1
11 февраля 2022 г., 17:44
Леви Аккерману решительно не нравилось совершенно всё, что было в этом дешёвом баре для самых поздних посетителей — начиная от убогих ободранных стульев и заканчивая пыльными вывесками с объявлениями двадцатилетней давности. Но больше всего раздражал бармен — толстый мужичок с небольшой залысиной лет сорока пяти, громко разглагольствующий о своих половых достижениях какому-то алкоголику неопределённого возраста, берущему уже, кажется, пятую стопку «Джеймесона». Или коньяка. Леви в алкоголе не разбирался, потому что не пьянел даже после чёртовой бутылки дешёвого вина местного розлива. А ведь он пришёл сюда как раз за тем, чтобы бессовестно «нажраться» и потом, наконец, уснуть крепким сном впервые за две недели. Бессонница отказывалась его отпускать — а организм отказывался пьянеть. Грёбанная дилемма. Снотворное тоже не помогало, да и денег на него уже не оставалось.
С прежней работы его выгнали после очередного ареста. Арестов у Леви было много — и все за избиение. Впрочем, обидчики сами напрашивались, ведь никто не подозревал, что, несмотря на свой маленький рост, драться он умеет. И не просто драться. В последний раз он в одиночку избил троих высоких крепких дурачков, и всех их увезли в больницу с переломами конечностей… Жаль только, что с работы уволили. С тех пор прошло два месяца, но он так и не смог никуда устроиться. Кажется, в этом маленьком городе все должности уже были заняты — даже объявления на столбах не висели.
Отопление ему отключили за задолженность, свет тоже. Оставалась только вода, и то ледяная — ноябрь всё-таки. Ещё и бессонница нагрянула. Приходилось сидеть днями в маленькой неуютной квартирке с минимумом мебели, либо слоняться по улицам в надежде найти хоть какой-то выход из ситуации. Выход из ситуации пока что не находился, зато нашёлся вход в дешёвую забегаловку для бомжеватых алкоголиков всех стадий и мастей.
На ободранный стул Леви сесть не решился, брезгуя. Откуда в нём вдруг взялась голубая кровь, он не знал — но пришлось стоять, опираясь на столешницу, прямо в центре помещения. Как ни странно, бар сегодня был доверху забит посетителями, и Леви смутно предполагал, что это из-за низкой цены.
В целом, стоять со стаканом, наполненным дешёвым пойлом, было сносно, вот только чёртов бармен вдруг начал во всех подробностях рассказывать, в каких позах сношался сразу с двумя женщинами… Может, сесть в тюрьму за убийство? Там хоть еда бесплатная…
— Эй, куда прёшь?! — в сверлящего взглядом бармена Леви на полном ходу врезался какой-то мужчина, и он поднял голову, чтобы получше разглядеть ублюдка. Высокий блондин с голубыми глазами и совершенно рассеянным взглядом медленно опустил глаза и с удивлением посмотрел на него, словно не осознавая, что происходит.
— Прошу прощения, не смотрел под ноги, — мужчина поспешно извинился и перевёл взгляд чуть ниже, уставившись на грудь Леви с нечитаемым выражением лица.
— Ублюдок, думаешь это смешно? — у Леви не было поводов для злости, но ярость почему-то накрыла его с головой — этот блондин вывел его из себя с первого взгляда, и казалось, что кровь кипит в венах. Красивый. Высокий. Одет с иголочки. Таким в этой дешёвой забегаловке точно не место — и уж точно не в такое позднее время. Наверняка богатый мерзавец из семьи ещё более богатых мерзавцев, которому в жизни всё досталось бесплатно. — Не смотрел под ноги, сука? Я, блять, не стул, о который можно споткнуться и не заметить.
Блондин слегка поморщился от обилия нецензурной брани, а потом протянул руку и коснулся указательным пальцем груди Леви, вызывая у того приступ первобытного бешенства.
-Ты… ты… — Леви смотрел на него широко открытыми глазами, не в силах подобрать слов, которые мог бы сказать в ответ на такую наглость, и так прошло, кажется, несколько долгих секунд прежде чем блондин с тем же растерянным видом произнёс:
— Ты разлил свой напиток. Прямо на рубашку. Это коньяк?
— Нет, блять, чай! — Леви отпрыгнул на шаг назад и сжал кулаки. Этот придурок что, совсем сумасшедший? Какого хрена он вытворяет?
Блондин застыл в той же позе с вытянутым пальцем и выглядел совершенно комично.
— Не знал, что тут продают чай, — он наконец выпрямился и потянулся рукой к нагрудному карману своего пальто, слегка улыбнувшись. — Я заплачу за ущерб.
— Не нужны мне твои дебильные деньги, — шикнул Леви и засунул руки в карманы, глядя на блондина исподлобья. С этим психом лучше не связываться. — Лучше надейся больше со мной не встретиться. Убью.
Круто развернувшись, он двинулся к выходу и уже у самой двери услышал ответ:
— Не думаю, что у меня есть шансы в драке с таким высоким и сильным противником.
Леви на секунду застыл, но тут же взял себя в руки и гордо удалился, захлопнув дверь с громким звуком. Не хватало ему ещё одного ареста из-за какого-то уёбка… кстати, этот уёбок… они раньше виделись? Почему-то он кажется таким знакомым…
***
Всё началось с того дня. Точнее, с того вечера в баре. Леви тогда вернулся домой и, вручную постирав испорченную рубашку в ледяной воде, лёг спать, мысленно желая тому сумасшедшему блондину всего плохого. И он заснул — впервые за две недели. Правда, выспаться всё равно не удалось… Ему снился сон. Очень странный, не похожий ни на один другой. Мозг настойчиво предлагал странные образы — невнятные силуэты, приглушённые голоса, словно доносящиеся из-под воды, смутно похожие на что-то, знакомое ему раньше… С тех самых пор он видел этот сон каждую ночь, но каждое утро забывал всё, что ему снилось — а потом память вновь возвращалась. Это раздражало. И вместе с тем почему-то пугало. Словно он упускал нечто эфемерно важное… Леви стоял на заброшенной автобусной остановке — голосовал. Была глубокая беспросветная ночь — с неба валил уже не дождь, а мокрый снег, закрывая своими тучами и Луну, и звёзды. Он в очередной раз выбрался в город в надежде найти хоть какую-то работу, но, похоже, госпоже Судьбе нравилось издеваться над ним. Всю свою жизнь он считал себя ничтожеством: сын проститутки и её неизвестного клиента, сирота, росший на улице в окружении таких же бродяг и воровавший еду, чтобы выжить в пригороде. О, дивный современный мир технологий, в котором всем до сих пор плевать на бездомных и голодающих детей. Уличное воспитание превратило его в чёрствого и жестокого человека, способного постоять за себя в любой ситуации. Он был ветераном войны с холодом, голодом, самим собой и обидчиками, желающими отобрать последний хлеб. Вот только смысла и цели жизни у него не было — да он и не пытался их себе придумать, наученный горьким опытом. Разочарования тоже больше не было. Тридцать так тридцать. Ни семьи, ни образования — плевать. Не плевать только на эту отвратительную погоду. Он бы дошёл пешком — от города до его пригорода всего пять с половиной километров, вот только с неба льёт как из ведра и мокнуть под ливнем совершенно не хочется. Хорошо хоть, что на этой автобусной остановке крыша есть. А дождь всё продолжался, отказываясь отступать даже после отборной нецензурной брани Аккермана. Похоже, на небе просто прикалывались, насмехаясь над ничтожеством человеческого существования. Автомобилей тоже почти не было, лишь один остановился спустя двадцать минут, когда Леви уже почти сдался — белая дорогая иномарка с красивыми номерами, слегка заляпанная в грязи. Как же он удивился, когда увидел за рулём знакомого человека… — Стой, ты тот самый псих из вчерашнего бара? — Леви с опаской уставился на блондина, сидевшего за рулём. — Какое совпадение — я тоже подумал, что ты псих, — мужчина улыбнулся и поёжился. — Поедешь или нет? Холодно же. Леви сощурился в подозрении и быстро сел на переднее сиденье, закрывая дверь. Всё же перспектива идти пешком несколько километров в такую погоду, да ещё и ночью, мало его интересовала. Конечно, этот психопат вполне может оказаться опасным, но скорее всего их встреча — всего лишь глупое совпадение. Хотя… — Ты что, преследовал меня? — хмуро спросил Леви, внимательно разглядывая блондина. Всё такой же высокий и холёный — в тёплом бежевом пальто, зауженных брюках и белой выглаженной рубашке. На левой руке видны красивые часы с тройным циферблатом — наверняка, дорогущие. — Конечно, следил за тобой весь день, чтобы извиниться за испорченную рубашку. — Блондин весело усмехнулся, не поворачивая головы. — Не думал, что у меня просто дела тут? — Ночью? У такой важной шишки, как ты? — Леви сверлил взглядом запотевшее от дождя окно, пытаясь увидеть там что угодно кроме своего унылого и мокрого отражения. — Ага, верю. — Важной шишки? — блондин удивлённо взглянул на него. — С чего такие выводы? — С того. Я на дурака похож? У тебя крутая тачка, дорогие шмотки и выглядишь ты будто с золотой ложкой во рту родился… — Леви напыщенно хмыкнул, показывая своё раздражение. — Ты явно следил за мной. Признайся. Блондин посмотрел на него с некоторой жалостью. — Вот это паранойя. А вдруг я просто засиделся на работе допоздна и теперь еду домой? — Хм, — невнятно пробормотал Леви, шмыгнув носом, и прикрыл глаза. Холодно. Особенно в этом дурацком летнем пальто. Признаться, его сильно клонило в сон, вот только спать на вражеской территории он не станет. Кто знает, что взбредёт в голову этому извращенцу за рулём? Он слегка приоткрыл один глаз, проследив за водителем, который, кажется, потерял к нему всякий интерес и внимательно всматривался в плохо освещаемую фарами туманную дорогу… Очень спать хочется… — Эй, выходить будешь или останешься жить со мной? — он открыл глаза и обнаружил себя позорно полулежащим на переднем сиденье. По окну барабанил редкий крупный снего-дождь, а машина, кажется, уже никуда не ехала. Вот чёрт… Брюнет подскочил и уставился на коварно ухмыляющегося блондина за рулём. — Г.г-де мы? — спросонья Леви не сразу понял, что происходит и, посмотрев в окно, даже не узнал местности. — На главном повороте. Ты же не сказал, где тебя высадить. А будить тебя было жалко — ты во сне на человека похож. — Вообще-то мне вон туда, — Леви мрачно указал направление и поёжился — за время его непродолжительного сна погода успела окончательно испортиться, превратившись в нечто среднее между весенней грозой и январской метелью. — Но не утруждайся, я сам дойду. — Нет, я же должен тебе за рубашку, — блондин посерьезнел и завёл двигатель ловким движением руки. — Довезу до подъезда — не хочу, чтобы ты меня проклинал. У меня и так несварение от твоего взгляда. Леви больно прикусил язык, всеми силами пытаясь не начать материться. Хотелось схватить этого ублюдка за затылок и разбить ему нос об руль, размазав пятна крови по всему автомобилю — вот только идти пешком по такой холодине всё же не было желания… Да и сил. — Здесь останови. — О, это твой дом? — блондин подозрительно покосился на какую-то заброшенную развалину с разломанной пополам крышей. — Ты охуел? — Леви рывком открыл дверь и вышел из машины, едва успевшей затормозить. — Мой дом правее, отморозок, — хмуро добавил он, закашлявшись и показывая неприличный жест водителю. — Надо же, ты проявляешь агрессию даже на самую очевидную провокацию. Какая явная психологическая травма… — Не смей говорить про меня так, утырок! — А что, заплачешь? — Я. Никогда. Не. Плачу, — отчеканил Леви, громко захлопнул дверь машины и удалился во мраке ночи, мысленно желая этому ублюдку самых весёлых сновидений. От злости он даже не заметил, как врезался в столб и уже было хотел сломать его к чертям собачьим, но заметил на нём бумажное объявление, развевающееся на ветру. «Требуется уборщик в школу…». Отлично, просто замечательно. Судьба впервые смилостивилась над ним.***
Первые три дня на работе прошли сносно — он угрюмо водил шваброй по грязным (ужасно грязным!) полам, вытирая следы за глупыми старшеклассниками после уроков. В первый день один из них даже додумался пошутить над его ростом, за что моментально получил по хребту деревянной палкой и с тех пор старался обходить «этого психопата» стороной. Впрочем, работа Леви нравилась — за столь короткое время он уже успел вычистить несколько кабинетов до блеска и приобрести репутацию криминального авторитета как среди учеников, так и среди некоторых особо впечатлительных преподавателей. Конечно, с такой зарплатой можно было ограничиться и плевком на швабру, но маниакальная любовь к чистоте не позволяла ему останавливаться. Кошмар произошёл на четвёртый день, когда он добрался до кабинета директора. Солнце едва вступало в свои владения, и его лучи настойчиво проникали сквозь неплотно завешенные шторы внутрь комнаты, которая, вопреки ожиданиям, не поражала своими размерами. Но поражала кое-чем другим… — Что за блядский сатанинский бардак? — Леви мрачно окинул взглядом небольшое помещение — двухслойная пыль была повсюду, даже на бумагах, разбросанных по большому письменному столу. Бумаги тут была целая куча — папки, книги, простые листы с текстом стояли стопками под столом, на стуле, на небольшом диване или просто валялись где попало. Помимо двух заполненных книжных шкафов, стола и дивана в комнате не было ни черта, но она была доверху забита бесполезным, по мнению Леви, типографским мусором. — Владелец этой комнаты — самый конченный ублюдок, которого видел мир, — сделав вывод, Леви намочил тряпку в ведре и принялся за работу… Спустя час дверь в кабинет распахнулась за его спиной, впуская кого-то внутрь. Леви как раз пытался дотянуться до чёртовой пыльной люстры, которая ужасно раздражала его тонкую душевную организацию своими блёклыми от грязи светильниками… — Так это ты новый уборщик, что ли?.. Удивительно — ты стоишь на табуретке, но всё ещё ниже меня. Это уже не похоже даже на самое невероятное совпадение. Так просто не бывает. Леви медленно повернулся и столкнулся взглядом с этими чёртовыми голубыми глазами напротив. А ведь и правда ниже… — Ты… ты вообще знаешь, кто ты, блять?! — Леви мрачно смотрел на него снизу вверх, сжимая тряпку до побеления костяшек пальцев. — Представляешь, да. — Блондин улыбнулся и аккуратно прошёл к столу, не поворачиваясь к брюнету спиной. — Я Эрвин Смит, и это мой кабинет. — Хочешь сказать, ты главный в этой помойной школе? — Леви схватил люстру, усердно протирая полупрозрачное стекло и пытаясь не обращать внимания на раздражителя. Эрвин тем временем взял стакан и, налив туда немного воды, присел на стол, опираясь на него рукой. — А что ты делаешь в этой «помойной» школе? Неужели так хотел меня снова увидеть, что проследил и… — Сука!.. — Леви резко соскочил со стула и теперь стоял прямо напротив Эрвина, угрожая ему метёлкой. Тот с некоторым запоздалым удивлением опустил глаза, но выглядел совершенно спокойно и даже слегка ухмылялся. — У тебя тут тонны грязи повсюду, блять, и всё разбросано по углам. Ещё одно слово — и я засуну тебе это в глотку и заставлю сожрать! Он помахал метёлкой возле лица Эрвина для пущей убедительности. Тот совершенно равнодушно проследил за её движениями глазами и снова уставился на Леви. — Слушай, а мы раньше нигде не встречались?.. — он вдруг помрачнел, будто пытался что-то вспомнить. — Я имею в виду, намного раньше, может, несколько лет назад?.. — Ага, а как же, — хмыкнул Леви. — В спальне у твоей ма… — Эрвин!!! — дверь в кабинет распахнулась словно от сильного удара ногой, и внутрь влетела высокая растрёпанная женщина в очках и белом халате с выражением совершенного экстаза. За ней в комнату грустно вошёл не менее лохматый парень с пятнами гари на лице. Увидев Эрвина, он молча развёл руками в разные стороны, мрачно глядя на прыгающую от радости коллегу. — Что опять произошло, Ханджи? — Эрвин устало почесал переносицу, тщетно пытаясь разобрать что-то в невнятной и беспокойной речи женщины. Леви замер в боевой позе с тряпкой в руке. — Ну… как бы сказать!.. — Ханджи виновато опустила голову. — О, здравствуйте, господин уборщик… Эксперимент почти удался! Просто в последний момент что-то совершенно неожиданно и нисколько не специально пошло не по плану. Понимаешь, в той пробирке, оказывается, была не… — Ближе к делу, — Эрвин вздохнул и уставился на стакан в своей руке, жалея, что в нём вода, а не что-то покрепче. — Короче говоря, ээээ… — очкастая резко развернулась и взглянула на своего напарника. — Моблит, объясни, у тебя лучше получится! — Кабинет химии взорвался, — уныло отчеканил тот. — И кабинет биологии тоже чуть-чуть взорвался. — Что?! — воскликнул Леви. — Опять?! — Эрвин вскочил на ноги и схватился за голову в немом крике. — Но никто не пострадал ведь! — Ханджи попятилась к двери и ударилась спиной в грудь Моблита. — Просто немножко не повезло… — Не повезло?! — ранее спокойный Моблит вдруг закричал, как сумасшедший, взмахнув руками. — Да если бы я Вас вовремя не оттолкнул, Вы могли бы погибнуть! Сколько можно быть такой безрассудной?! — Так, я всё понял, — Эрвин возвёл глаза вверх, прося у неба пощады. — Вы двое… унесите из лаборатории всё опасное и начинайте уборку. Объяснительную потом напишете. А ты, — он перевёл взгляд на Леви. — Им поможешь… если там ещё есть, что убирать. — Есть, сэр! — очкастая круто развернулась и бегом бросилась вон из кабинета, схватив за руку своего напарника, который отчаянно кричал что-то осуждающее. Странно, эти двое выглядят такими знакомыми… Леви ошарашенно смотрел им вслед несколько секунд, после чего встряхнул головой, отгоняя наваждение, и поднял взгляд на Эрвина, сжимая губы. — И эти шизики, — он указал пальцем на открытую дверь. — Учитель химии и лаборант? А физкультуру случайно не безногий ветеран войны ведёт? Эрвин обошёл стол и уселся на высокий кожаный стул, устало откинувшись на спинку. — Тут дефицит с химиками, — извиняющимся тоном произнёс он и закрыл глаза, потирая переносицу. — Да и она очень хороший специалист. Просто немного… эксцентричная. — Ну нихуя себе эксцентричная, — Леви нагнулся, чтобы поднять ведро и, сощурившись, внимательно посмотрел на директора. — Эй, Эрвин. Я хочу премию за уборку в их кабинете. Взрывы в мою зарплату не входят. Эрвин ничего не ответил, лишь слегка вздрогнул и улыбнулся, когда Леви захлопнул за собой дверь.***
Он помнил почти всё. Но это «всё» мгновенно превращалось в «ничего», как только он просыпался. Неуловимый сон, который снился ему каждую ночь, и чем больше он пытался вспомнить детали, тем сильнее они превращались в бесцветное пятно смешанных с кровью красок. В одном он был точно уверен — это не просто сон. Даже не видение — нечто большее, будто то, что когда-то существовало наяву. Леви просыпался на холодной кровати в поту, всеми силами пытался удержать мимолётные образы в памяти, но они растворялись, словно кто-то капал водой на это пятно, заставляя его расплываться ещё сильнее. Всё было связано с ним. Человеком, который теперь преследовал его не только наяву, но и во сне. Тот человек… знал его когда-то, он шептал его имя, и Леви ощущал мурашки на коже. Но почему? И как избавиться от этого придурка в реальности, если он уже снится? Он очнулся от размышлений на крыльце школы. Несмотря на ранний вечер, на улице уже было темно — небо заложили тучи косого дождя, который сейчас больше напоминал ливень. Леви опять задержался на работе из-за излишнего энтузиазма и теперь жалел об этом, мрачно сверля взглядом тучи. Если бы вместо туч был живой человек, он бы уже давно ушёл оттуда, испугавшись. Зонтика у Леви не было — откуда, если у него даже нормального дома нет? Бежать под ледяной водой тоже не было никакого желания, да и торопиться ему некуда — разве что в маленькое, тёмное и холодное помещение без отопления и какого-либо уюта. Вторая смена закончилась ещё час назад, и все школьники давно разбрелись по домам, поэтому помешать ему никто не сумеет— можно стоять на этом крыльце хоть до конца времён. Это явно не худший исход… — Не думал, что наши встречи — уже не просто совпадения? Ну конечно… Разве это было не очевидно?.. Эрвин Смит стоял левее в пяти шагах и несколько удивлённо смотрел на небо. — Чёрт, не ожидал, что будет такой дождь… Надо уже научиться уходить домой вовремя. — У тебя машина, — мрачно отчеканил Леви, разглядывая свои ботинки. Он больше не удивлялся тому, что с ним происходит — воспринимал как должное. Подарок судьбы за его долгое с ней знакомство. — Парковка слишком далеко, чтобы не промокнуть. Слушай, а ведь я так и не узнал, как тебя зовут, — Эрвин повернул голову и слегка склонил её набок, задумчиво глядя на Леви. — Не твоего собачьего ума дело, — Леви упрямо смотрел себе под ноги — на глубокие лужи полупрозрачной дождевой воды, плескающиеся брызгами ливня во все стороны. Холодно. Мокро и холодно. — Какой ты злой, — Эрвин наигранно вздохнул, прикрыв глаза, и отвернулся, смотря вдаль. — Это с детства? — Не лезь в мою жизнь, ублюдок, — Леви скрестил руки на груди, ёжась от холода. — Мне вот на тебя совершенно похрену. — Правда? — ливень стал, кажется, ещё сильнее, и сплошной поток его капель, стучащих по крыше, приглушал все остальные звуки. — А мне показалось, в нашу первую встречу ты очень хотел убить меня. И во вторую… и в третью тоже. — Много чести для такого, как ты, — Леви фыркнул и закашлялся. В груди что-то сжалось, словно лёгкие свело ознобом. Неудивительно, учитывая, что он живёт весь месяц почти на улице. — Можешь убить себя сам — разрешаю. Эрвин гордо промолчал, а дождь, наконец, прекратился — так же резко, как и начался. Леви вышел из-под навеса, поднимая воротник пальто и громко хлюпая ботинками по глубоким лужам. Эрвин пошёл в другую сторону. — До завтра, Леви, — издевательски произнёс он, когда отошёл на безопасное расстояние. — Пошёл ты, — прошипел Аккерман и ускорил шаг, не оборачиваясь. Пусть этот заносчивый тип издевается, пока может. Было бы слишком глупо избивать его прямо здесь, на территории школы — наверняка тут всюду скрытые камеры, да и чувствует он себя сегодня неважно… Если они и встретятся завтра, то только у Леви в «доме», а он выходить в свой чёртов выходной никуда не собирается. Пора прервать этот круг идиотских совпадений. Стоп… Леви резко остановился и замер, расплескав маленькую лужу под ногами. …Откуда Эрвин знает его имя?..***
Он проснулся в три часа ночи от жуткой головной боли и не останавливающегося кашля, а следующие два дня провёл в бессвязном болезненном бреду. Кажется, у него был жар, потому что он видел то, чего нормальные люди видеть не должны. Сначала галлюцинации были звуковые, но потом приобрели и визуальную форму. Голоса, чьи-то крики… он видел всех этих людей в зелёных плащах и странной униформе с символом крыльев. Они просили о помощи, плакали и исчезали в огромных ртах жутких гигантов. Он помнил всё. Он смотрел, как их разрывают на части, топчут ногами и заживо съедают, отрывая конечности. Но, что ещё страшнее, он знал всех этих людей. По имени, фамилии, дате смерти. Не в этой жизни. Точно не в этой. Его тело горело, но боли и страха больше не было. Разум кое-как вернулся на третью ночь, он смог присесть на кровати и сфокусировать взгляд в одной точке. Его тошнило, голова пульсировала, словно какой-то механизм разрывал её изнутри на части… бомба замедленного действия, вживленная в мозг с самого его рождения. Из-за тонкого стекла в комнату проникал ледяной свет полнолуния и хлёсткий зимний ветер… Кажется, это конец. Леви закрыл глаза и спустился вниз спиной по стене. Плакать он не станет. Плачут только слабаки. Холодно. Очень холодно… — Леви… Леви! — чей-то голос вытянул его сознание из предсмертного сна, и брюнет увидел перед собой того, кого меньше всего ожидал увидеть. — Ты…кх… что тут делаешь? — Леви кое-как сфокусировал взгляд и тут же зашёлся в сильном приступе кашля. Он сам не узнавал свой голос- в нём не было привычных презрительных интонаций и ненависти, и он больше напоминал хрип раненого животного, чем человеческую речь. — Ты в курсе, что тебя три дня не было на работе, а на звонки ты не отвечаешь? — Эрвин нахмурился и тут же удивлённо выпрямился, заметив кровь на ладонях Леви. — Да это пневмония. Тебе срочно нужна госпитализация… Силуэт напротив раздваивался и расплывался в нечёткие формы, и Леви прикрыл глаза, потирая переносицу. — Ты настоящий? — тихо спросил он. — Или ты один из них?.. — он кивнул головой туда, где молча стояли и смотрели на него обезображенные тела разведчиков. Эрвин резко замолчал и дотронулся ладонью до его лба. Леви ощутил холодное прикосновение чужой руки и поднял взгляд. — У тебя жар, ты бредишь, — Эрвин выглядел серьёзней некуда, и это почему-то забавляло. — Вставай, нужно дойти до машины. — Скажи, а ты бы смог… пожертвовать мной тогда… за стенами, — голова закружилась ещё сильнее, Леви упал вперёд, подхватываемый сильными руками и застыл, ударившись лбом об плечо Эрвина. — Если бы так было нужно… для человечества… Тот сокрушённо замер, и Леви услышал его прерывистое дыхание. — За стенами?.. — тихо произнёс Эрвин со странной интонацией в голосе. — О чём ты?.. Всё окончательно расплылось в белое пятно, и он отключился.***
Следующие две недели он провёл в больнице с тяжёлой формой двухсторонней пневмонии. Его едва вернули с того света, на который он уже собирался отправиться с чистой совестью. В первые дни было особенно плохо — уколы, капельницы, жуткий кашель и высокая температура. Потом стало легче. А через неделю к нему в палату пришёл чёртов Эрвин Смит. Даже апельсинов принёс, которые Леви тут же бессовестно слопал — больничная еда была больше похожа на чью-то блевотину, причём не первой свежести. — И как ты нашёл мою квартиру? — мрачно спросил он, шмыгая носом. С одной стороны, он был благодарен блондину за своё спасение, с другой — теперь тот знал, что Леви живёт практически как бомж, и это безмерно раздражало гордость Аккермана. — Ты сам сказал, — Эрвин пожал плечами, протягивая ему стакан воды. — Ещё когда я тебя подвозил. Не помнишь? Леви не помнил. Вообще ни разу. Но задумываться о том, где и при каких обстоятельствах выдал стратегически важную информацию своему заклятому врагу, не хотел — голова пульсировала ноющей болью от любого движения. Странно, но сны ему больше не снились. Более того, он вдруг осознал, что не может вспомнить даже те из них, которые так отчётливо видел в последний раз. В следующий раз Эрвин пришёл через два дня и едва не столкнулся с полностью одетым Леви на пороге палаты. — Куда собрался? — с ходу спросил он, оттесняя Аккермана внутрь комнаты. — Блять, какого хуя ты припёрся? Я только собирался свалить из этой помойной больницы. — Тебе ещё минимум неделю восстанавливаться, — Эрвин тяжело вздохнул и задумался о чём-то на пару секунд. — Да в этой антисанитарии, — Леви скрестил руки на груди, мрачно сверля взглядом недруга. — Я сдохну быстрее. — И что, вернёшься в свою каморку без отопления? — Эрвин язвительно вскинул одну бровь. — Знаешь, что? Поживи пока у меня. Так я хоть буду знать, где ты. — Совсем с катушек слетел? — разозлённый Аккерман сжал кулаки. — Ты последний человек, к которому я… Бля, — он взглянул в глаза Эрвина, заслонившего выход из комнаты. Сильный ведь. Не отпустит просто так… Придётся остаться в этой пыльной помойке с дырявыми стенами и жёсткими раскладушками. Или всё же?.. — Ладно, — Леви сжал губы в тонкую линию и гордо выпрямил спину. — Но только на пару дней. Правда, я могу тебя прикончить случайно — надеюсь, ты не против. Эрвин усмехнулся и чуть отодвинулся, жестом приглашая Леви выйти из палаты. Кажется, он был не против.***
Вообще, это было немного странно. Странно, что два дня растянулись на две недели и собирались растянуться ещё на энное количество времени — и Эрвин, и Леви почему-то избегали разговора о переезде последнего. Будто всё было как надо. Аккерман ещё в первый же день вычистил все комнаты, громко ругаясь и обзывая Эрвина «конченным захламщиком». А дом был большой — всё же, этот ублюдок был действительно богатым. И бессовестным. Страннее всего оказалось то, что им двоим, в общем-то, неплохо живётся вместе. Конечно, они часто пересекались — будь то на кухне или в ванной, но в основном эти встречи проходили без обоюдных потерь. Эрвин даже радовался, что Леви пополняет его словарный запас изысканной нецензурной бранью, когда он незаметно подкрадывается к нему со спины или мешает пройти в коридоре. В общем и целом, Леви чувствовал себя как дома, чему сам же удивлялся и тут же успокаивал себя тем, что это просто дом такой… неплохой. Даже хороший. Дом же не виноват, что у него хозяин бессовестный. Правда, набить морду Эрвину оказалось сложновато — гадёныш читал его как открытую книгу, предсказывая все агрессивные движения в свою сторону, и с лёгкостью уклонялся или перехватывал занесенную для удара руку Леви в сантиметрах от своего лица… А в ответ никогда не бил, просто улыбался, как будто заранее победил. Это раздражало ещё сильнее, но Леви не унывал, раз за разом предпринимая попытки навредить. Ситуация осложнялась ещё и разницей в росте — между ними была непреодолимая пропасть в двадцать восемь сантиметров, которая совершенно несправедливо мешала малорослому Леви хорошенько врезать нахальному придурку с ноги в живот. В любом случае, жилось ему здесь откровенно говоря неплохо, однако в какой-то момент в голове заиграла тревожная мысль, что их отношения вдруг постепенно, но неожиданно начали превращаться во что-то мало похожее на отношения… коллег. Впервые это произошло на кухне спустя две недели совместного проживания… Леви своевольно оккупировал кухню после того, как обнаружил в пыльной столовке старую изгрызанную молью книгу рецептов. Сам он уже давно ничего не стряпал — оно и понятно, но удержаться от искушения не смог, тем более что продуктов в холодильнике всегда было предостаточно… — Не знал, что ты готовить умеешь, — Леви резко дёрнулся от неожиданности и, выронив огурец из рук, обернулся, столкнувшись плечом с грудью Эрвина. — Блять, ещё раз подкрадёшься, и я тебя заколю твоим же ножом, — он скорчил страшную рожу и резво отскочил влево на пару шагов. Эрвин тут же занял освободившееся место рядом с раковиной и поставил пустую после кофе чашку под поток прохладной воды. — Вообще-то, я несколько раз вежливо попросил тебя отойти, но ты был так занят своими огурцами, что не заметил этого. Такой невнимательный… и как тебя на работу взяли? Наверное, пыль в упор не видишь… — Эрррвин, — Леви схватил самый большой огурец и угрожающе потряс им перед лицом своего заклятого недруга. — Думаешь, я не смогу убить тебя этим? Эрвин равнодушно посмотрел на столь леденящее кровь оружие и пожал плечами, вскинув бровь. — Смотря в каком контексте ты собираешься его использовать… Повисла неловкая пауза. Леви вдруг ощутил, как его лицо покрывается предательским румянцем и отвернулся, продолжив нарезать ни в чём не повинные овощи с остервенением хищной птицы. — У тебя колпак слетел… окончательно, — тихо пробормотал он несколько долгих секунд спустя и высыпал нарезанные овощи в тарелку. Эрвин лучезарно улыбнулся и вышел из комнаты, сочувственно похлопав брюнета по плечу… Во второй раз это произошло в комнате Эрвина, куда Леви бесшумно просочился вместе с тряпкой сквозь едва приоткрытую дверь одним из долгих зимних вечеров. Сам Эрвин сидел на компьютерном кресле за столом, перебирая стопки своих документов и, кажется, не заметил чужого присутствия. Леви аккуратно протёр пыль с задних полок, опасливо косясь на объект своей ненависти, подошёл чуть ближе — к книжному шкафу, после чего окончательно и бесповоротно убедился в том, что Эрвину совершенно бессовестно плевать на то, что он убирается в его кабинете. Несправедливо. — Эрвин Смит, обрати на меня внимание, я порчу твои вещи, — мрачно проговорил Леви, громко роняя большую, красную и отвратительно пыльную книгу на пол. Эрвин развернулся на стуле и смерил его уничижительным взглядом. — Не раздражай меня, — отчеканил он ровным голосом и снова погрузился в свои документы. Такую наглость Леви терпеть не смог, поэтому решительно подошел и сел рядом на ручку кресла, хмуро глядя в бумажки Эрвина. Сдаются только слабаки, а таковым он себя ни в коем разе не считает. Тот, вопреки его ожиданиям, даже не шелохнулся, и Леви громко хмыкнул, театрально привлекая внимание. — Какие-то у тебя дебильные документы — учебные пособия, выплаты, прочая чушь… Я-то думал, ты что-то серьёзное читаешь, а не эту херню… Эрвин устало потёр переносицу и отложил бумажку в сторону, скосив злой взгляд на Аккермана. Внешне Леви был мрачен, как всегда, но душа его ехидно ухмылялась. Он всё-таки смог вывести этого важного придурка из себя. — Тебе правда так внимания не хватает? — Эрвин вздохнул и перевёл глаза на его шею, внимательно изучая её. Вот на этом моменте какая-то особенно сообразительная клетка в мозге Леви начала догадываться, что дело пахнет жареным… но проиграла в неравной битве с его упрямством. — Ага, не хватает, — Леви хитро сощурился и сглотнул. Эрвин внимательно проследил за движением его кадыка и опустил взгляд на острую ключицу, торчащую из-под сползшей с плеча футболки, после чего вдруг мягко коснулся ладонью его щеки и, потянувшись, накрыл его губы своими. Леви будто наблюдал за этим со стороны, отстранённо думая, как бы умудриться убрать паутину за спиной Эрвина. Тот тем временем спустился рукой по его щеке и прикоснулся к ключице, вызывая у Леви мурашки. Что происходит? Так странно… будто ничего необычного… Леви прикрыл глаза и ответил на поцелуй, вырывая инициативу. Он мягко коснулся сухих губ Эрвина, провёл языком по маленьким трещинкам и почувствовал, как дрожь прошла вверх по позвоночнику, когда тот слегка прикусил его нижнюю губу. Ничего необычного. Всё так и должно бы. — Что?! — ошарашенный Леви оттолкнул Эрвина и отскочил на полметра, врезавшись в деревянный шкаф. — Ты что творишь?! — зарычал он, заливаясь краской. — Совсем ебанулся?.. Эрвин выглядел ещё более удивлённым. Он рассеянно притронулся кончиками пальцев к своим губам и нахмурился, посмотрев на Аккермана. — Ты же хотел внимания, — впрочем, он быстро взял себя в руки и ехидно улыбнулся, наслаждаясь видом растрёпанного и испуганного Леви. Леви сжал губы в тонкую линию. Его уделали. Придётся временно капитулировать. — Больше я в твою комнату не приду, убирайся тут сам, — и он выскочил за дверь, оставив Эрвина в одиночестве.***
Вопреки своим словам, в комнату Эрвина он всё же явился. На следующий же вечер. Причиной тому стало событие, произошедшее в школе в полдень. Эрвин в этот день в ней не появился — встречался с вышестоящим руководством где-то за её пределами. Леви это никоим образом не касалось ровно до тех пор, пока дурная на голову Ханджи Зоэ не отрубила электричество по всей школе, занимаясь очередным из своих экспериментов. Мало того, итогом сего замечательного эксперимента стал небольшой взрыв и выбитое стекло в лаборатории, приставленной к кабинету химии, убирать которое пришлось, конечно же, Леви. Стоило бы прикончить эту дуру на месте (вряд ли кто-то из её коллег был бы против), но Аккерман считал её серьёзным противником. Слишком непредсказуемая — с такой лучше дел не иметь. А вот с придурком-Эрвином дела иметь пришлось, но уже вечером. Он громко распахнул несчастную дверь в ненавистную ему комнату и прямо с порога открыл рот: — Эрвин, либо мне повышают зарплату, либо я ухожу из твоего дурдома… Он вдруг осёкся и застыл как вкопанный, увидев, что Эрвин, в общем-то, стоит возле своего шкафа с одеждой в расстёгнутой рубашке с совершенно ничем не прикрытым торсом. Между прочим, очень даже спортивным. С небольшими, но чётко заметными кубиками. Леви нервно сглотнул. Вообще-то, он геем не был вот совершенно ни капли (вчерашний поцелуй не в счёт, это было давно и не правда), но только в груди что-то ёкнуло и обдало тёплым жаром нижнюю область живота. Леви, впрочем, тут же списал это на последствия пневмонии. Эрвин тоже замер, уставившись на растерянного Леви с некоторым удивлением. — А что случилось? — спросил он после короткой паузы. — Опять Ханджи что-то натворила? Стоило бы уйти, оправдавшись тем, что зашёл не вовремя, но не мог же Аккерман показать подобным образом свою слабость! Он нахально прошёл внутрь комнаты к столу и опёрся на него, скрестив руки на груди и приняв самое равнодушное выражение лица, на которое был способен. — Давай быстрее переодевайся, пока я не подох со скуки, — мрачно сказал он, отвернувшись к окну. — А потом поговорим, — впрочем, Леви тут же опустил взгляд, вновь уставившись на пресс Эрвина. А Эрвин вдруг подошёл ближе и теперь стоял всего в паре шагов. — Говори сейчас, — устало сказал он, сжимая переносицу и хмурясь. — Я сегодня так занят был, что ничего о происходящем в школе не знаю. Ханджи опять взорвала что-то, да? Леви нервно сглотнул. — Нет, сначала застегни рубашку, — упрямо сказал он. Эрвин чуть приподнял бровь. — Тебя что-то смущает? — спокойно спросил он и сделал ещё один шаг ближе. — Нет, ни капли, — Леви опять отвернулся, увлечённо уставившись на красивую, а главное, чистую (его усилиями), люстру, свисающую с потолка. — Правда? — Эрвин вдруг коснулся его плеча, выглядывающего из-под сползшей футболки. — У тебя шрам тут, откуда? Леви выдохнул. Что-то в этой ситуации было немного странно. Самую малость. Но ещё страннее оказалось то, что через несколько секунд Леви обнаружил себя сидящим на столе и самозабвенно целующимся с Эрвином, который проник руками под его футболку и теперь бессовестно трогал его пресс под одеждой. — Блять, ты конченый, — опомнившийся Аккерман громко выдохнул, почувствовав холодные руки Эрвина на оголённой коже. — Наглухо причём. Тот больно прикусил его за шею и, схватив его ноги под коленями, резко раздвинул их. Не ожидающий этого Леви упал на столешницу, но быстро приподнялся, опираясь на локти. — Чёртов… извращенец, — слабо простонал он не своим голосом и взглянул на Эрвина исподлобья. — Любишь насилие? — Ты хоть представляешь, как горячо сейчас выглядишь? — голубые глаза напротив были покрыты поволокой — кажется, Эрвин тоже был возбуждён донельзя. Леви медленно опустил взгляд на чужую ширинку и убедился в этом, заливаясь румянцем. — Бля… У Леви перехватило дыхание, он громко вдохнул в полную грудь, выпрямляя спину, и коснулся губ Эрвина своими, обнимая его руками за шею. — Уж не решил ли ты часом, — он больно прикусил его за губу и чуть отодвинулся, разрывая поцелуй. — Что я буду твоей личной домохозяйкой и к тому же проституткой? Эрвин ухмыльнулся и раздвинул его ноги ещё шире, удобно устраиваясь между ними и сильнее наклоняя его над столом. Леви вцепился ногтями в его плечи, оставляя мелкие царапины на коже через тонкую ткань рубашки. Его захлестнуло горячей смесью стыда и желания, а мозг отчаянно бил сигнал тревоги, прося остановиться, пока он не пересёк черту невозврата. Увы, сигналы мозга становились слабее с каждым новым прикосновением Эрвина к его коже… — Как будто ты против, — шёпот Эрвина раздался у него над самым ухом, и от этого закружилась голова. Что за наваждение… Эрвин снова поцеловал Леви, но на этот раз проник языком в его рот, чем вызвал у последнего сдавленный стон и тонны мурашек по бледной коже. Леви ответил на поцелуй, переплетая их языки, и призывно двинулся бёдрами навстречу, ощущая горячее прикосновение. В джинсах стало невыносимо тесно, и он больше не мог (да и не хотел) сдерживаться — стыд пропал так же быстро, как появился, и осталось только желание. Эрвин, кажется, прекрасно его понимал, потому что отпустил его талию и спустился рукой вниз к ширинке, расстёгивая её. — Блять, — сдавленно пробормотал Леви, разрывая мокрый поцелуй. Холодное прикосновение чужой руки там пронзило его тело мурашками, и в глазах потемнело. Всё, пути назад уже нет. Он чуть выпрямил спину и потянулся рукой к ширинке Эрвина, остервенело пытаясь расстегнуть её дрожащими от возбуждения пальцами… Всё, что произошло после этого, пронеслось перед глазами, будто видео в ускоренной съёмке. Он смутно помнил, как они оба избавлялись от ненужной одежды, как Эрвин покрывал поцелуями его тело, а потом растягивал его смоченными в своей же слюне пальцами и, наконец, как он вошёл в него… прямо на этом ебучем столе в окружении сотен ненавистных бумажек… — Прекрати сейчас же… Ещё раз так сделаешь и я… Аах, продолжай! — сильный толчок расставил все точки над «и», Леви прогнулся в спине и вцепился рукой в гладкую поверхность стола, оставляя на ней тонкие царапины. Спектр эмоций накрыл его как волна с ног до головы, и он шумно выдохнул, двигаясь навстречу. Толчки становились быстрее с каждой секундой, но хотелось большего, и Леви сильно сжал бёдра Эрвина коленями, вызывая у того хриплый стон. — Блять, сука, ещё быстрее, прошу тебя, — Леви застонал в полный голос и охнул, когда Эрвин толкнулся ещё глубже, кажется, до самых пределов его нервных окончаний. Леви пронзило миллиардами тонких иголок, прогнуло дугой до хруста в позвоночнике и он наконец кончил прямо Эрвину на живот. Тот не заставил себя долго ждать и кончил спустя несколько секунд, упав на него сверху и прижимая к столу всем своим весом. — Ты… кто тебе разрешал… прямо внутрь? — Леви тщетно пытался восстановить дыхание, но перед глазами плясали солнечные зайчики. — Убь. кха! Он вдруг громко закашлялся от нехватки воздуха — всё же лёгкие ещё не полностью восстановились после болезни. Откашлявшись, он снова посмотрел на Эрвина, сощурившись от недовольства. — Причёску поправь, как дурак выглядишь. — Кто бы говорил, — тот ласково провёл рукой по щеке Леви и убрал с его лба несколько выбившихся прядей волос. Они замолчали на несколько секунд — говорить совершенно не хотелось. Леви отрешённо смотрел в потолок и вдруг вспомнил один интересующий его вопрос: — Кстати, откуда ты знаешь моё имя? Документы мои нашёл? Эрвин задумался, слегка нахмурившись. — Не знаю, — честно признался он. — Просто знаю и всё. Может, мне приснилось. — С хрена ли это я тебе снился? — Леви больно сжал его плечо ногтями, оставляя на нём очередную царапину. — Извращенец что ли? Слезь с меня, идиот… Он выпрямился, и Леви принял сидячее положение, утыкаясь носом в ключицу Эрвина. — Кто из нас ещё извращенец, — пропел тот. — Видел бы ты своё лицо во время оргазма. Леви несильно стукнул его кулаком по плечу — сил драться уже не было, его клонило в сон. — А что по поводу твоей фамилии? — задумчиво произнёс Эрвин после нескольких секунд молчания. — Её я не знаю. — А что ещё тебе рассказать, извращенец? — По моему, когда ты в таком состоянии, — Эрвин больно царапнул рукой по его талии. — Тебя можно заставить рассказать что угодно. — Ну попробуй, — хмыкнул Леви, в отместку кусая его за шею.***
— Аккерман, в мой кабинет. Быстро, — Эрвин выглядел пугающим — меж бровей пролегла осуждающая складка, а в обычно горящих ярким огнём глазах явственно читалась искра безумия. — А? Чего это он? — Ханджи Зоэ взяла предложенную ей чашку горячего ароматного кофе и поправила сползшие на нос очки. — Злой что ли? — Эрвин-то? — Моблит задумчиво почесал голову. — Если уж он злой — и не на вас, то произошло что-то из ряда вон выходящее… Ханджи с громким стуком поставила недопитую чашку на стол и вскочила с дивана, горящими глазами глядя куда-то сквозь пространство. — Это нам на руку! — скривившись, воскликнула она, хватая своего несчастного напарника за руку. — Пока он злой не на нас, можно закончить эксперимент!.. — Нет, Ханджи-сан, только не это!.. — жалобно закричал Моблит, тянущийся за сумасбродной учёной вдаль по коридору и чуть не влетевший в идущего навстречу Леви. — Ой, извините! — смущённо воскликнул он, столкнувшись с презрительным взглядом тёмных зрачков. — Господин уборщик! — Ханджи высунулась из-за угла. — Вас к себе директор вызывает, это же вы Аккерман? Странно, откуда я эту фамилию помню… Леви неразборчиво хмыкнул, но в направлении кабинета Эрвина всё же двинулся, смутно предполагая, в чём провинился. Эрвин более всего на свете, по личному выводу Леви, ненавидел, когда кто-то трогает его охренеть не встать какие важные документы. Не то что бы Леви сделал это специально… Всё же чуть-чуть «не специально» там было. С другой стороны, совесть Леви была чиста — в конце концов, их отношения дальше секса не продвинулись. По крайней мере, он сам себя в этом убеждал… А поэтому сейчас будет усиленно делать вид, что не трогал ни одну из бесячих папок Эрвина. Просто, чтобы позлить его… Интересно, что эта четырёхглазая возле электрического щитка делает? А вообще-то чёрт с ней… — Ну и? — громко произнёс он, захлопывая за собой дверь, и скрестил руки на груди, опираясь о дверной косяк. Эрвин стоял возле своего огромного стола в окружении кучи бумаг и дёрнулся от неожиданности, поднимая глаза на Леви. — У меня на столе, — глухо сказал он, нахмурившись. Чёрт, он и правда выглядит злым… — Лежала папка с синим переплётом. Куда ты её дел во время своей уборки? — На столе? — Леви равнодушно приподнял взгляд вверх, делая вид, что пытается вспомнить. — Не было такой. — Леви, — Эрвин выдохнул. — Это важные документы, если я их не найду… — Важные документы, блять? — моментально разозлившийся Аккерман оторвался от дверного косяка и угрожающе сжал кулаки. — Тогда какого хуя все твои папки валяются где попало? — Где попало? — Эрвин агрессивно схватил одну из бумажных стопок со стола и потряс ей перед лицом Леви. — Они аккуратно лежали там, куда я их положил. А после твоей уборки я ни черта не могу отыскать. — Ага. Они были аккуратно разбросаны по всему полу, — Леви сжал губы, толкая блондина плечом, и обиженно встал возле стола, перебирая лежащие на нём бумаги. — Придурок ты антисанитарный. — Может, им там было самое место, — вздохнул Эрвин, наблюдая за тщетными поисками Леви. — А ты всё испортил. Леви застыл на несколько секунд, после чего схватил лежащую на столе шариковую ручку и молниеносно приставил её острым концом к горлу Эрвина. — А может, тебе самое место в больнице с дыркой в шее, уебок? — он, однако, не ожидал, что Эрвин окажется быстрее и перехватит его руку у своего лица, больно сжимая запястье. Сильный, гад. — Спасибо, обойдусь, — Эрвин язвительно улыбнулся, но руку не отпустил. — У меня и так на ней повсюду твои засосы… и укусы. Зубы у тебя больно острые. Леви хмыкнул и с размаху ударил его коленом в пах, однако Эрвин вовремя успел перехватить его ногу второй рукой и больно опрокинул его на стол спиной. — Два ноль, — констатировал он, победно глядя на взъерошенного Леви. Леви молниеносно принял сидячее положение и, притянув Эрвина за воротник рубашки, впился ему в губы требовательным поцелуем. — О, так у тебя фетиш на столы? — тот разорвал поцелуй, однако Леви тут же опять поцеловал его, со всей дури кусая за нижнюю губу. — Ах ты… — Эрвин схватился за укушенное место пальцами и ощутил, как на них тонкой струйкой течёт кровь. Леви коротко ухмыльнулся и сполз со стола, направляясь к выходу из комнаты. — Два один, — коротко бросил он через плечо, победоносно глядя на тщетно пытающегося остановить кровь Эрвина. — Кстати, твоя папка третья снизу в первой стопке. Зубы у него действительно были острые…***
Память вернулась так же внезапно, как и исчезала. Леви просто лежал в своей комнате на спине, молча глядя на потолок, освещаемый слабым лунным светом, проникающим сквозь штору, когда вдруг ощутил сильную головную боль. Она распространялась, как боль от ожога — стремительно, остро, поражала все нервные окончания и игнорировала любые попытки предотвратить себя. Он вскочил на ноги, хватаясь за висок, и, скривившись от ужасных ощущений, двинулся в сторону кухни, надеясь найти там таблетки. Эрвин наверняка уже спал и видел третий сон. Леви вообще старался по возможности не пересекаться с ним, ибо тот его неимоверно бесил. Всюду, кроме постели. Трахаться с ним ему как раз нравилось, но этим дело ограничивалось, они даже спали в разных комнатах. Эрвина это, кажется, забавляло, но к странностям Аккермана он давно привык. Таблетки нашлись в первой же открытой им столовке, вот только лекарств от того, что он вспомнил в эту ночь, ещё не придумали… Стены, разведкорпус, титаны… Тысячи смертей. Война, выбор, инъекция, смерть… Вся его прошлая жизнь проносилась перед глазами, будто картинки в замедленной съёмке. Он всё вспомнил. Всё, без исключений. Леви не знал, что ему делать. Но делать что-то нужно было… И он ушёл. Молча, закрыв за собой дверь. Сначала вернулся в свою каморку, но, не найдя там ничего, за что мог бы зацепиться, отправился бродить по всему пригороду. Голова казалась одновременно пустой и переполненной — словно в ней находилась целая звёздная галактика знаний, неотвратимо поглощаемая огромной чёрной дырой, сметающей всё на своём пути. Теперь Леви не просто помнил — теперь он это осознавал. И, осознав, чувствовал, как дрожат колени от страха. Единственная мысль, которая крутилась в тот момент в его голове, маячила перед глазами и мешала думать о чём-либо другом — помнит ли Эрвин? Знает ли он, кем они были тогда, в прошлой жизни? И, если да, поверил ли в это или счёл дурным сном? Вопросов было слишком много. Леви перебирал все возможные варианты, и в итоге счёл, что худшим из них является тот, где Эрвин ничего не помнит. Худшим, потому что Леви больше не сможет к нему вернуться и смотреть в голубые глаза напротив, осознавая, что в них нет… того человека, которого он когда-то любил. Худшим и одновременно лучшим — потому что Эрвин заслужил всё это: спокойную жизнь без сотен смертей и плачущих вдов, сыновей, матерей, обвиняющих его в очередном убийстве. А Леви вновь стоял перед выбором. Уйти или остаться. Рассказать Эрвину правду, если он её не помнит, или пусть лучше останется в неведении. Чёртовы выборы, преследующие его всю прошлую жизнь… Он ведь ни разу так и не смог выбрать правильно. Он обнаружил себя ёжащимся от холода на мосту. Прислонился спиной к его перилам. Вновь задумался. Всё окончательно запуталось, словно извилины в его мозгу закручивались в морской узел. Слишком много вопросов… так мало ответов… — Наконец-то я тебя нашёл. Леви приподнял глаза. Эрвин стоял перед ним и смотрел на него внимательным сочувствующим взглядом, в котором, однако, было что-то ещё. Чёрт, всё-таки нашёл. Как же, чёрт подери, холодно в этом тонком летнем пальто… — Что случилось? — он приподнял его за подбородок, но Леви отстранился. — Ты сбежал так… неожиданно. — Просто… захотелось, — в груди что-то защемило, когда он произнёс эти слова, сам не узнавая свой голос. — Может, ты мне надоел. — Правда? — Эрвин слегка склонил голову набок. Его голос вдруг показался таким трепетным и тёплым, что… — Я больше не хочу выбирать между человечеством и тобо… — Леви осёкся, осознавая, что только что произнёс самое ужасное. Самое сокровенное. То, что разрушает его клетки изнутри и перекрывает кислород при каждой попытке вдохнуть в полную грудь. Очередной выбор. Очередное решение. Только на этот раз без сожалений не обойдётся — он больше не выдержит. Он ведь почти чувствует, как Судьба смеётся над его ухом, шепчет ласковым голосом: «Ты переживёшь всех, кого любишь. Снова». — Ты… ты тоже… помнишь? — Эрвин сделал шаг в его сторону, и Леви резко развернулся, поворачиваясь к нему спиной. Холод пробежал по его коже мурашками, спускаясь вниз по позвоночнику, заставил вздрогнуть. Он посмотрел вниз, на воду, и вдруг зажмурился, словно ожидая удара. Всё это чертовски неправильно. — Ничего я не помню, — тихо сказал он, не открывая глаз. — И вообще не понимаю, о чём ты. Катись отсюда. Его голос становился тише с каждым произнесённым словом, и последние буквы превратились в едва различимый шёпот. Ещё один шаг позади, и тёплые руки вдруг обвились вокруг его талии. Он внезапно почувствовал, что Эрвин улыбается этой своей всепрощающей солнечной улыбкой. — Правда не помнишь? Леви хотел отодвинуться, но вместо этого почему-то прижался к груди Эрвина сильнее и схватил его ладонь на своём животе, переплетая пальцы. — Надо было тебе тогда ноги сломать… дурак, — он спрятал лицо в высоком воротнике пальто, чувствуя как по щекам бегут странные мокрые дорожки дождя.
