На всё ради тебя

      Се Лянь любил спать и больше всего — в объятиях своего любимого Сань Лана. Он раскидывал на нём все свои конечности, как на большой подушке, полностью доверяя. Его объятия, не смотря на холод тела, согревали и дарили покой, которого так не хватало. Се Лянь спал с полным чувством безопасности, котрого так не доставало ранее.        Рука Хуа Чэна не его талии — всегда так во время сна. Если же Сань Лан куда-то уходил, что бывало крайне редко, принц сразу же просыпался, ибо его сон без мужа был крайне тревожным, даже если Сань Лан оставлял рядом бабочек, и они излучали успокаивающей мягкий свет.       Хуа Чэн редко уходил, всегда был рядом и обнимал Се Ляня, и никогда не засыпал, оставаясь бдительным и осторожным, когда его любимый ещё более нуждался в защите.        Хуа Чэн иногда думал: каково это — спать, видеть сны, подобно смертным, отдыхать и восполнять энергию таким образом. Он закрывал глаз иногда, расслаблялся, но ему никогда не хотелось спать.       Однако, однажды зимней ночью Хуа Чэн все же уснул, сам не понял: как это произошло. Он спокойно лежал, прижимая Се Ляня к себе, целуя в макушку и немного баюкая, создавая для него лучшие сны. Принц попросил ему спеть, и Хуа Чэн не мог отказать. Так напевая, он и сам погрузился в сон.       Возможно, виной всему песня — он пел ту самую колыбельную из своего далёкого детства. Мать всегда так укачивала его, и от пробравшегося в душу тепла в столь холодную ночь, Хуа Чэн прижался к Се Ляню, желая его еще больше согреть, не смотря на наличие двух плотных одеял. И уснул.       Однако ненадолго.       Всё внутри словно скрутило, а давно замеревшее сердце вновь забилось, пробивая грудную клетку. Сань Лан заворочался в постели, выпутываясь из плотного кокона одеяла, словно его что-то душило и вызывало крайнее беспокойство. Он никак не мог открыть глаз и проснуться, но даже, когда открыл — перед ним была пелена непонятного дыма.       Он увидел и почувствовал, словно принца не было рядом ни одно мгновение. Именно это и вызывало его необъяснимую тревогу. Ни крика, ни одного звука Хуа Чэн не издал, когда проснулся, потому что просто не мог понять, что он пробудился. Резко вскочив с кровати, Сань Лан выкрикнул в темноту покоев:        — Эмин! — Сабля повиновалась и тоже открыла свой глаз, приблизившись к хозяину, — немедленно убираемся отсюда, Его Высочеству нужна помощь, он в большой опасности!       Эмин перевёл взгляд на мирно спящего принца и не спешил выполнять его приказ, словно желая дать подсказку, что Се Лянь здесь, он спокойно спит, но Хуа Чэн пришёл в неистовое раздражение от неповиновения своего оружия и ещё более повысил тон.        — Как ты смеешь?! Что застыл?! — Гаркнул Князь Демонов, хватая саблю.       Се Лянь заворочался в постели, голос супруга пробрался тревожными нотками в его сон, и теперь принц открыл глаза, пытаясь понять: что происходит.       — Сань Лан… — Тихонько позвал Се Лянь, садясь в постели и моргая, пытаясь привыкнуть к темноте. Хуа Чэн не отозвался, и принц встревожился. Не решаясь более повышать тон, чтобы любимый его услышал, Се Лянь встал с постели и подошёл ближе, — дорогой, — Се Лянь положил руку на плечо Хуа Чэна, но тот крупно вздрогнул, и рука сама собой отдёрнулась.       Стараясь не паниковать, Се Лянь обошел супруга и встал спереди, прямо напротив, чтобы постараться рассмотреть взгляд. Тот был какой-то злой и пустой, словно Хуа Чэн смотрел сквозь него, и принца вовсе там не было. Се Лянь осторожно дотронулся до меча в руке Хуа Чэна, и та успокоилась немного от прикосновения Его Высочества, однако Хуа Чэн…       Се Лянь страшно ошибся. Этого нельзя было делать, ибо сабля потянулась к принцу ближе, и Сань Лан резко дернул её к себе, глаз Эмина расширился от страха, ведь его хозяин чуть не поранил себя, и Эмину пришлось без приказа защитить и его, и Се Ляня.       — Эмин, ступай на место, — Тихо попросил Се Лянь, чувствуя, как всё внутри дрожит от волнения, сабля бросила неуверенный взгляд на Его Высочество, но тот лишь слабо улыбнулся.       Затем принц вернул своё внимание к любимому. К той минуте Хуа Чэн подошёл к двери покоев и намеревался пойти прочь и искать Се Ляня. Соображать приходилось очень быстро, не смотря на страх, волнение и панику. Он никак не должен был позволить Хуа Чэну уйти. Беззвучно добежав до двери, принц опередил Сань Лана, вставая снова прямо на против него, стараясь держать один уровень их взглядов.       Он боялся лишний раз касаться супруга, ибо не знал точно: как тот отреагирует. В подобном состоянии Хуа Чэн был лишь единожды под влиянием горы Тунлу, и сейчас сердце принца сжималось от боли и волнения, которое он не должен был показывать.       — Сань Лан… — Прошептал принц, стоя на опасно близком расстоянии, однако он полностью доверял Хуа Чэну и не сомневался в нём ни минуты.       Зрачок демона сверкнул, и в следующую секунду дверь позади Се Ляня распахнулась. Тот чуть не упал назад спиной от неожиданности, но ухватился за стену. Быстро поняв, что делает Хуа Чэн, Се Лянь лишь прошептал: «нет…» и последовал за ним шаг в шаг.       Хуа Чэн достиг лестницы, и паника охватила Се Ляня до кончиков пальцев. Он не должен был этого допустить. Рискуя собой, Се Лянь очень осторожно коснулся предплечья Хуа Чэна и сжал его, удерживая у самых ступеней. Он не обнял его со спины, дабы не испугать, и Хуа Чэн не принял всё за нападение. Принц не знал: в каком состоянии был рассудок любимого, и это очень затрудняло его.       — Любимый, Сань Лан…всё хорошо, — набравшись уверенности, принц обхватил предплечье и второй рукой для более крепкой хватки, — слышишь? я здесь, — голос Се Ляня был очень тихим и спокойным, чтобы случайно не спровоцировать Сань Лана на непредсказуемые действия, когда он захочет защититься.       Хуа Чэн резко толкнул его снова, сам оставаясь неподвижным, он не проронил ни слова, однако все еще стоял у ступеней, словно не решаясь идти вперёд.       Когда принц услышал «Ваше Высочество», сорвавшиеся с губ демона, он словно обрёл крылья и силу, приходя в себя, однако одновременно с этим от отчаянья в родном голосе его пронзила ужасная боль, сердце сжалось. Се Лянь снова подошёл ближе, прикасаясь очень осторожно только к руке и поглаживая её.       — Я здесь, родной, пожалуйста посмотри, — тело Хуа Чэна оставалось напряженным. Се Лянь все еще не понимал: что случилось, но сейчас ему нужно было успокоить своего супруга и оставаться рядом что бы это ни было.       Когда Хуа Чэн слегка развернулся, Се Лянь по-прежнему ничего не предпринимал, чтобы не спугнуть, он аккуратно держал Сань Лана, улавливая его потерянный взгляд. Се Лянь ждал, когда его супруг одарит его взглядом, посмотрит в глаза, но этого не происходило. Только лишь:        — Ваше Высочество…гэгэ… — Се Лянь чувствовал, как наворачиваются слёзы, но поспешно стирал их, не позволяя пролиться. В голосе Хуа Чэна было столько отчаянья, его голос ломался и становился болезненным, хрупким, словно он терял надежду.       «Ему приснился кошмар.» — Промелькнуло в мыслях Се Ляня. Он пошел за любимым, который отчего-то начал медленно ходить по своему дворцу. Принц не знал: куда-то Сань Лан конкретно идёт или, скорее всего, это было неосознанно, однако, Его Высочество не мешал ему, позволяя идти, не отступая при этом ни на шаг.       Если сейчас начать препятствовать Хуа Чэну, он мог очень сильно разозлиться и принять всё за агрессию, поэтому Се Лянь решил выждать. Как бы трудно ни было просто молчать и идти. Се Лянь не знал, сколько это продолжалось, однако он пришел в себя, когда заслышал чужие всхлипы.       Хуа Чэн плакал?       Се Лянь пришёл в ужас от мысли: что могло довести его супруга до такого состояния, Сань Лан плакал очень редко. Означает ли это, что ему сейчас ужасно плохо, а Его Высочество просто бездействовал? Чёрт.       — Сань Лан, — на пробу снова позвал Се Лянь, замечая, что Хуа Чэн стал ближе к нему прижиматься, но по-прежнему не решался сказать ни слова. Принц наконец сделал то, чего так хотел — невероятно осторожно и нежно коснулся ладони Сань Лана, и тот взял руку принца в ответ. Се Лянь чуть не расплакался от облегчения, но это далеко был не конец. Не время поддаваться эмоциям, — я здесь, здесь, дорогой. Я рядом, — дрожащим голосом уверил его Се Лянь, согревая чужую ладонь и успокаивая.       Теперь принц понял, насколько это тяжело. Как волнуется каждый раз Хуа Чэн, когда тот просыпается и плачет ночью от кошмаров, но, если Се Лянь явно тянулся за защитной и мог это выразить, находясь в эмоциях истерики, то Сань Лан. он словно всё держал в себе, не решаясь попросить, словно стыдясь того, что испугался.       — Ваше Высочество… — Обронил Хуа Чэн тихим, слабым и дрожащим голосом, — я…       — Чшшш, — отозвался в то же мгновение Се Лянь, вставая на носочки и целуя Хуа Чэна в висок, — ты в полной безопасности, любовь моя. Ты со мной, — Се Лянь осторожно переложил одну руку на талию Хуа Чэна, поглаживая её, он больше не всматривался в лицо, дабы не доставлять дискомфорт Сань Лану и также не заставлял его смотреть на себя, когда он еще был в слезах.       — Что я делал, гэгэ?.. — Слабо произнес Хуа Чэн, опираясь на него корпусом, — я причинил тебе вред? — В голосе промелькнула нотка ужаса и, поймав её, Се Лянь в ту же секунду решительно развернул его и заключил в объятия, поглаживая по волосам.       — Сань Лан никогда не причинит мне вреда, мой дорогой…тише, не волнуйся, не бойся. Всё позади, — Се Лянь, отпуская напряжение, обнял его, целуя в волосы.       Простояв неподвижно несколько минут, Се Лянь прервал объятие, чтобы посмотреть в лицо любимого. Его черты слегка разгладились, но взгляд был таким измученным, сонным, что Се Лянь сейчас же определился: что делать.       — Давай вернемся в комнату, — нежно сказал принц, не выпуская руки Хуа Чэна, а второй — обхватил талию и медленно повёл вверх по ступеням, не чувствуя сопротивления.        — Гэгэ… — Хуа Чэн вероятно хотел начать извиняться и винить себя, но Се Лянь вступил раньше.       — Сань Лан, я иду слишком быстро? Голова кружится, тебе тяжело? — С этими словами Се Лянь аккуратно уложил его голову к себе на плечо.       — Гэгэ слишком заботлив, — прошептал демон, совершенно однако не отказываясь, и Се Лянь осознал в полной мере: насколько его супругу сейчас нехорошо.       — Я счастлив заботиться о тебе, когда это необходимо, помогать и утешать, я люблю тебя, — прошептал Се Лянь, заходя в комнату, — Сань Лан очень заботится обо мне, и я хочу делать не меньше для него. В этом нет ничего стыдного, — голос принца был мягким и тёплым.       Се Лянь сел на кровать вместе с ним. Хуа Чэн сам всё еще не прерывал прикосновения их рук, и принц осмелился поцеловать их переплетенные пальцы. Затем он коснулся губами лба Хуа Чэна, передавая духовную энергию. Он не целовал в губы, боясь возбудить любимого, это бы сейчас не пошло на пользу. Нужно было набраться сил.       — Как Сань Лан себя чувствует? Ты не поделишься тем, что тебя напугало? — Не настаивая и без давления аккуратно спросил Се Лянь.       — Я уснул, — тихо отозвался Хуа Чэн, — пел тебе песню и уснул, а потом… — Он не решился продолжить, и Се Лянь понял, что ему тяжело, отвлекая поцелуем в щеку и поглаживанием по спине.       — Если Сань Лану тяжело об этом говорить, мы не будем, — понимающе отозвался Се Лянь, и на Хуа Чэна обрушилась волна благодарности. Он не готов был говорить об этом, сейчас точно, — хочешь лечь? — Заботливо спросил принц, поглаживая запястья Хуа Чэна.       Хуа Чэн чувствовал, насколько ему сейчас необходим отдых. Однако он хотел непременно, чтобы его супруг был рядом, а попросить об этом — сложно. Слабость. Что почувствует Се Лянь? Отвращение? Он разочаруется в своём сильном супруге?       К счастью, Се Лянь всё понимал. По одному брошенному на него взгляду, в котором плескалась любовь, немного страха и напряжения. Его было достаточно.       — Всё хорошо, гэгэ с тобой, — улыбаясь, мягко произнёс Се Лянь, не заставляя Хуа Чэна озвучивать свою просьбу.        Он потянул Сань Лана за собой, устраиваясь в кровати, располагая его голову на своей груди и целуя в макушку, Се Лянь укрыл их одеялом, теперь, наконец, ощущения вернулись к нему, и он чувствовал насколько вокруг холодно. И было тепло лишь здесь — в постели, рядом с Хуа Чэном.       Хуа Чэн еще долго вертелся и возился, пытаясь отпустить свою тревогу. Се Лянь молчал, он очень устал, но не засыпал, боясь, что всё снова повторится. Он гладил волосы супруга, заключив того в кольцо рук, когда услышал тихий его голос:       — Я уснул, не поняв этого, но тревожное чувство очень быстро пробудило меня, я не мог проснуться до конца, я не слышал твоего голоса, не видел тебя, не чувствовал. Я не должен был засыпать, ведь так я всегда могу наблюдать за тобой и быть в порядке.       — Чшшш, всё хорошо, Сань Лан, спать совсем не страшно. Тебе просто что-то снилось, но ты не помнишь сам сон. Поскольку ты впервые уснул, то, конечно, не понял, что это случилось, и твой организм отреагировал тревогой, — тихонько объяснял ему Се Лянь, снова оглаживая лоб и макушку, — хочешь попробовать снова, вместе?       — Такое мне нравится, — отозвался демон, и в голосе мелькнули игривые знакомые нотки, Се Ляню стало ещё легче.       — Сань Лан, ты не исправим, — слабо посмеявшись, укорил его ласково принц, — закрой глаза, доверься мне, я здесь, гэгэ рядом, — слуха Хуа Чэна коснулись ноты знакомой мелодии. Оказывается Се Лянь давно выучил его колыбельную.       Он был готов на всё ради Сань Лана.       Хуа Чэн ощутил себя, словно в нежных и надежных материнских объятиях. Он уснул, когда Се Лянь еще не закончил петь. Он не дышал, но если бы мог, его дыхание было бы теперь непременно ровным и спокойным, более медленным.        Всё же утомленный, Се Лянь тоже заснул вслед за любимым, лишь подумав о том, что теперь всегда будет петь для Хуа Чэна, чтобы тот не боялся засыпать и отдыхал.       Утром его ожидало самое искреннее и важное, теплое «спасибо», которое Се Лянь только мог бы получить — Хуа Чэн крепко спал, немного согревшись, он улыбался.       Но даже так успел с первым благодарным поцелуем, опередив любимого.