Координация слушает

Сначала Эрвин познакомился с Петрой. Нежный цветок, пирожное с кремом, ангел снизошедший, солнце всех галактик и прочее – в таких описаниях рассыпался Оруо. Эта корзина с комплиментами «святейшей из координаторов» подсовывалась под каждый на канале нос, кроме носа самой Петры. С ней Оруо вел себя снисходительно, как придурок, как пятиклассник, который не сообразил, что девочек не надо дергать за косички, девочкам надо дарить яблочные леденцы и газировку. В начале была Петра. Петра называла Эрвина «сэр» или «мистер Смит», она говорила-писала «здравствуйте», «вас не затруднит», «сейчас перешлю контакты корреспондента». Эрвин тоже уверовал. Настолько, что недоумевал, когда Майк называл Петру «босс». Но так обстояли дела: Петра была главной. Двадцать (или около того) человек на смене подчинялись каждому ее слову. Она решала, когда вставать, когда уйти пораньше, куда ехать, на чем ехать и с кем. Можно ли сбегать до продуктового или поменяться сменами. Однажды она написала Эрвину, когда тот сидел на толчке: выдвигаться надо было срочно. Срочно не получалось. Тогда Эрвин написал «по деликатным причинам», а Петра, вторя его деликатности, ответила, что пятнадцать минут у них есть. В смену она держала в красивых маленьких руках их судьбы, но была так мила, так предупредительна и так легко шла на сотрудничество, что выглядела ловким божеством, а не суровым начальством. Потом она случайно написала Эрвину в его последний на неделе выходной: скинула адрес и попросила собираться. Эрвин нахмурился в засветившийся экран, Петра извинилась и послала ему стикер с подмигивающим котом: «Я вовсе не хотела, перепутала чаты». Тогда Эрвин впервые подумал: а когда выходной у Петры? Она была с ними с понедельника – сейчас суббота.

***

– Семь-семь, – было воскресенье. Майк уныло посмотрел на календарь в углу монитора. Они филонили в своей части офиса, дожидаясь, пока новенький редактор выходного дня пошлет бригаду снимать какую-нибудь лужу. – Петра уйдет на выходную неделю. – И кто вместо нее? – Эрвин оживился. Он только в этот момент осознал, что кто-то определенно должен быть. Этот кто-то вместо Петры будет нервно тыкать в два телефона, стучать пальцами по столу и говорить в трубку по сто раз на дню: «Координация слушает». – Леви, – Майк вздохнул, спинка компьютерного стула прогнулась, когда он расслабился. – Неделя с Леви. Голосом Майка можно было оформлять похоронное бюро. – Он мудак? Майк покачал головой. – Нет, но он не Петра. Он не будет переставлять смены, потому что тебе надо к стоматологу, – Майк передернул плечами. Эрвин уперся пятками в ковролин и поездил туда-сюда. Майк продолжал: – Петра недавно работает, нервничает, а Леви… хрен знает сколько. Он не удивится, даже если поезд снесет здание мэрии и придется искать вертолет, – Майк невесело хохотнул. Он почесал скверно выбритую щеку. Кондиционер над ними загудел с удвоенной силой. По словам Майка, выходные всегда были такими: если никакого городского события не предвиделось, оставалось только ждать, что случится пожар. Или убийство. Эрвин посмотрел на крайний видневшийся из-за поворота коридора стол – скромное начало впечатляющего отдела происшествий. С них станется устроить поджог, чтобы заполнить вечерние новости. С Ханджи точно. Дальше по заворачивающемуся улиткой офису открытого типа – как сказала Эрвину кудрявая девица на собеседовании, прицокнув языком о белоснежные зубы: open space – шли столы корреспондентов и отдела новостей, дальше координация, техническая и эфирная, редакция планирования, потом отдел спорта, потом продюсеры программ, потом… Офис был двухэтажным, в два крыла от лифта, гигантским, короче. Эрвин понятия не имел, чем занимаются в рабочее время все эти люди. Майк пояснял редко – когда накатывало настроение. Их дело было несложным: разобраться с оборудованием, поехать, снять, что сказано, и загрузить в базу под нужным именем. Вот и вся наука. Ничего сложного. Ничего впечатляющего. Если вы видели, как телевидение показывают в кино, забудьте. Вчера Эрвин снимал обустройство детских площадок с Хисторией. Восьмиклассник влез в кадр и начал писать на горке неприличное слово. В среду Эрвин поехал с передачей. Доделывали сюжет про воняющий мусоропровод. Во вторник – интервью чиновника. Чиновник рассказывал про очередные проблемы и очередные решения: ничего интересного, это было понятно даже Эрвину, не знающему контекст. Он держал камеру и думал, как купит себе тако в мексиканской забегаловке на соседней улице, когда они с Жаном вернутся в офис. Наверное, на этот раз он возьмет без лука, потому что уж увольте, но одно дело, когда лук хорошо обжарен. Карамелизован. И другое дело, когда он горелый. В понедельник Эрвину дали обжиться. Он снимал только корреспондентов. Они водили его в сквер рядом с офисом, вставали перед стелой, которую печатали на сувенирной продукции, и проговаривали связки, нужные для сюжетного монтажа. Потом три выходных и воскресенье. Петра отпустила его пораньше. Ближе к ночи Эрвину в мессенджер пришла точка от незнакомого контакта. Серая стена в круге аватарки. Белиберда вместо внятного имени. [23:40] Здравствуйте. И отсутствие ответной любезности. Три кита приятного собеседника. Ответа не было. Эрвин свернул приложение. Это мог быть только один человек.

***

Должность оператора местного телеканала упала на Эрвина с неба. С Ханджи. Зое написала ему в три часа ночи. Специфика профессии (ее слова) – немедленно требовать ответа. Поэтому через несколько сообщений она начала названивать. Эрвин сел на кровати, в кромешной темноте экран телефона стал светом маяка. – Ало? – его голос еще спал. – Я нашла тебе работу. На канале. – Это не могло подождать до утра? – Эрвин не был раздражен. Он лег обратно, над ним довлел черно-синий потолок. – Могло, – Ханджи никогда его не обманывала, – но за ночь ты переваришь эту мысль и перезвонишь мне утром. – У тебя дежурство? – в трубке послышался шум проезжающей машины. – Что? Нет, – Ханджи тряхнула телефон, Эрвин слышал, как динамик ударился о дужку ее очков. – Ты же снимал кино, Эрвин. А это просто новости. Подумай. Она отключилась по-английски. Утром Эрвин был уверен, что ему это приснилось. Но Ханджи позвонила снова. Она сказала: – Ну что? Снимешь пару репортажей? Еще она сказала: – Мы будем работать вместе, Эрвин. Эрвин подумал: боже мой. – Ты уже порекомендован, тебе надо только прийти. Это оказалось правдой. Эрвин пришел, подписал договор, получил бейджик, пропуск, несколько рабочих чатов, аванс и искреннюю радость Ханджи. Она показала ему забегаловку с тако.

***

В понедельник выяснилось, что Леви не особо любил пообщаться. Эрвин написал ему, когда пришел на смену, – до стола в другой части офиса не пошел – но снова не получил ответа. Леви вообще его не трогал. До обеда. Как только Эрвин разогрел свой контейнер и разложил порезанный огурец на крышке, экран засветился. [12:40] суон стрит северо запад зик 10 мин такси Эрвин показал экран Майку. Тот понимающе хмыкнул. Видимо, прочел сообщения выше. – Вот и Леви, – как будто это что-то объяснило. Майк откинулся на спинку стула с видом усталого мудреца, – ответь ему, он же видит, что ты читаешь. [12:42] ало бляьь – Он злится, – Майк показал сэндвичем на мелькнувшее уведомление. [12:42] Хорошо. Эрвин перевернул экран, принялся торопливо жевать, надеясь, что Леви вызовет самого нерасторопного водителя из существующих в приложении для заказа такси. – Кто такой Зик? – Корреспондент спортивного отдела. И продюсер. Даже главный. Эрвин выгнул бровь. – С ним нормально, – заверил его Майк, жуя свой сэндвич, – только он не самый ответственный. Телефон завибрировал – пришло уведомление о заказе такси. – И где мне искать Зика? – Леви может прислать его телефон, – Эрвин неуверенно заглянул в окно их диалога. Он уже скучал по Петре. Он чертовски скучал. Канал был устроен так: над темами властвовали продюсеры, над тем, когда эти темы будут выходить – редакторы планирования; они же властвовали над корреспондентами и студийными операторами (ребята с огромными камерами на колесиках); над выездными операторами стоял начальник операторов и координатор. Логист. Он был единственным человеком, который всегда в курсе кто, где и с кем. Ему же подчинялись водители, приложение для заказа такси, два мобильных телефона и спутник, отслеживающий служебные машины. И Эрвин. Разумеется, Эрвин. Если Леви сказал, что он должен через десять минут поехать на такси с Зиком на Суон-стрит, то, конечно, он поедет. Только доест нарезанный огурец.

***

Зик не спустился. Эрвин сидел в такси и стучал по корпусу мобильного. Экран снова засветился. [13:01] хрен ли вы не выехали? Эрвин понятия не имел, откуда Леви мог знать, что машина стоит. [13:01] Зика нет. Что мне делать? [13:02] ну давай без него. там матч среди старших школ, сними игру и трибуны [13:02] Одному ехать? [13:02] не переломишься Конечно, Эрвин не переломился. Он поснимал симпатичных болельщиц, которые заметили его, принялись махать и улыбаться в камеру. Эрвин помахал им в ответ. *** Эрвин редко курил. Но новая работа требовала. У Эрвина сложилось впечатление, что на канале курили все. Собирались вокруг четырех скамеек под навесом перед выходом во двор и изо всех сил жаловались на работу. На любовников, на начальников, друг на друга. Дружили в самой офисной манере. Эрвин не мог остаться в стороне – ему нужно было вливаться в коллектив. Хотя скамейки принадлежали не только телевизионщикам. Двор с четырех сторон сдавливали высоченные дома – все офисы. В середине двора росли кусты и парковки, другие куцо налепленные скамейки, мусорки с нелепыми шляпками и велосипедная стоянка. Начинал накрапывать дождь. Эрвин вернулся в офис, сбросил отснятое на общий сервер, оставил камеру в технической комнате и спустился вниз. Дождь усилился. Леви ничего не писал. До конца смены оставалось три часа. Эрвин перебежками добрался до скамеек, похлопал себя по карманам: штаны, потом толстовка. За его попытками найти зажигалку наблюдал незнакомец – он мог быть из любого офиса. – Могу дать, – этот мужчина – невысокий, весь в черном, как выползший из своей комнаты подросток – повертел свою зажигалку в пальцах. Симпатичных. И сам он весь был такой. – Давай, – ничего. Эрвин прочистил горло. Не нужно винить человека за то, что у него есть свой тип. Окей? Это вполне нормально. Нормально, что нравится что-то небольшое, с тяжелым взглядом, молодежной прической и острыми чертами лица. Кому-то нравятся кресла в жуткий карминовый цветочек. Кому-то блондинки. Все мы люди, договорились? Поэтому Эрвин попытался завязать беседу. – Так резко погода испортилась. Эрвин Смит, гений пикапа, непризнанный виртуоз флирта. – Ага, – мужчина уткнулся в телефон, яростно что-то набирая. – Начальство? – Нет. Всякие придурки, – Эрвин хмыкнул, он затянулся. Он мог поддержать разговор о придурках. Хотя бы об одном косвенном. Немного преувеличения ради развития знакомства никому не повредит. – Сегодня познакомился со своим начальством. Я тут недавно, на канале, – его собеседник перестал печатать. Он запрокинул голову, сбросив с лица челку. – Да ну? – Да, с неделю. Могу сказать, что он тоже из этих. – Кого? Придурков? – мужчина сощурился. – Вроде того, – Эрвин улыбнулся, он вытянулся, стряхнув пепел в мусорку, которая стояла посреди замкнутой конструкции скамеек, как лагерный костер. – Вряд ли будет человеческое отношение. – Злобный тип? Эрвин пожал плечами. Становилось неловко, потому что Эрвин надеялся на рассказ о придурках из телефона, а не на допрос с пристрастием. Но Леви бы простил. Он бы понял по-мужски – когда тебе кто-то приглянулся, можно немного приврать. – Да. По слухам совсем не располагающий. – Так вы не знакомы лично? – этот вопрос прозвучал иронично: он надавил – в нем прорезалась злая насмешка. Это был не тот эффект, на который возлагались надежды. Диалог не мог стать еще более неловким. Так думал Эрвин. – Почему? – он забыл про сигарету, она тлела у него в пальцах. Диалог. Эрвин недооценил его потенциал. – Потому что ты не знаешь, как он выглядит, – телефон в руках мужчины зазвонил, он поморщился, посмотрев на имя контакта. Эрвин подумал: о, боже. Боже мой. Мужчина, Леви, приложил трубку к уху. Он тяжело смотрел Эрвину прямо в глаза, когда отчетливо произнес: – Координация слушает.