Привычка, от которой я не могу отказаться

— Я — Эндрюсексуал. Была среда, полдень, и Нил снова сидел в кафе «Лисья Нора», как и каждый будний день во время обеда. Никакого вступления к предыдущей реплике Нила не было — хотя он и планировал сказать что-то в начале, пока ждал Эллисон. Но вместо этого фраза вылетела у него изо рта в ту же секунду, как девушка села напротив. И Эллисон, похоже, это совершенно не шокировало — не так, будто Нил сказал что-то абсолютно безумное (а по его мнению — так и было), — скорее она выглядела осуждающе. Как и положено её фирменному движению, Эллисон подняла безупречную бровь. Затем она подняла ладонь в жесте «секундочку», сняла пальто, закинула солнечные очки на голову, сцепила пальцы на столе, наклонилась вперёд и снова подняла бровь. — Ты что? — Да, ну… — Нил покачал головой. — Оказалось, я не гомофоб. — Я немедленно сообщу в прессу, — протянула Эллисон саркастически. — Я и не эндрофоб… эндрюфоб… в общем, также не боюсь Эндрю. — Я даже не знала, что это вообще… ладно, продолжай. Нил продолжил: — Я понял, что меня совершенно не напрягает, когда Эндрю целует других парней, если под «парней» подразумевается один-единственный парень, и этот парень — это я. Более того, мне это даже нравится. Следовательно, я должен быть «эндрюсексуалом». — Подожди, то есть… — перебила Эллисон. — Тебе нравится? Значит, вы уже целовались? Нил энергично кивнул: — Конечно, конечно. Я поцеловал его на следующий день после того, как говорил с тобой на прошлой неделе, когда ты вся такая загадочная сказала мне «просто подумай об этом». В итоге думанье мне вообще не помогало, пока Дэн и Мэтт буквально не сказали представить, что я целую Эндрю. Вот тогда я понял, что влюблён в него. — Они сказали тебе? Нил медленно кивнул. Осторожно. Опасаясь самодовольства, проступившего на лице подруги. — Вау, ну если они думают, что выиграют пари так, то пусть не надеются! — Пари? — Нил сморщил нос. — Забудь, милый. Так что… что? Ты просто пришёл домой и поцеловал Эндрю? — Да. То есть нет. Это он поцеловал меня. — То есть… ты пришёл домой, и он тебя поцеловал? Нил наклонил голову, обдумывая: — Там было чуть больше деталей. — Ты ужасно рассказываешь истории, — заметила Эллисон. — Расскажи об этом подробнее. Нил пожал плечами: — Наверное, я просто не имел достаточного общения, чтобы научиться этому в детстве. Знаешь, из-за всего этого насилия, постоянных переездов, секретности… мама тоже не была выдающейся собеседницей. Эллисон закрыла глаза и сжала переносицу пальцами: — Я имела в виду подробнее рассказать о том поцелуе. — А! — воскликнул Нил, улыбаясь. — Итак, он весь день избегал меня, поскольку я явно размышлял над тем, что, черт возьми, ты имела в виду, и поэтому я с ним практически не разговаривал. Он думал, что я все еще чувствую себя неловко из-за всей этой истории с Роландом. Что было правдой, но не по тем причинам, о которых он думал. Когда он вернулся очень поздно, я просто сказал ему, что мне понравилась мысль поцеловать его. И что я не знаю, что это значит для моей ориентации. А потом он предложил поцеловать меня. И… — И вы обцеловали друг друга взахлёб, поняла. Что было дальше? Это ведь было в четверг, да? Значит, прошло шесть дней. Нил почувствовал, как кровь приливает к лицу, и отвёл взгляд в окно, избегая самодовольной ухмылки Эллисон. — Не знаю. Всё осталось таким же. Только теперь мы целуемся. Много. Перед завтраком, если я захожу в общагу между парами и он там, перед ужином, перед сном… — Он умолк, чувствуя странное трепетание в животе. Эллисон закатила глаза: — То есть много поцелуев? — Очень много поцелуев, — поспешно подтвердил Нил. — Поняла. Что ещё? — спросила она с ожиданием. Нил нахмурился: — В смысле «что ещё»? Эллисон повторила его выражение недоумения: — Вы же делаете не только это, верно? Я не жду, что ты уже признаешься ему в любви, но… вы же теперь встречаетесь, да? — Встречаемся… — повторил Нил, пробуя слово на вкус. — И что это предполагает? Эллисон уставилась на него, будто у него выросла вторая голова. — Ты серьёзно, — заключила она. Нил жестом попросил её объяснить. Эллисон тяжело вздохнула. — Для начала — кофе. Потом… — она махнула рукой, устало и беспечно. —…что угодно.

---

Нил вспоминал их разговор за обедом позже в тот день, когда шёл домой с последней пары. Разумеется, размышлять было недолго — путь короткий. А как только он открыл дверь в комнату— Эндрю был прямо там. Похоже, он собирался уходить, но как только Нил вошёл, тот передумал: бросил пальто на пол и жестом велел закрыть дверь. Нил быстро послушался — и сразу оказался прижат к двери, Эндрю держал его за щеку, большим пальцем касаясь чуть ниже губ. — Привет, — выдохнул Нил, пряча руки за спину, прижимая ладони к двери. — Привет, — ответил Эндрю, и Нил расплылся в улыбке, к которой Эндрю сразу потянулся, пробормотав вопрос, на который Нил ответил, подаваясь ближе. Каждый поцелуй казался первым. Ну, не самым первым, но вторым — тем, после которого они оба были уверены, что действительно хотят этого. И всё же это никогда не надоедало. Нил бы никогда не устал от таких моментов. Свободной рукой Эндрю провёл от плеча Нила вниз до запястья, переплёл пальцы с его рукой на пару секунд, а затем поднял её к своему плечу — жест, который Нил сразу понял как разрешение. Всё это время они целовались. В какой-то момент Эндрю отстранился, но только затем, чтобы осыпать поцелуями подбородок Нила, линию челюсти, шею, ключицу, оттягивая ворот рубашки, но не настолько, чтобы открыть шрамы, о существовании которых он знал. Нил откинул голову назад, открывая ему доступ, и выдыхал тяжело, почти с придыханием. Когда один из таких выдохов оказался слишком похож на стон, Нил резко посмотрел на Эндрю, положил руку на его и вернул его губы к своим. Ещё несколько минут спустя Эндрю отстранился окончательно, обеими руками удерживая лицо Нила. Нил же опустил руки с плеч и волос Эндрю. А волосы говорили сами за себя, даже если губы уже перестали быть припухшими. Эндрю убрал одну руку, пригладив их, его взгляд задержался на губах Нила, а затем поднялся к глазам. Пару секунд они молча смотрели друг на друга. Потом Эндрю прервал напряжение, полностью отпустив Нила, сделал шаг назад и снова надел пальто. Нил сполз по двери и прислонился к стене рядом, пока Эндрю потянулся к ручке. Они снова стали обычными. — Куда ты идёшь? — спросил Нил, всё ещё тяжело дыша. Эндрю, уже почти полностью собранный, открыл дверь. — Встречаюсь с Аароном. Увидимся на ужине. И он ушёл.

---

— Ты не думал, ну, я не знаю, может, спросить его? — предложила Дэн на следующий день за обедом. Нил нахмурился: — Спросить его о чем? — Что между вами двумя? Это запутало его ещё сильнее. — Что ты имеешь в виду? Дэн закатила глаза, и Мэтт понял это как сигнал взять инициативу. Он с энтузиазмом закинул руку на плечо Нила, сидя рядом. Такое случалось нередко: Мэтт часто предпочитал место возле Нила, а не возле своей девушки, и Дэн это совсем не беспокоило. — Бро, тебе надо спросить его, чего он хочет от ваших отношений. Что это для него значит, понимаешь? Нил — не понимал. — Коммуникация — это основа любых отношений: романтических, сексуальных, платонических — каких угодно, — продолжила Дэн. — Так вы гарантируете, что никто не пострадает в долгосрочной перспективе. А то вдруг ты вложишься, будешь думать, что всё эксклюзивно, а потом... я не знаю, выяснишь, что он всё это время с кем-то ещё мутил! Глаза Нила расширились. — Ты думаешь, он делает это с кем-то ещё? — Ну, это был всего лишь— — О нет, а вдруг он всё ещё с Роландом? Мэтт нахмурился: — Роланд? — Парень, из-за которого я стал гомофобом. То есть... думал, что я гомофоб, — пояснил Нил. — Вот такие вещи тебе и нужно точно знать, Нил, — сказала Дэн. — Да, — согласился Мэтт. — Именно поэтому общение — ключ. Нил скривился: — Фу.

---

Эндрю в тот вечер вышел на смену в «Иден» раньше обычного, подменяя кого-то в обмен на выходные. Что вполне устраивало Нила. Ему было всё равно. Это просто означало, что ужинать придётся одному. Он остался в комнате, заварил себе лапшу быстрого приготовления, чтобы не идти в столовую. Потом включил телевизор, лёг на диван и закутался как минимум в три одеяла, листая каналы в поисках чего-нибудь интересного. Так он обычно не делал — телевизор казался пустой тратой времени. Он смотрел его только если смотрел Эндрю или если друзья звали его на кино-вечер. Как обычно, ничего интересного он не нашёл — что снова доказало его правоту. На кофейном столике зазвонил его телефон, и от вибрации он слегка сдвинулся по столу. Очевидно, Нилу было скучно, потому что он сразу же высунул руку из-под одеяла, чтобы взять телефон, и включил его, чтобы прочитать сообщение. Эндрю: Поешь Самостоятельное сообщение от Эндрю — редкость почти такая же, как ответное сообщение от самого Нила. Игнорируя тёплое чувство внутри, Нил напечатал ответ. Нил: уже ;) Эндрю, похоже, был на перерыве — он ответил мгновенно. Эндрю: что-то нормальное? Нил: о да Нил: лапша Эндрю: быстрого приготовления Нил: конечно Эндрю: безнадёжен Улыбка Нила была очень настоящей. Эндрю: скучаешь? От Эндрю было крайне редко получить два сообщения подряд. Нил: я даже телек включил Эндрю: уверен, я найду, чем тебя развлечь, когда вернусь домой Чтобы понять, что щёки Нила вспыхнули огнём, зеркало было не нужно. Эндрю: мой перерыв закончился — не развлекайся без меня. пока Ну. После того, какие мысли Эндрю только что вставил ему в голову, скучать Нил уже точно не мог. Он щёлкнул пультом — телевизор погас. А рука Нила осторожно скользнула под одеяла, затем под пояс его спортивных штанов. Нил закрыл глаза и позволил памяти и воображению взять управление.

---

Рене помешивала свой молочный коктейль бумажной трубочкой (которую принесла сама, ведь кафе всё ещё упорно использовало пластиковые), розовая жидкость перекликалась оттенками с концами её волос. — О чём-то думаешь? — спросила она. — Ты будто очень глубоко погружён в свои мысли. Нил постукивал пальцами по столу, уставившись на движение её руки — лишь бы не встречаться с ней взглядом. Он пожал плечами: — Ну… сама знаешь. Когда он всё-таки поднял глаза, Рене улыбалась. — Хотя я бы и хотела, увы, я не телепат. — Если бы у меня была суперспособность, это была бы телепортация, — абсолютно серьёзно сказал Нил. — Почему? — Ну… прошлой ночью я как-то телепортировался в кровать с дивана. — Нил посмотрел в окно. — Либо это, либо меня перенёс Эндрю. Не знаю, какой вариант более вероятен. — Мы могли бы поспорить, — озорно, ответила Рене, сделав глоток. — Почему ты думаешь, что он тебя не переносил? — Всё, что я знаю, — я ждал, когда он вернётся с клуба, заснул, закутанный в одеяла на диване, а проснулся — всё так же закутанный, но уже на кровати. — Закутанный в одеяла? — Закутанный в одеяла, — подтвердил Нил. — По-моему, совершенно очевидно, что Эндрю перенёс тебя в кровать, — улыбнулась Рене. — Он просто не хотел тебя будить, но знал, что на диване ты не выспишься. — Но зачем? — выдал Нил, почти захлебнувшись от возмущения. Рене закатила глаза: — Потому что он о тебе заботится. Нил скептически пожал плечами, отчего Рене нахмурилась. — Нил. Эй, — она протянула руку и взяла его ладонь. — Ты что, правда думаешь, что он о тебе не заботится? — Ну… я говорил с Эллисон, потом с Дэн и— — Позволь остановить тебя прямо сейчас, — перебила Рене, удивительно вежливо. — Ты пробовал поговорить с Эндрю? — С кем? — Нил! После обеда с Рене Нил шёл обратно в общежитие, голова была забита мыслями. Это была проблема разговоров с Рене — следом у него был свободный урок, и от мыслей, которыми она его нагружала, спасения не было. Особенно если эти мысли касались его собственного благополучия — такие были самыми неприятными. По идее, сейчас у Эндрю должна была быть лекция по чему-то там (Нил пытался выучить его расписание, особенно после того как выяснил, что Эндрю запомнил расписание Нила с первого раза; но иногда Нил замечал, что Эндрю нарочно называл вымышленные дисциплины, просто чтобы сбить его с толку). Вопреки привычному распорядку, когда Нил открыл дверь их комнаты, Эндрю уже был внутри: сидел на нижней койке Нила, читал книгу и даже не поднял голову, когда Нил закрыл дверь и бросил сумку на пол. — Подними, — сказал Эндрю, не отрывая глаз от страницы. Нил тяжело вздохнул, поднял сумку и занёс её на стол. Затем потянулся, поднимая руки вверх, и зевнул. Обычно в пятницу после обеда с Рене он всегда спал. Когда Нил повернулся, взгляд Эндрю уже был не в книге — он поднял глаза на лицо Нила, хотя секунду назад смотрел на полоску кожи, оголённую поднявшейся футболкой. Нил с удовлетворением заметил, что Эндрю покраснел ничуть не меньше, чем он сам — от того, что за ним наблюдали. — Ты на моей кровати, — заметил Нил. — Именно, — подтвердил Эндрю, снова глядя в книгу. — У меня время дневного сна. Эндрю нахмурился: — Ты не спишь днём. — Сплю, — сказал Нил, подходя ближе. — Можно я залезу? — Это твоя кровать. Нил пожал плечами. Эндрю сидел боком, спиной к стене, согнув колени, книга лежала на них. Если бы его руки держали Нила, а не книгу, это выглядело бы точь-в-точь как в тот момент, когда они впервые поцеловались. — Да, — Эндрю покосился на него с недовольством. Нил только улыбнулся, нисколько не собираясь извиняться за то, что уточняет границы. Он снял обувь, залез под одеяло и высунул голову наружу, наблюдая за Эндрю. Тот поднял ноги, упирая ступни в колени Нила, так что его согнутые ноги лежали поверх чужих. — Ты не устал? — спросил Нил. — Нет, — ответил Эндрю, что имело смысл — прошлой ночью он впервые за долгое время спал полноценно, и Нил знал это, потому что не спал сам, слушая ровное дыхание Эндрю и пытаясь подстроить своё. — Можно я тебя поцелую? — Нет, — снова ответил Эндрю, посмотрев на него. — Тебе нужно спать. Нил надулся, но не стал спорить. Эндрю снова уткнулся в книгу. Но страницу так и не перевернул. Разговоры с Эллисон всплыли в памяти, затем слова Дэн и Мэтта. Нил отвернулся и уставился в стену, хмурясь, пока мысли прокручивали всё снова и снова. Он мысленно вернулся к их последнему разговору о «них» — к ночи их первого поцелуя. Сказал ли он тогда Эндрю, насколько сильно любит его на самом деле? «Ты мне нравишься». Это были первые слова Нила. Этого точно было мало, чтобы передать, насколько он влюблён. «Сначала я думал, что я гомофоб, но потом понял, что, наверное, не против, если парень, которого ты целуешь — это я…» Неужели Эндрю поцеловал его только потому, что Нил дал понять, что испытывает к нему влечение? Может, это было просто удобно. Зачем искать кого-то ещё, когда Нил всегда рядом? Ведь сам Эндрю ни разу не сказал, нравится ли ему Нил. Он просто спросил Нила и затем предложил поцеловаться. Вероятно, Эндрю просто был к нему физически привлечён — если был вообще, — и всё. Нила вырвал из мрачных мыслей сам Эндрю — он переложил книгу, поставив её на лестницу к верхней койке, ступенька удерживала её открытой. Затем переместился ближе, забравшись между Нилом и стеной и натянув одеяло на себя. — Привет, — сказал он монотонно. Нил моргнул, догоняя смысл произошедшего, и наконец нашёл слова: — Ты же не устал. — Нет. Но устал ты. А ты почему-то предпочитаешь пялиться в стену, а не спать. Поэтому мне пришлось закрыть тебе обзор. Нил улыбнулся, и Эндрю наклонился, легко коснувшись его губ своими, а затем вернулся на подушку. — Либо спи, либо расскажи, что тебя тревожит. — Можно я побегаю? — спросил Нил, получив в ответ дёргание за кудряшку. — Ай, — поморщился он. Вместо того чтобы отпустить, пальцы Эндрю проследили за пружинившей прядью, погружаясь в рыжие локоны и нежно перебирав их. — Говори. Нил фыркнул, но тут же выдохнул довольно, прежде чем вспомнил о словах Рене. Он должен перестать обсуждать это с друзьями и поговорить с тем, чьё мнение действительно важно. — Я говорил с друзьями и понял, что… эм. Я не совсем понимаю, что происходит между нами. Рука Эндрю замерла. Он перевёл взгляд с волос Нила на его глаза. — Мне нравится! Мне нравится, что между нами! — поспешил пояснить Нил, и плечи Эндрю немного расслабились. — Я просто… не знаю, хотим ли мы одного и того же. Мы ведь никогда об этом не говорили. Я не знаю, чего хочешь ты. Эндрю не ответил, но и не отвёл взгляд. Тогда Нил сформулировал проще: — Чего хочешь ты, Эндрю? — Мне ничего не нужно, — сказал он, как и следовало ожидать. — Тогда я скажу, чего хочу я, — предложил Нил. — Мне нравится тебя целовать. Очень. И смотреть на тебя — тоже. Я никогда не понимал, что значит испытывать влечение, пока не встретил тебя. Если ты хочешь только поцелуев — я согласен. Мне больше ничего не нужно. Но… я хочу. Если можно. Больше, я имею в виду. Рука Эндрю скользнула вниз, оставив пальцы в волосах, а большим пальцем он нежно проводил по выступу кадыка Нила. Это отвлекало. — И что — «больше»? Нил сглотнул, и Эндрю проследил взглядом движение горла. — Вот это. Когда ты рядом. Когда можно держать тебя, если ты не против. Поддерживать тебя. Может… держать тебя за руку. Щеки вспыхнули жаром, и Эндрю, заметив это, задержал взгляд на его лице. Эндрю встретился с ним взглядом — и продолжил список: — Ходить с тобой на завтраки. На ужины. Держать тебя, когда тебе снятся кошмары. Переносить тебя в кровать, когда ты засыпаешь на диване. Он вытянул руку из-под подушки и переплёл пальцы с Нилом. — Это уже всё есть. Нил нахмурился. — Тупица, — Эндрю закатил глаза. — У нас всё это уже было. Это не переход от «ничего» к «поцелуям». У нас уже было всё остальное. Мы просто добавили поцелуи в коллекцию. — Подожди— — Слушай меня. Второй раз повторять не буду, — сказал Эндрю. — Я ненавижу тебя. Ты это знаешь? Нил кивнул. — Знаешь почему? — Могу предположить парочку вариантов, — ухмыльнулся Нил, уставший, но довольный. Эндрю бросил на него взгляд, в котором было меньше обычного раздражения. — Я ненавижу тебя, потому что, вопреки всему и несмотря на меня самого — я тебя обожаю. Нил застыл, глаза расширились. — Молчи, — буркнул Эндрю. — Тебе я нравлюсь? — Это было очевидно, Нил, — сказал Эндрю. — Ты просто слепой идиот. Когда Нил попытался что-то сказать, Эндрю закрыл ему рот ладонью. — Идиот, который должен уснуть. Иначе если он опять вырубится на диване, я его в кровать больше не понесу. Теперь уже Нил закатил глаза, но покорно прикрыл веки. С Эндрю, прижимавшим его к себе и перебирающим волосы, заснуть было легко. — Спокойной ночи, Эндрю, — пробормотал он. — Сейчас день, глупый, — последовал ответ.