День Святого Валентина

- Константин, – окликнул Славка. Он до сих пор предпочитал называть друга полным именем, хотя и нежное "Костя" у него проскальзывало все чаще. Капитан на миг поднял взгляд от пробирки, которую держал в руках. Своему "девчачьему", по выражению Майского, хобби он предавался нечасто, но зрелище это было удивительное. Выразительное, обычно такое суровое лицо Константина становилось резким, сосредоточенным и вдохновенным. Сильные, жесткие руки казались руками не бойца, а учёного или музыканта. Жесты становились скупыми, выверенными и ювелирно точными. Константин изготавливал духи. В том числе и Серегину "елку", и свой излюбленный "Шипр". Сейчас, правда, он делал явно что-то другое. Знакомых ароматов не было. Глянув на Славку, он медленно опустил ресницы, приглашая говорить дальше. - Как у тебя с выходными на этой неделе? Константин не спеша вернул во флакон чёрного стекла пробку с пипеткой. Все масла и прочие ингредиенты он хранил в абсолютно одинаковых пузырьках без этикеток и любых других опознавательных знаков. Как только не путался?.. - Все отлично, – с расстановкой, чуть медленнее обычного прогудел капитан. – Спасибо трём неделям без выходных... Мне только шестнадцатого на работу. - Хорошо! – Славка даже улыбнулся. – А у Серёги? - А у Серёги до пятнадцатого! – Майский подошёл неслышно, остановился в дверях кухни. – Костяныч, дай я хоть окно открою, ну дышать уже невозможно! Капитан на друга и не глянул, но мрачно-злорадной улыбки не сдержал. - Тронешь окно – оболью феромонами, от бомжей замучаешься отбиваться! – пригрозил он. Все присутствующие отлично знали, что никаких посторонних запахов в процессе изготовления парфюма Константин не допустит. Да и Сергей со своим "дышать невозможно" весьма погорячился. Свежие, летучие, почти весенние запахи допустимой концентрации никак не превышали. - А ты чего про выходные, Слав? - Ну... у меня тринадцатого день рождения... Майский заулыбался, Котов тихо фыркнул. Сергей подошёл к юноше, сгреб со спины в медвежьи объятия. - Ты же не думаешь, что мы забыли? - ласково, с фантастическими мурлыкающими интонациями спросил он. Славка порозовел. - У нас небольшой сюрприз... и большой тоже, – Константин закрутил крышечку на последнем пузырьке-капельнице, потянул носом над флаконом с результатом своей работы. Слегка нахмурился. – Послезавтра празднуем. У тебя пожелания есть? Славка пожал плечами. - Я не планировал ничего особенного. Просто с вами хотел... Славка глянул на Константина – быстро, смущённо и очень красноречиво. Но капитан, который в этот миг переглядывался с Сергеем, этого не заметил. А вот Майский заметил. - Тогда решено. Тринадцатого вместе. Славке было хорошо. Даже не так. ХО-РО-ШО! Уже ближе... День с его событиями, подарками, сюрпризами и смехом был позади, шумное вечернее празднование – тоже. Теперь можно было спокойно расслабиться в компании Сергея и Константина, под фоновое бормотание какого-то фильма. На экране очередные супергерои спасали ничего не подозревающую Землю от очередного апокалипсиса, а здесь офицеры лениво гоняли шахматы и яростно спорили на любимую тему – о женской красоте. Этого, кстати, Славка ещё не понял. Оба, хоть вроде и би, любили друг друга и были счастливы. Настоящая семья. И при этом оба, мягко говоря, не сторонились прекрасного пола и обращали на дам самое недвусмысленное внимание. Майский так вообще имел славу неописуемого донжуана... Но слушать было интересно. Сперва они со вкусом обсудили любимые типажи, потом ушли в детали и воспоминания. И наконец соскользнули на дискуссию о том, какая красота важнее. Сергей упирал на необходимость внешней, Константин говорил о внутренней. Аргументы капитана были убедительнее. А ещё Сергей проигрывал ему уже вторую партию и потому злился. - Ну, тогда пример мне приведи женщины, у которой внутреннее совершенство по определению преобладает над внешним! – потребовал он. Котов улыбнулся, но майор предупреждающе поднял указательный палец. – Монро твоя не считается! И вообще лучше, чтобы эта женщина была из реальной жизни! Константин не смутился, заулыбался шире. - Рогозина. Тебе снова шах. - Ну-у!.. – протянул Сергей, придавленный весомостью довода. Подумал, увел загнанного белого короля от, казалось бы, неизбежного мата. – Рогозина это да... Славка припомнил Галину Николаевну и вполне понял, о чем сейчас думал Майский. Полковник Рогозина существовала словно бы вне любой системы оценок. Но думать об этом юноше не хотелось. Он сидел, зажатый между офицерами, и лёгкий шумок в голове шептал что-то ободряющее и откровенное. Сегодня Славка впервые попробовал крепкий алкоголь. Дымный шотландский виски. До этого были только вино и пиво... Уютный, интимный шепоток, и запах "Шипра" щекотал нос, и обнажённый Костин локоть прижимался к локтю Славки, обжигая даже сквозь толстый рукав худи. Вдруг ужасно захотелось ощутить его голой кожей – если не всем телом, то хотя бы рукой. Юноша медленно стащил толстовку прямо через голову, не расстегивая "молнию" и не поднимаясь. Встретился взглядом с Майским, тот быстро улыбнулся. И, если Славка ещё не сошел с ума, в глазах Серёги светилось понимание... и одобрение. Локоть Константина был горячим, гладким и сильным. Сразу же захотелось почувствовать не только локоть, но и плечи, и жёсткие ладони у себя на поясе, и смуглую спину с длинным старым шрамом под лопаткой, и твёрдый живот – наверняка тоже гладкий, с выраженными мышцами пресса... Капитан Котов, словно ничего не замечая, наклонился к доске и передвинул слона на четыре клетки влево. Аромат "Шипра" стал отчетливее, образы в голове – настойчивее. Перед глазами так и стоял смеющийся, лукавый, словно подталкивающий к решительным действиям взгляд майора Майского. - Кость... – позвал Славка. Робко, тише, чем шёпотом, но Константин услышал и слегка повернулся. Славка расстроился – теперь их локти не соприкасались. - Да? Спокойные светлые глаза. Взъерошенный рукой Сергея ёжик на темени. Полные, чуть влажные от виски яркие губы, скрытая в уголках ласковая улыбка. "У него идеальные губы. Идеальные." И Славка подался вперёд, преодолевая самые долгие тридцать сантиметров в своей жизни. По пути ощутил короткий, жаркий и резкий выдох – Костя все понял. Губы оказались чуть шероховатыми, мягкими и неподатливыми. И очень, очень горячими, гораздо горячее локтя. Дымный привкус виски, замерший как истукан Костя – он не отстранялся, но и не отвечал, словно решить не мог... - Ой! – незнакомый голос от порога. - Гвидон! – это Майский. Константин и Славка одновременно подались назад, прочь друг от друга. Юноша не мог поднять глаз, слезы уже подступили к горлу, но вдруг он снова ощутил губы капитана. Твёрдый и лёгкий поцелуй в висок. - Поговорим чуть позже, ладно? – шепнул Константин. Жесткой ладонью погладил по руке, поднялся. – Гвидон, привет! Наконец проснулось любопытство, Славка поднял голову. И увидел, как Костя, которого он привык видеть спокойным, сдержанным чуть ли не до суровости, – так вот, этот самый Костя плавился в объятии незнакомого красивого парня, целовал его так, как никогда не целовал Сергея. По крайней мере, при Славке. А Майский смотрел на эту откровенную картину спокойно, с рассеянной ласковой улыбкой. Только сейчас юноша понял его слова о ревности. Похоже, Серёга и впрямь был её лишён... Наконец, поняв, что сами они друг от друга не отклеятся, Майский кашлянул, мягко потрепал парня по спине. Котов отступил назад. - Слав... ты извини за эту сцену. И что мы тебе ничего не сказали. Знакомься: Гвидон Уильям Тернеций Гермогенович Василеостровский-Ясенев! Член семьи. Славка едва слышал любимый голос. Он во все глаза смотрел на незнакомца. Гвидона. Длинные, почти до бёдер волосы – тёмные, со странным красноватым оттенком. Ростом как Костя, но в миллион раз изящнее. Тонкий, стройный, гибкий... Идеальное лицо строгой, почти скульптурной красоты – это лицо можно было бы назвать холодным, если бы не глаза. Яркие, страстные, потрясающе живые. Золотистые. И ещё губы очень красивой чёткой формы – Славка мигом вспомнил, как изгибается кибить лука, когда стрелок натягивает тетиву. - Привет! Чистый молодой голос, ямочка от улыбки на загорелой бархатистой щеке. Голос что-то разбудил в памяти, и Славка, пару секунд подумав, вспомнил. - Привет... А ты, случайно, не знаешь девушку по имени Герда?.. Константин отвернулся, пряча ухмылку, но Гвидон и Майский рассмеялись открыто. Гвидон шагнул ближе к Славке. Юноша почуял лёгкий, какой-то очень воздушный и весенний аромат, автором которого мог быть только Константин. - Знаю! – в золотистых глазах искрилось лукавое ожидание хорошей шутки. - Это я – Герда. И снова засмеялся, увидев обалдевшее лицо юноши. Непринуждённо обнял, и Славка вздрогнул под тёплой лёгкой рукой. Ощущение было странное. Словно это был не едва знакомый Гвидон, а кто-то, давно ставший родным. Как Сергей или Костя. Только их прикосновения не были для юноши НЕВЫНОСИМЫМИ. Только им было можно. А ещё, в отличие от объятий Котова-старшего, прикосновение Гвидона не вызывало душного, мешающего всему смущения. В остальном – те же самые чувства. Теперь Славка знал, что он не ошибся. Он влюблён не из благодарности. - Да ладно?.. – Гвидон смог сломать какую-то внутреннюю преграду в душе Славки. Он не понял, а всем нутром почувствовал, что скрипач – свой. В доску свой. - Ну, не прямо я, конечно. Мой образ для некоторых концертов. Прикалываюсь, пока внешность позволяет... В следующие полтора часа Славка узнал всю историю. И как Гвидон сошёлся с Костей, и как впоследствии двое стали тремя. По дурацкому совпадению, произошло это в День влюблённых. С тех пор Гвидон, на каких бы гастролях ни был, в этот день всегда возвращался в Москву. - А теперь, похоже, нас не трое, а четверо, – Гвидон быстро улыбнулся Славке, перевёл уже серьёзный взгляд на офицеров. – Или как? - Пока "или как", Гвидон, – тоже без улыбки отозвался Майский. – Кость, Слав... вам бы реально поговорить сейчас. Котовы переглянулись: смурной Константин, ничего по лицу не понять, и Славка – его, напротив, можно было читать как открытую книгу. - Дай пять минут, – произнес капитан едва слышно. И, не дожидаясь ответа, вышел. - Э-э... ладно, – сказал Славка уже в адрес закрывшейся двери. Оглянулся на Майского. - Ты не волнуйся, – неожиданно сказал Гвидон. – Я Костю знаю... все нормально будет. Ты сам-то как? - В смысле? - В смысле – надеялся ты на одного Костика, ну, может, ещё немножко на меня. А тут Гвидон… нас трое. С тобой – четверо. Понятное дело, первое время без излишеств, но... Славка немного подумал. - Да я привыкну... наверное. Вас не назовёшь извращенцами... все как-то очень естественно. Славка нисколько не кривил душой. И то, что он видел, наблюдая за Сергеем и Константином, и вернувшийся в семью, мягко влившийся в неё Гвидон – все малейшие нюансы поведения мужчин казались нормальными. Как будто они не сомневались ни в чем и никогда. Как будто жили не в Москве, а где-нибудь в Калифорнии. Как будто все, что пережил сам Славка – всего лишь дурной сон. Кстати, оба офицера очень старались, чтобы у юноши было именно такое чувство… - Гомосексуальность присуща более чем полутора тысячам видов живых существ, – нарочито занудным тоном ответил Славке Гвидон. – Гомофобия – только одному. Это к вопросу о естественности. Хотя из нас четверых стопроцентный гей, наверное, только я. Эти-то двое би... а ты? Славка встрепенулся. Ему очень понравилось, как скрипач произнес "нас четверых". Вскользь, совершенно спокойно... И обрушилось лавиной понимание: да он же прав! С самой первой секунды, как вошёл в этот дом, если даже не раньше, он, Вячеслав Сергеевич Котов, – часть семьи. "Мы". Что бы там ни было дальше. Эти люди не предадут и не сделают больно. Чего ему бояться? Кого теперь стесняться? Он неопределенно пожал плечами на вопрос Гвидона, но тот в ответе не нуждался. Покосился на задумчивого Майского, быстро притянул Славку к себе, взяв за плечо, и звонко поцеловал в щеку, возле уха. - Ты иди, – сказал он, как будто ничего не произошло. – А то Костя там мхом сейчас покроется... А Константин Котов в это время стоял, прижимаясь горячим лбом к холодному оконному стеклу. За окном падали красивые, нереально крупные снежинки, но капитан их почти не видел. Об интересе к нему Славки он знал давно. Намного раньше узнал, чем мальчишка набрался смелости поговорить с Серёгой. Не был никогда идиотом... И когда Майский заговорил прямо, Котов не слишком удивился. Оба офицера переживали за Славку. Сперва Константин хотел... ну, если не прямо отказать Славке, то, как минимум, продолжать прикидываться шлангом. В конце концов, это естественно – влюбиться в одного из своих спасителей... Но Майский то ли был умнее, то ли опытнее, то ли просто лучше понимал некоторые вещи. Славка при отказе запросто мог решить, – и, скорее всего, решил бы! – что с ним не хотят быть из-за его прошлого. Из-за того, что знают о нем всё. Знают, что он навсегда замаран насильниками. Так или примерно так сказал Серёга. В первую минуту Котов даже не понял – у него и в мыслях не было так считать. Он любил Славку. Может быть, не совсем так, как требуется для того, чтобы без раздумий и сомнений, но любил. И больше всего на свете он боялся навредить. Но Майский был сокрушительно прав. И сейчас, пожалуй, бездействие будет намного хуже, чем то, чего хотел юноша. Черт, жаль, что никогда не интересовался психологией! Даже после появления Славки. Доверился интуиции и профессионалам, лично парня в реабилитационный центр возил... Но интуиция редко подводила капитана Котова. Сейчас наиболее правильным казалось откликнуться, пойти навстречу парню. Но дальше-то что? Ему всего восемнадцать. Психологические раны рано или поздно затянутся. Славка может захотеть большего, чем два стареющих оперативника. С другой стороны, есть ещё Гвидон... Только подумал – и улыбнулся. В их странной семье не было того, кто стал бы держать другого силой. Если Славка захочет уйти, ему же только счастья пожелают... И навсегда парень останется здесь своим. Он скорее почувствовал, чем услышал Славку. Юноша подходил медленно, но не останавливался – пока Константин не ощутил волну исходящего от него тепла. Тогда капитан обернулся. Зелено-голубые глаза Славки загадочно мерцали в темноте. "Почему я не замечал раньше, что он выше меня?" Разница в росте была минимальной, не больше пары сантиметров, но все же она была. Забавно... все эти месяцы Славка казался ему мелким. Довольно долго они просто смотрели друг другу в глаза. Юноша говорить, очевидно, не мог, Константин – откровенно не хотел. Он умел быть красноречивым, но теперь... Теперь он мягко шагнул вперёд, оказавшись почти вплотную к Славке. Ни с Серёгой, ни с Гвидоном у него не получалось быть настолько нежным, насколько хотел и умел. Майский не позволял, сам кого угодно приласкать мог, мало не покажется. У скрипача был слишком огненный темперамент... А вот со Славкой – мог. Густые завитки русых кудрей, след неудачного прокола на маленьком ухе, щеки, не знающие бритвы... Но Константин видел только глаза. Большие, с расширенными от алкоголя и нервного напряжения зрачками – капитану казалось, что он видит самую душу парня. И вдруг не выдержал. Бережно взяв лицо юноши в ладони, он его поцеловал. Ничего не анализируя, не пытаясь по давней привычке мысленно описать все, а просто растворившись в ощущениях. Так с ним бывало очень редко.