хочешь, но она здесь не причем. Она нуждается в защите, а не в дополнительной угрозе! - То есть, это ты собираешься ее защищать? Не будешь возражать против небольшого испытания? – в голосе Кёи проскользнули ленивые, мурлыкающие интонации. Еще до того, как конец фразы повис в воздухе, я уже загородила собой опешившего Хаято. - Не трогай его! - Я и так ждал достаточно. Отойди… – Кёя сделал нетерпеливое движение, собираясь оттолкнуть меня с дороги. Придумывать что-то не было времени. Я кинулась вперед и изо всех сил вцепилась в него. Если попытается стряхнуть, подожму ноги и повисну на нем как пиявка. Изумительный план. Он, похоже, был в замешательстве. Не двигался, так и стоял на месте, разведя руки в стороны. Не касаясь меня. А я обнимала его как можно крепче, прижимаясь все тесней, не отпуская даже на миллиметр. На всякий случай. Слишком близко. Между нами был тонкий, ничего не значащий слой одежды. И отсутствие белья на мне делало ситуацию еще хуже. Только сверхъестественное усилие воли помогало не сбежать с воплями. Черт, Гоку, ты мне так должен... - Прекрати. Он всего лишь дурак, - прошептала я куда-то в плечо Хибари. На мой вкус, прозвучало очень убедительно. Через показавшийся мне необыкновенно долгим промежуток времени он наконец буркнул: - Хорошо. Два раза намекать не было необходимости. Я поспешно отступила в сторону. Комната выглядела местом, где остановилось время. Даром еще, что из всех действующих лиц в подчеркнуто боевой позе застыл только Гокудера – весь напружинившись в готовности и держа руку за спиной... какое-то оружие? Впрочем, Кёя, смерив его взглядом, с образцовым презрением развернулся спиной и вышел из комнаты. Я подавила вздох и покорно двинулась за ним. - А я думал, что тебя нужно спасать, - сказал Хаято мне вслед. В его голосе было неподдельное разочарование. Еще один умник точно знает, как мне нужно жить. Я приостановилась, оглянулась через плечо. - Если так тянет кого-нибудь спасать, то тебе стоит податься в проповедники. Только не перестарайся – одного, говорят, уже распяли. Не очень справедливо, но настроение не задалось с утра. Я полюбовалась на открытый рот Гокудеры (видимо, католическое воспитание очень кстати дало о себе знать) и ушла. Хибари стоял на крыльце и, запрокинув голову, смотрел вверх. От утренней хорошей погоды не осталось и следа. Небо затянулось хмурыми, клубящимися облаками. Морось висела в воздухе, оседая на коже микроскопическими капельками прохлады. Я остановилась за его спиной. Подумала о том, что это было бы прекрасным шансом сделать что-нибудь. Если б только я могла... - На что еще ты готова пойти ради него? – внезапно спросил он, не поворачиваясь. Я вздрогнула от неожиданности. - О чем ты? - Это глупо. Пришлось ускорить шаг, чтобы догнать двинувшегося вперед Хибари и заглянуть ему в лицо. И зачем? Выработанное годами тренировок демонстративное отсутствие выражения могло означать все что угодно, вплоть до несварения желудка. - Я не понимаю. Он глянул на меня краем глаза. - Представь, что я предложу сделку. Я не убиваю Гокудеру, а ты взамен делаешь все, что я захочу. На сколько тебя хватит? Внутри меня все похолодело. - Ты не сделаешь этого... Вышло нечто среднее между вопросом и не слишком замаскированной мольбой. Незапланированный нюанс. - Не сделаю, - подозрительно легко согласился он. – Так неинтересно. Хотя ему тоже понравилось бы наблюдать. Какая трогательная забота о других. Что-то новенькое для человека с врожденным дефектом эмпатии. Продолжай, Хибари. Помогай мне тебя ненавидеть. - Надо же, значит, свою мужественность ты хотел бы доказать не только себе, но и Гокудере? Говорить глупости было проще, чем представлять, что они могут означать. Через секунду Кёя резко остановился. - Серьезно, ты слишком много думаешь о нем, - заметила я, на всякий случай держась подальше. Его губы дрогнули. - Я? Это ты кинулась защищать его, не думая о последствиях... Или считаешь, что я теперь не смогу тебя ударить? - Дело не в нем. Все остальные могли тоже... - Ты же не хочешь сказать, что беспокоилась обо мне? – перебил он меня с внезапной подозрительностью. - Ни в коем случае, - искренне заверила я. Кёя, кажется, принял это за комплимент и расцвел. Хоть что-то человеческое ему не чуждо. - Больше не делай так, - наконец сказал он непривычно мягким тоном. Прозвучало почти как просьба, но это не меняло ничего. - Я не буду стоять и смотреть, как причиняют вред моим друзьям. - Друзьям... - повторил Хибари, некрасиво скривив рот. – Ты понимаешь, что твой друг только что предал тебя ради своего босса? У него хватило бы глупости пойти на открытый конфликт со мной, но я нужен им. - Это не так... - начала я и осеклась. Он не слышал последние слова Хаято. Тот сказал, что меня и не нужно спасать? Но почему он... Видимо, на моем лице что-то отразилось, потому что Хибари вдруг напрягся. - В чем дело? – резко спросил он. Задним умом я и сама сейчас понимала, что вся эта сцена с объятиями выглядела подозрительно. Но разве я могла что-то еще сделать? А теперь Гокудера, похоже, уверился, что я добровольно остаюсь с Хибари. И, возможно, не только он. Мать вашу, какой позор. Вот и делай что-то из самых лучших побуждений. Хибари грубо схватил меня за плечо. - Смотри на меня! Что ты чувствуешь? - Что я дура, - буркнула я. – Убери руки. - Что-нибудь необычное есть? - Кроме твоего поведения? Хибари выпустил меня и шагнул назад. Замялся, потом нехотя сказал: - Не обращай внимания. Никому нельзя доверять. Ах да. Он, видимо, решил, что меня беспокоит мнимое отступничество Гокудеры. Приятно видеть, что, несмотря на пробудившийся интерес к психологии, в людях он разбирается все так же – никак. Разуверять его я точно не хотела. - А я думала, Гокудера - настоящий друг... – не очень убедительно пригорюнилась я. Этого хватило, чтобы Кёя смерил меня эталонно раздраженным взглядом. - Все люди одинаковы. Куклы из мяса, чьи ниточки привязаны к одним и тем же рычажкам. Власть, деньги, секс... Наивно ожидать чего-то большего. В его словах было слишком много горечи для одного человека. - В твоем мире очень одиноко, - тихо сказала я. Он зло сощурился. - По крайней мере, я не занимаюсь самообманом. Я стиснула зубы. Слишком близки были его слова к тому, что я сама говорила себе сегодня. - Лучше жить в обмане, чем быть тобой. Я надеялась, что он почувствует себя хоть чуточку задетым, но Хибари только фыркнул. - Хватит болтать. Я голоден. Я запоздало сообразила, что мы пререкаемся посреди улицы и уже достаточно долго. Ладно еще ждущий в машине Кусакабе, его уже ничем не удивишь, но ведь наблюдать мог кто угодно... И все-таки что-то было еще... - Подожди. - Что? - Почему ты спрашивал про что-нибудь необычное... что я могу чувствовать? Его глаза были темными и непроницаемыми. Он смотрел на меня, долго, пока я не начала жалеть, что вообще открыла рот. Потом прикусил губу и отвел взгляд в сторону. - Хорошо. Садись в машину. Кусакабе услужливо открыл дверцу. Кёя отмахнулся от него: - Ты свободен. Я молча заняла место спереди. Хибари сел за руль. Пристегнул ремень. Сначала свой, потом, после многозначительной мрачной паузы – мой. Когда он перегнулся через меня, чтобы дотянуться до крепления, я невольно сжалась в кресле. Оставаться наедине с ним в замкнутом пространстве и так было... Я не хотела думать о том его обещании, но забыть его было выше моих сил. Стараясь отвлечься, я ляпнула первое пришедшее в голову: - То есть, непристегнутый ремень страшнее вождения без прав? – И пусть только попробует соврать про возраст. Кёя, проигнорировав замечание, стартовал с места так, что меня вжало в сиденье. Что за отвратительное позерство. - А как же Кусакабе? – запоздало спохватилась я. - Дойдет пешком. Бедный. Надеюсь, в нем достаточно мазохизма. - Ты хотел что-то мне сказать? - Не припоминаю такого, - сухо сказал Хибари. Он вел машину небрежно, то и дело поглядывая в боковое зеркало. На дороге не было практически никого, так что я не очень представляла, что он может высматривать. - Ты будешь говорить или нет? - Мне сказали, что в тебе ощущается посторонний резонанс. Он произнес это легким тоном, как ничего не значащий факт, но мое сердце защемило от нехорошего предчувствия. - То есть? - То есть след магического вмешательства. Пламя Тумана. Вчера у Маммона было время. - Что это означает? - Тот, кто сказал мне, не знает, - Хибари чуть усмехнулся. Повел шеей, разминая мускулы. Шея хрустнула, я вздохнула. – Он сказал, что может провести углубленное исследование, а я посоветовал ему исследовать глубины собственной задницы собственным трезубцем. Вот и поговорили. Как минимум маячок, а, вероятней, заготовка для канала связи с удаленным управлением. Что снилось тебе сегодня? От резких переходов темы я окончательно потеряла нить логики. Еще и этот вопрос... Разговоры и поступки уже давно перемололи остатки ночных снов в неразличимое фоновое послевкусие. - Я не помню... Там было что-то неприятное, - добавила я, немного подумав. Во всяком случае, утром я проснулась не в очень хорошем настроении. Хотя у кого оно было бы хорошим, после такой-то ночи? - Во время сна сознание особенно уязвимо для постороннего вмешательства, - менторским тоном произнес Хибари. Я вдруг вспомнила, что не высыпалась всю предыдущую неделю. И почему кресло настолько предательски удобное? Японские машины - истинное искушение рода человеческого. - Что означает это... удаленное управление? Кёя раздраженно скосил на меня глаз. - Тебе нечего бояться. Я же сказал, что взял на себя ответственность. Или тебе мало моего слова? Впервые в жизни мне не захотелось с ним спорить. Я отвернулась, загляделась в окно. Мимо мелькали аккуратные небольшие домики. Сотни людей, все чего-то хотят, на что-то надеются, о чем-то мечтают, живут своими жизнями... не подозревая о происходящем совсем рядом с ними. А я? Я хоть смогу заметить, что происходит? Что мной управляют извне? Или мое сознание выкинут из черепной коробки за ненадобностью? Или все будет подано как внезапное озарение - типа, всю жизнь я жила неправильно, но вдруг осознала, что должна делать? И что я смогу сделать? Убить Хибари Кёю? В первый момент эта мысль показалась мне смехотворной. Во второй – стало страшно. Я уже представляла себе это раньше, представляла, как свободно будет дышать без него, когда я снова стану только своей собственной. Представляла, ощущая, как он все глубже проникает в меня, не оставляя нетронутым, только моим - ничего. Вывернув мои тело и душу наизнанку, он научил меня настоящему страху. Он сделал из меня вещь... а я могла сделать его мертвым. Мне вдруг стало необычайно интересно, как ощущалась бы его кровь на моих руках? Что я почувствовала бы, зная, что никогда больше не увижу его? Сожаление? Облегчение? Что почувствовал бы он? Ярость? Удивление? Но лишить кого-то жизни по чужой воле, из-за мелких мафиозных разборок, спора за обладание отрицающим физические законы куском металла... Хотя я, кажется, забыла, с кем имею дело. Кёя не даст мне шанса. Он-то над окончательным решением колебаться не будет. Я больше не могла доверять самой себе, но он... он оставался единственным, кто не мог меня предать. Просто потому, что я и не ожидала от него ничего хорошего. Глупо, но это успокаивало. В меняющем правила игры мире мне отчаянно было необходимо что-то постоянное.