Неудачливый Беннет

Взяв очередное задание у Екатерины, командир отряда Бенни отправился на экспедицию в старый заброшенный храм, превратившийся давно уже в руины. Последним, что запомнил Беннет перед падением в темноту, была собственная мысль: «Ну, хуже быть уже не может». После чего парень, запнувшись, полетел в расщелину между плитами. Раздался глухой стук от падения. А затем темнота…

***

Придя в сознание, юноша с трудом разлепил глаза. Головная боль, отдававшаяся набатом в ушах и резью в затылке, тут же дала о себе знать. Парень скривился, но попыток открыть глаза не прекратил. Веки были тяжелыми и неподъемными. Все тело отзывалось сплошной болью. Ему казалось, что болела каждая мышца. Абсолютно каждая. Больнее всего ныл копчик и поясница. Когда он прислушался к своим ощущениям, Беннету показалось, что к этой боли примешивалось еще какое-то странное ощущение в животе, как при несварении. Но бывали в его жизни ситуации и похуже, поэтому пепельный блондин не придал этому никакого значения. Когда он смог совладать с мельтешащими перед глазами мушками, он медленно поднял руку, затем вторую, и, с трудом перевернувшись на бок, стал подтягивать под себя дрожащие, словно не принадлежащие ему ноги. Но и с этой задачей, раза так с четвертого, справился наш несгибаемый командир отряда Бенни. Встав на четвереньки и найдя опору в виде массивного корня, юноша подтянулся на руках и медленно встал. Все еще опираясь рукой на ту корягу, он сделал несколько шагов, и поняв, что кости и суставы целы, отпустил ее. Когда Беннет начал изучать пространство, в которое он попал, первой в глаза бросилась небольшая запруда, на берегу которой он и очнулся. Штаны и края его безрукавки были мокрыми, но главное, что песок смягчил падение, и он вышел вполне себе сухим из воды, если так можно было сказать в данной ситуации. Света было крайне мало, а единственным его источником, тускло освещающим замшелые стены и гладь темных вод, был рассеянный луч солнца, бивший откуда-то высоко сверху. Он пробивался в едва видимую расщелину в потолке. Откуда он и свалился, как заключил про себя парень. Подняв глаза к потолку, он оценил свои шансы подняться наверх по отвесной стене, но она была слишком старой и ненадежной, да и ползать по потолку он не умел. — Придется найти другой путь наружу, — грустно сказал юноша, болезненно потирая поясницу. Его бедра словно горели изнутри. Потихоньку прихрамывая, он отправился в следующую комнату, которая оказалась просторным коридором, как успел рассмотреть Беннет, чуть прищуриваясь в темноте. Поблуждав в веренице бесконечных коридоров, которые имели множество развилок, он наткнулся на старый, уже начавший истлевать палаточный лагерь, состоящий из двух шатров и напольного столика в одном из них. Решив, что здесь можно заночевать, юноша слегка прибрался в этом месте, предварительно надев маску, чтобы не надышаться вековой пылью. Ткань была потрепанной, но сохранять тепло вполне себе еще могла. Немного походив по округе еще раз, юноша принес охапку дров и разжег их с помощью элемента пиро. Меч после падения он так и не нашел. Достав немного съестного из поясной сумки, он сварил простенький, но вполне съедобный ужин. Организм крайне не хотел принимать внутрь странного цвета поблескивающий кулинарный шедевр парня. Поэтому, съев немного, он отставил это в сторону, оставляя на утро. Завтра он продолжит искать выход, а сейчас надо немного поспать. Беннет подложил мягкую сумку, под все еще болевшую голову, отдающую колокольным звоном и крепко уснул, пригревшись в шатре. Он даже не заметил, что за ним все это время пристально наблюдали…

***

Воспоминания чудовища: Красное тело амебообразного монстра лежало у кромки воды, греясь от солнечного тепла. В этой темной и промерзшей насквозь пещере его было слишком мало. Чудовище вытянуло свои длинные плотные конечности, похожие на массивные длинные жгуты с бархатной кожей. Она поблескивала слизью на свету. Сегодня было особенно солнечно. Относительно постоянного количества лучей, проникающих обычно в эту пещеру. Его щупальца медленно перекатывались по поверхности песка, вбирая нагревшиеся песчинки. Оно почти довольно урчало, когда вечную тишину этого места прорезал громкий треск падающих камней, а затем и сдавленный вопль. Что-то падало прямо на него. Хоть чудовище и было безмозглым, но инстинкт самосохранения имело. Еще до того, как это что-то прилетело бы на широкое студнеобразное тело, монстр быстро нырнул в воду, затаившись там. Но никаких звуков больше не было, после громкого удара тяжести о поверхность песка. Оно выжидало. Минута, две, пятнадцать. Но снова ничего. Любопытство пересилило страх, и чудовище немного всплыло над поверхностью воды. Оно не понимало, что это. Но понимало, что это живое. Слышало его дыхание. Ощущало теплоту. Огромные волны излучаемой этим объектом манящей теплоты. Влекомое этим ощущением, чудовище медленно перетекло из воды на берег. Совсем тихо и неощутимо. Массивные мышечные тяжи переливались, сокращаясь под багряной бледной кожей. Оно хотело прикоснуться к этому теплу, что было так необходимо холодной мокрой коже. Окунуться в него. Погреть свои замерзшие от многолетнего ожидания конечности. Монстр прикоснулся к обжигающей коже голени, сначала несмело, опасаясь неизвестности. Инстинкты все еще кричали о страхе, но это чудное ощущение пылающей мягкости под щупальцем не давало ему воли. Щупальце медленно стало ползти по поверхности кожи, которая находилась частично под водой. Наткнувшись на препятствие, монстр ощутил плотность холодной ткани шорт. Ему это не понравилось. Чуть сильнее надавив на кожу, оно поднырнуло под их край, вновь ощущая тепло. Как же оно ему нравилось. Но чудовище чувствовало, что есть место теплее и приятнее. Оно пробиралось к своей цели, преодолевая сопротивление тяжелой ткани, давящей на его нежные конечности. Встретив еще одну преграду, оно уже знало, как обойти и ее. Эта ткань показалась монстру мягче и поддавалась намного охотнее. Проползая по нежной коже округлых, а главное неимоверно горячих ягодиц, чудовище на миг остановилось, наслаждаясь тактильным ощущением. Мышцы под щупальцем были мягкими и легко сдавливались при нажатии, что чудовище и делало. Оно мяло кожу ягодиц парня, загоревших на солнце. На солнце, о котором так всегда мечтало чудовище. Замерев на миг, монстр прислушался к телу, на котором распластались его конечности. Но от парня по-прежнему не было никакой реакции. Чудовищу нравилась безнаказанность его поползновений и тепло. Тепло, которого было очень много. Осматривая внезапную находку и все еще присосавшись к упругим полушариям, оно продвинулось дальше, проползая по горячей ложбинке и наконец утыкаясь в округлое отверстие, от которого так и расходилась лучами тепловая энергия. Ведомый этим теплом монстр решил, что ему просто необходимо проникнуть в это углубление. Чуть приподняв конец щупальца, оно попыталось пропихнуться вглубь. Но тесно сомкнутые стенки дырочки не хотели так просто поддаваться упругой конечности. Сделав несколько неудачных попыток, оно, изгибаясь как змея, старалось протолкнуть хотя бы кончик в это неимоверное тепло. Но все было тщетно. На инстинктивном уровне оно знало, что что-то упускает. Делает что-то не так. А тепло все так же манило и притягивало. Юноша по-прежнему был без сознания, а значит, у монстра еще было время что-нибудь придумать. Но как же придумать что-то, не имея мозга? Но обнаружив в себе что-то, отдаленно напоминающее зачатки разума, оно вспомнило о том, как преодолевало неподдающиеся лазы. Слизь. А ведь она могла помочь. Приставив уже не дергающееся в порыве протолкнуться щупальце к горячему кольцу мышц, оно щедро выпустило смазку, так, что она потекла по ложбинке. Но чудовищу нужна была вся слизь, которую оно выпускало, и такие траты ценного ресурса оно не могло себе позволить. Из наконечника упругой конечности выпятился чуть похожий на язык кончик, который широким движением слизал из ложбинки мягких полушарий катящуюся вниз слизь и стал обильно смазывать ею неподдающийся мышечный жом. Хорошо распределив липкую полупрозрачную густую субстанцию, чудовище на пробу вклинилось в дыру, пытаясь преодолеть все так же сопротивляющиеся круговые мышцы. Оно плавно дергало склизким подобием языка из стороны в сторону, раздвигая стенки сфинктера, и наконец-то протолкнулось внутрь. Нутро обожгло кожу чудовища своей горячей влажностью. Чудовищу нравилось. И тот неописуемый контраст температур, что ощущала его конечность, — тоже. Это… возбуждало. Монстр не знал этого чувства, но оно пьянило его и усиливалось с каждым новым толчком, сделанным изнутри-наружу тела парня. Конечность ходила туда и обратно, пока сопротивление не стало ослабевать. Довольно заурчав, монстр просунул конечность чуть дальше, раздвигая горячие стеночки. Пока щупальце не уткнулось в простату. Ее запах и пульсация пропитывали слизистую изнутри. Чудовищу нравился этот запах. Он призывал. К чему, оно еще не понимало, но он вызывал желание. Мягкая судорога прошла по багряной коже. Желание спариться с этой особью. Внутри нее было мягко, тепло, а главное, безопасно для откладываемых яиц. Ранее, из-за недостатка тепла, еще ни одна кладка не выжила. Чудовище грустило. Оно не имело эмоций, как и мозга. Но инстинкт размножения, имевшийся у него, не был удовлетворен. И это делало монстра грустным, раздраженным. А в этой мягкости так тепло, что яйцам ничего не будет угрожать, подумало чудовище отсутствующим мозгом, и, ведомое чистыми инстинктами, толкнулось вперед по кишке, преодолевая сопротивление ее стенок. Чем дальше оно продвигалось, тем уже становился просвет, пока оно не наткнулось на довольно ощутимое сопротивление, преодолев которое, длинная конечность поползла уже по тонкой кишке парня, чуть изгибаясь, чтобы растянуть ее под кладку. Кишка была восхитительно жаркой и имела идеальную температуру. Именно ту, из объятий которой появилось когда-то и само чудовище, хоть и находившееся на тот момент в созревшем яйце. Скорлупа которого, равномерно прогревшись, росла изо дня в день, напитываясь влагой и жижей, оставленной его родителем. Оно почти со скорбью вспоминало, как, выталкиваемое сильной перистальтикой, вызванной ферментами вызревшей кожуры яйца, покидало это тепло, под отдаленные крики боли такого же существа. От него тогда исходило точно такое же тепло, как и от того, что с криком свалилось в вечную обитель темноты и холода чудовища. Оно собиралось отложить в парня кладку яиц, а потом вознаградить его за продолжение рода точно так же, как и его предок когда-то. Но сначала нужно было дождаться, пока яйца вырастут, и проследить, чтобы они не подверглись пагубному действию холода. Чудовище отложит яйца и будет следить за этим существом и своим потомством, погруженным в него. Сужение, которое оно преодолело чуть ранее, поможет в сохранности и благополучии яиц, а жижа, питающая яйца, будет питать и само существо изнутри. Ему не нужно будет есть, а чудовищу — переживать за то, что яйца покинут свое теплое убежище раньше срока. Всего лишь пять дней, полных тепла и горячей влажности, и его яйца родятся на свет. Да. Это гениальный план, придуманный при отсутствии мозга. Чудовище было довольно своим планом. Оно было уверено, что где-то там, в бездне, его предки довольно урчат от сообразительности своего безмозглого отпрыска. Всего лишь пять дней мучений юноши, а уж покинуть его тело им поможет само чудовище. Еще раз похвалив себя мысленно за сообразительность, монстр стал исполнять задуманное в действительность. Щупальце, до этого находившееся в просвете кишки, стало раздуваться в объеме, буквально растягивая упругую слизистую кишечника. Продержав её в таком состоянии несколько минут, все еще прислушиваясь к недвижимому Беннету, чудовище вновь сузило размер щупальца. От массивного тела монстра по щупальцу, как по шлангу, стала медленно продавливаться зеленая питательная слизь. Она наполняла нутро парня, обволакивая все ворсинки и поверхность слизистой кишечника, пока не наполнила тонкую кишку юноши на три десятых от её длины. Именно тут должны были инкубироваться яйца, пока не будут вытолкнуты наружу. Когда необходимая для роста и защиты, а также эвакуации яичной кладки в будущем, зеленая жижа была протолкнута на место, все от того же основания на теле монстра, по щупальцу стали продвигаться шероховатые, округлой формы яйца. Они были багряной окраски, точно такой же, как и цвет кожи монстра. Продвигаясь по модифицированному под яйцевод щупальцу, яйца встречали сопротивление все в тех же местах. Находясь в просвете анального отверстия юноши, чудовище вынуждено было раздуть уже хорошо поддающееся кольцо мышц ануса. Но даже так, его стенки не сильно растягивались и спадались при проталкивании сквозь отверстие твердых яиц. Оно было хорошо растянуто и приняло каждое из них внутрь себя с пошлым почмокиванием от слизи, вытесняемой при этом из анальной дырочки. При этом, продвигаясь по прямой кишке, каждое из яиц ощутимо нажимало на простату парня. Заметив, что что-то напряглось и привстало под этой же тканью, чудовище, ведомое все тем же интересом, потянулось к выпуклости на черных боксерах парня. Под их тканью обнаружился аккуратный средних размеров член, с розовой бархатной головкой, из углубления которой уже капал предэякулят. Чудовищу было любопытно, какой будет на вкус эта горячая белесая жидкость, а также оно подумало о том, что раньше срока парень не должен был узнать, что с ним сделал безмозглый монстр. Нельзя было оставлять следов. Он обхватил член парня целиком, вбирая его в ворсистую мягкость и тесность просвета бархатного щупальца, после чего начал посасывать член, двигая при этом сотнями склизких ворсинок. Когда по простате Беннета прошлось последнее яйцо из кладки монстра, дернувшись, его член излился в просвет щупальца, позволяя тому распробовать сперму. Заключив про себя о питательности белкового секрета монстр продолжал проталкивать вереницу округлых, чуть вытянутых в одном из полюсов, багровых шариков. Пока они были еще небольшие. Сантиметра три-четыре, но если все пойдет по идеальному безмозглому плану довольного чудовища, то они вырастут в утробе парня сантиметров до пятнадцати. Их было семь. Счастливое число. Они должны были вырасти и покинуть тело юноши все через то же тугое анальное отверстие. Монстр знал, что он проследит за тем, чтобы все прошло гладко. И за парнем тоже. Он знал, что единственным выходом отсюда была только дыра в потолке, которую специально заделали те, кто породил его самого, чтобы запереть возможно выживших монстров. А он выжил. Вытолкнутый самым первым из жаркого нутра и закатившийся в воду. Он даже придумал план, как осуществить то, что не закончил его предок, застигнутый врасплох подоспевшими другими такими же теплыми существами, пришедшими на помощь тому, чье жаркое нутро дало жизнь этому монстру. За что он был благодарен. В благодарность он поможет родить собрату по несчастью того существа, так, чтобы он не пострадал. Яйца туго проскальзывали по кишке парня, проталкиваемые вверх по щупальцу, а затем были практически вплавлены в упругое желе, что слизистой недвижимой пробкой стояло в просвете тонкой кишки, чуть выше пупка Беннета. Убедившись, что они были подвешены и погружены в слизь полностью, и никуда не денутся до полного созревания, щупальце чудовища поползло вниз по кишке, попутно оставляя часть зеленой жижи, для дополнительного питания существа. В благодарность. Плавно выйдя из ануса юноши, монстр убрал за собой все следы своего присутствия на теле парня. Мягко погружаясь в темную воду, он затих и стал выжидать. Спустя какое-то время, юноша стал подавать признаки жизни. Наблюдая за ним из толщи воды, монстр видел, как парень, кряхтя и держась за поясницу, медленно сведя ноги, стал опираться на корягу, а затем посмотрел прямо на него. Чудовище даже слегка испугалось, не выдало ли оно себя случайно. Его конечности стали мелко подрагивать, а на водной глади пошла чуть заметная рябь. Но юноша лишь прищурился и посмотрел на потолок. — Придется найти другой путь наружу, — грустно сказал юноша, болезненно потирая поясницу. Конец воспоминаний чудовища;

***

Чуть потрескивали прогоревшие угли в еще тлеющем кострище, и обдавали мягким прогретым воздухом внутреннюю часть палатки. Медленно приподнимая край ткани шатра, в полной темноте, чудовище бесшумно ползло к телу парня. Беннет спал убийственно крепко, поскольку привык находиться в таких ситуациях, когда любой другой бы уже опустил руки. Он даже не заметил, когда к его животу прикоснулось одно из щупалец. Монстр делал все, лишь бы его визит остался незамеченным. Он мягко проскользил по уже не плоскому, но еще не заметному, слегка выпуклому животу парня. Почувствовав, что кожа над кладкой горячее всей остальной, монстр довольно погладил её. Рост уже начался. У монстра было пять дней, чтобы придумать, как, не прикасаясь к парню, заставить того самому немного растянуть стенки ануса, при этом не выдавая свое присутствие. Надо сделать так, чтобы парня охватило точно такое же странное чувство, которое чувствовал чудовище, словно у него зудело щупальце, желая почесать его о неподатливый вход юноши. Но как это сделать? Ооох, если бы у него все-таки был мозг, то жизнь была бы в разы проще. А так ему придется соображать тем немногим, что думает в его безмозглом организме. С такими мыслями чудовище погрузилось на дно заводи и спряталось в свое узкое убежище из прогнивших от воды корней стоящей рядом коряги.

***

На следующий день, проснувшись, Беннет не мог даже смотреть на еду. Его тошнило только от её вида. — Аййй, яйй… не нужно было есть то вчерашнее блюдо. Наверняка я опять сделал что-то не так и отравился, — парень тяжело вздохнул и погладил свой живот, внутри которого все бурлило и как будто пузырилось. Решив никуда сегодня не идти в таком состоянии, он вновь лег на сумку в темноте шатра. Положив руку на больше всего болевшее место, он стал его поглаживать. Внутри ощущались рези, а иногда — хлюпающее урчание. Поняв, что тем странным чувством, которое он ощутил при пробуждении, была тяжесть, он задумался, а не повредил ли он себе чего внутри при падении. Удача отвернулась от него, и к несварению, он получил еще и отравление. «Ничего необычного», — подумал Беннет. Все как всегда. Попробовав выпрямиться лежа и перекатиться на спину, юноша понял, что в таком положении давление в районе пупка ощущается еще больше. Его живот крутило, а тяжесть, казалось, давила на кишки сверху. Стараясь дышать глубоко и медленно, он снова положил смуглую ладонь в прорезь безрукавки. — Прекрасно, он еще и надулся от этого. Лучше быть и не может. Какой же я все-таки невезучий. Ну все, все. Я понял, что есть эту странную похлебку, было плохой идеей, — стараясь успокоить рези, набиравшие все больше обороты, легонько хлопнул по своему пузу юноша. Его раздувало. В прямом смысле этого слова. Под вечер, как он считал. Потому что, находясь здесь, он не мог судить о точном времени суток снаружи, но ориентировался по исчезающему лучу солнца в трещине. Немного походив по шатру и выйдя за новой порцией хвороста, когда его слегка отпустили ощущения в животе, он развел костер и лег возле кострища, снова стараясь успокоить легкую боль внутри его кишок. Лежа на спине, парень облокотился на одну из опор шатра и начал нажимать на свой слегка округлый живот, стараясь прощупать, что же могло стать причиной столь плачевного состояния. Он умел оказывать только первую помощь, ведь постоянно нуждался в ней, попадая во всякие неприятности. Когда он надавил на самую выпирающую часть, юноше показалось, что что-то твердое под его рукой начало покачиваться, ходя в зад и вперед, при этом усиливая ощущение тяжести внутри. Подумав, что делает опять только хуже, юноша погладил свой живот от пупка и ниже, затем от пупка и выше, одними размашистыми движениями. Несмотря на абсурдность движений, боль стихла, а Беннет очертил краешком ногтя лунку пупка, после чего ввел туда палец. Вопреки всему, его тело ответило легким возбуждением, а юноша, зардевшись, перелег на самодельный лежак и стал засыпать, думая о постыдности своих действий. Монстр, следивший за его поведением, довольно заурчал. После чего оценил на взгляд округлость живота, под кожей которого слегка выступала прибавившая в размерах кладка яиц. Он уже хотел уползать, как вспомнил, зачем пришел и что он все-таки придумал, как заставить парня растягивать свое анальное отверстие. Зудящая слизь. Откуда эта мысль пришла в голову безмозглого монстра, было неизвестно, но он гордился этой идеей, как вполне рабочей. Поэтому, дождавшись, пока Беннет глубоко заснет, щупальце монстра мягко проползло меж его ногами и округлым животом, проникая под ткань шортов сзади. Мягко прикоснувшись к кольцу ануса, монстр выплюнул на него свой особый секрет желез, при помощью все того же отростка, похожего на маленький шершавый язык. Основательно размазав слизь по складкам ануса парня, а также пропихнув её внутрь прямой кишки, монстр, все так же стараясь оставаться незамеченным, вернулся в свое подводное логово.

***

Утро третьего дня встретило Беннета еще большим количеством неприятных ощущений. К вздувшемуся и бурлящему животу и уже привычной тошноте прибавился едва различимый, но приносящий дискомфорт зуд в самом странном месте. В анусе. Это было странно и неловко. — Насколько же ужасна была та еда? Это что, такой побочный эффект? Или это последствия ночи, проведенной в мокрых штанах? Но ведь то место нельзя застудить. Нельзя же? Айй, яйй,… только не снова. — рука парня сдавила его живот, пытаясь хоть чуть-чуть притупить боль. Он снова бурлил, урчал и булькал, а накопившийся, как считал парень, воздух, больно давил на внутренности. Но выйти он никак не мог. Беннет все так же лежал на боку, слегка согнувшись. Когда боль стала отступать, он потихоньку встал и пошел выполнять задуманный изначально план по изучению пещеры. Но все было тщетно. Все развилки приводили к одному и тому же месту. К той запруде и песчаному берегу, освещенному тусклым солнечным светом. Решив сделать перерыв, парень присел на обломок какой-то древней колонны. Вопреки всем ожиданиям, холод его монолита приятно остужал нарастающий зуд между ягодицами парня. Чем больше юноша ходил, тем больше это тревожило складки его ануса, тем сильнее возникало желание прикоснуться к себе. Но Беннет упрямо гнал от себя такие неловкие мысли. Он чувствовал себя настоящим извращенцем. Зуд становился все сильнее. Парень поерзал на холодной поверхности, стараясь хоть немного облегчить дискомфорт. Но этого было мало. От пошлых желаний отвлекла его очередная резь в животе и громкое бурление. Пряжка пояса парня больно врезалась в округлившийся и надувшийся живот. Особенно сейчас, когда он сидел. Беннет ослабил крепления, отчего стало просторнее, а упругое пузо стало свисать над шортами. Оценив размеры своего живота, парню показалось, что за ночь его надуло еще больше. Наклонив голову к себе, он почувствовал запах пота. Нужно было помыться. Он ведь четыре дня уже не мылся. Отцы всегда учили соблюдать личную гигиену. Особенно в поисках приключений. Где грязь, там и болезни. А парень и так уже чувствует себя очень плохо. Убедившись в том, что вода теплая, он аккуратно скинул свою одежду и, оставаясь только в очках, зашел по пояс в неё. Беннет наслаждался теплой прохладой воды. Казалось, даже живот от этого стал болеть меньше, а вот зуд немного усилился. Водные потоки щекотали поверхность ануса. Зачерпнув воды, почти что в темноте, он стал обмывать загорелые плечи, предплечья и грудь. Проведя широким жестом по грудным мышцам, он задел один из своих сосков и сдавленно вздохнул от неожиданности. Потому что кожа чуть потемневших ореолов была крайне чувствительна. Еще никогда его тело не реагировало на прикосновения таким образом. Не поверив своим ощущениям, Беннет еще раз повторил это движение. И припухший розовый комочек отозвался точно такой же волной мурашек по его телу. Но парень старался сопротивляться неожиданному возбуждению. Опустив руки на выпуклый живот, он потер его горячую кожу, смывая налипшую пыль. На ощупь живот был очень горячим и выпирал сантиметров на шесть над его членом, который почему-то возбудился от этих простых движений Беннета. Юноша был в недоумении. Он всего лишь зашел в воду помыться, что же было не так? Помыв спину, а затем и поясницу, которую почему-то ломило даже больше, чем после падения, спустившись плавно вниз, он сжал одну из своих ягодиц, отводя кожу чуть в сторону, и наконец-то притронулся к плотно сжатому, но почему-то очень горячему кольцу сфинктера. Когда он чуть нажал на вход, то по телу прошлась волна удовольствия, от чего парень сдавленно простонал. Но ведь не должно это быть настолько приятно. Поддавшись этому ощущению, юноша на пробу надавил на отверстие еще раз, словив еще одну волну приятного ощущения. Когда он сделал это чуть сильнее, его палец протолкнулся в горящую и влажную кишку. Затем добавил второй. Повторив движение еще несколько раз, он насаживался пульсирующими стеночками ануса на свои пальцы, отчего его член моментально напрягся и стал пульсировать, а когда парень пропихнул и третий палец в уже хорошо поддающийся вход и ввел их до основания, то задел внутри себя какую-то точку, от чего тут же сдавленно кончил. Поняв, что произошло, Беннет неверяще смотрел на расплывающуюся в воде белесую жидкость. Ему было стыдно за свое поведение. Но это было так приятно. Еще никогда самоудовлетворение не приносило такого удовольствия. Когда он кончил, его мышцы живота напряглись, и от этого его прострелили очередные рези в животе. Чуть согнувшись, парень начал выходить из воды, придерживаясь за низ живота. Боль медленно отступала, пока Беннет, стараясь не тревожить живот, натягивал одежду обратно. По дороге к лагерю его не отпускало это приятное чувство, возникшее от натяжения собственного ануса. Несмотря на стеснение и стыд от своих действий, ему хотелось повторить это. И как можно скорее. Разведя огонь и устроившись на своей лежанке, он встал на колени, после чего, приспустив шорты вниз и заведя руку за спину, вновь ввел в себя два пальца, которых уже не хватало для такого эффекта. Поняв, что даже трех пальцев хватает едва-едва, он все же со стоном кончил, протяжно изливаясь в руку. Но чувство зуда не покидало, а только усиливалось. Беннет разочарованно промычал. Его взгляд привлек рядом валяющийся глиняный сосуд. Его длинная вытянутая форма наводила на очень странную и пошлую мысль. Парень решил, что это то, что ему нужно. Взяв посудину, он отправился к запруде, чтобы промыть сосуд. Находясь в предвкушении осуществления задуманного, юноша даже и не заметил, как края ткани шатра заколыхались, а следящее до этого момента за ним чудовище испуганно спряталось в тени одного из закутков петляющих коридоров. Оно не ожидало, что парень захочет вернуться к воде, и выбралось из своего логова, где наблюдало за тем зрелищем, которое устроил Беннет. Хорошо промыв кувшин и наполнив его водой для тяжести, освещая себе дорогу самодельным факелом, юноша вернулся к шатру. Поставив его около лежанки, он вновь снял свои шорты. Затем, достав из подсумка заживляющую мазь на основе алоэ, он щедро смазал её узкое горлышко. С раздутым животом было неудобно, он все время колыхался из стороны в сторону, от чего рези все не прекращались. Но Беннет уже привык к этому дискомфорту и лишь поддерживал низ живота рукой. Когда же уже это расстройство пройдет-то наконец? В туалет он не хотел, а тошнило его только по утрам. Но ни разу не вырвало. Наверное, нужно было взять ту настойку Барбары из толченого угля. Все бы вмиг и вышло. И парню, не пришлось бы сейчас кряхтя держать свой твердый раздувшийся живот. Из-за него не было видно даже того, что происходило сейчас внизу. Поэтому, выбрав самую оптимальную позу, Беннет сел на корточки. Из-за темноты ему приходилось делать все на ощупь. Наклонившись вперед, он отпустил свой живот свисать, а сам развел руками ягодицы. Холодное горлышко глиняной бутылки прислонилось к анусу. Парень стал слегка надавливать на него сфинктером, при этом стараясь максимально расслабиться. Почувствовалось сопротивление, когда поверхность горлышка стала раздвигать анальное отверстие, пока стенки не растянулись, обхватывая её гладкие стороны. Беннет болезненно застонал, перенося вес так, чтобы сесть на кувшин. Чем больше горлышко сосуда погружалось внутрь, тем больше натягивались и расширялись стенки его ануса. «Идеально», — думал юноша. «Все идет по плану», — урчало безмозглое чудовище, наблюдая за парнем сзади, из-под приподнятой ткани шатра. Насадившись до упора, юноша уже полностью сел на сосуд. Его дырочка была натянута и пульсировала вокруг расширения горлышка. Оперевшись на ноги, он стал медленно подниматься вверх, затем снова опускаясь до соприкосновения торца кувшина с простатой. Стенки ануса ходили по бутылке вверх-вниз, оставляя следы смазки. Юноша тихо постанывал от удовольствия и отступающего зуда. Его округлый живот поднимался и опускался вслед за движениями бедер. Внутри бурлило с громким поскрипыванием, как будто что-то двигалось в кишках. Но парень был слишком увлечен новыми для себя ощущениями, чтобы придать этому хоть какое-то значение. Ему все еще было очень стыдно, но блондин старался об этом не думать, целиком отдавшись ощущениям. Последний шлепок о влажную глиняную поверхность взорвался искрами перед глазами Беннета, и он обильно кончил, даже не притрагиваясь к своему члену. Придя в себя после оргазма, он аккуратно привстал, выпрямляя ноги. Горлышко с хлюпаньем вышло из парня, а сосуд с водой остался все так же стоять возле лежанки. Поняв, что наконец-то удовлетворен и не испытывает зуда, юноша вытер себя влажным полотенцем, и, развесив его на перекладине шатра, отправился спать. Живот болел и подрагивал. Кожа его была красная и горячая. Кое-где на его поверхности виднелись свежие розовые растяжки. Отверстие пупка слегка натянулось и выпирало над кожей живота. Спать на спине было неудобно, Беннет ворочался всю ночь, перекатываясь с боку на бок, пока не уснул в позе эмбриона, положив руки на смуглое круглое пузо. Уплывая в своё логово, монстр довольно сокращался и урчал. Он видел, что яйца растут быстрыми темпами. По его предположениям, они уже были сантиметров девять, почти как ширина дна глиняного сосуда. «Все-таки как хорошо иметь мозг», — завидовало Беннету безмозглое чудовище. Оно само бы никогда не додумалось до такого хорошего способа. Закрыв свои мутные черные глаза, оно свернулось в корнях, ожидая нового дня.

***

Открыв глаза, Беннет обнаружил себя лежащим на своем круглом, весьма большом животе, кожа которого сплюснулась под тяжестью парня. Должно быть, ночью он беспокойно вертелся и не заметил, как перекатился на брюхо. Парень задержал дыхание от такого давления и, оперевшись на руки, постарался подняться. Когда он, сидя на коленях, посмотрел вниз, то сильно забеспокоился. Его живот вырос еще больше. Теперь он действительно был круглым и давил тяжестью вниз. Пупок под давлением выпирал наружу, а низ большого пуза тянуло к земле. Ну не могло простое отравление раздуть его вдвое. Внутри как будто что-то растягивало его, давило изнутри на стенку живота. Парень не понимал, что с ним происходит. Беннет лег на спину, ощущая, как его живот раскачивается от этих движений, и положил смуглую руку на середину выпуклого пупка. Он надавил на кожу и почувствовал, что она натянута как барабан. Похлопав по округлости, он услышал все те же булькающие и пузырчатые звуки. Они были хоть и звонкие, но слегка приглушенные, как от спелого арбуза. Юноше совсем не понравилось это. Его медленно начал охватывать страх, что что-то не так. Надавив на поверхность живота чуть сильнее, он ощутил под ладонью что-то округлое. Оно было твердым, и при каждом нажиме пальцев отдавало изнутри болезненным давлением. Спускаясь ладонью ниже, он нащупал еще одно округлое уплотнение. Оно было очень твердым, как камень. Кряхтя, он с трудом поднялся на ноги. Тяжесть внутри сместилась вниз, при этом больно качнув живот. — Молодец, Беннет, теперь от этой бурды у тебя еще и запор, — парень страдальчески глубоко вздохнул, наконец находя определение своему плохому самочувствию. Должно быть, газы, скопившиеся от несварения, были закупорены чем-то. Он не хотел в туалет, но понимал, что в ближайшее время было бы неплохо это сделать. Смирившись со своей участью и глобальным невезением, он вытащил рулон туалетной бумаги из подсумка и пошел искать укромный уголок среди коридоров. Чудовище недоумевало от странного поведения парня, поэтому незаметно поползло следом. Неужели началось? Ведь, по срокам, сегодня вполне может быть тот самый день. Рановато, конечно, но кладка вполне уже созрела в утробе юноши. Монстр предвкушал это событие, затаившись за углом. Найдя самый отдаленный угол, находившийся практически в полной темноте, даже днем, положив рядом с собой рулон, он спустил штаны до колен и встал на корточки, опираясь на свои бедра. Было неудобно из-за свисающего живота. Но как только он закончит, сразу станет легче, и эта проблема уйдет. Потужившись несколько раз, парень понял, что не ощущает ничего, кроме бурления и резей внутри. Тогда, надев штаны обратно, он решил попрыгать. Юноша где-то читал, что это ускоряет процес. Подпрыгнув от силы раз пять, он тяжело дышал. Очередная судорога и рези не прибавляли успеха в опорожнении. Еще раз потужившись, он понял, что ничего не выйдет. В прямом и переносном смысле. Расстроившись от своего бессилия, Беннет уже направлялся к себе в шатер, как на полпути в темных коридорах он резко почувствовал, словно внутри него что-то лопнуло с громким бульком. Живот сильно скрутило, и ему ужасно захотелось в туалет. Быстро повернув назад и вернувшись на то место, он присел на корточки, но по-прежнему ничего не выходило. Схваткообразная боль сильно сдавливала живот, а внутри что-то медленно продвигалось вниз по кишечнику. Беннет тужился, пытаясь продвинуть твердое образование, но оно спускалось ужасно медленно. Давление на кишечник было колоссальным. Парень то и дело стонал от давящей боли. Яйца медленно спускались узким полюсом вниз, сильно растягивая кишечник. На последнее яйцо в этой веренице давила слизистая пробка, которая, спускаясь, продавливала их к низу. Распирание усиливалось, парень уже начал жмуриться и сгибаться от этой невыносимой боли. Она пульсирующими непрекращающимися потоками исходила изнутри его живота. Когда яйца преодолели перемычку между тонким и толстым кишечником, он громко закричал. Что-то склизкое и тягучее полилось из его ануса и потекло по внутренней стороне бедра. Было больно. Очень больно, с каждым спазмом, что проталкивал с трудом кладку яиц. Они были большие и очень тяжелые. Юноша загнанно дышал, открыв широко рот. Внутри его живота все пылало и скручивалось. От натуги он сжал до побеления костяшки пальцев, корябая короткими ногтями кожу колен, на которые опирался. Яйца медленно спускались вниз, преодолевая изгибы кишечника, при каждой потуге Беннета. Его лоб покрылся испариной, а щеки стали красными. Чудовище следило за процессом из-за угла. Пока что его вмешательства не требовалось. Все шло по плану. Парень чувствовал, как что-то изнутри спускается в его таз, отчего желание развести ноги пошире только усиливалось. Икры занемели и ему пришлось встать. Блондин встал, согнувшись, и оперся на дрожащие колени. Его ноги разъезжались в стороны, а зубы скрипели от сжавшейся в напряжении челюсти. Это что-то все еще двигалось медленно по направлению к его анальному отверстию, раздирая парня изнутри. Живот стал багровым от натуги и вытянулся в овал книзу. Что-то очень твердое спустилось в его прямую кишку, растягивая ее ампулу, пока Беннет, кряхтя и тужась, не протолкнул это ниже. Оно уткнулось в кольцо сфинктера, начиная медленно раздвигать его, натягивая на себя. Парень тужился изо всех сил, проталкивая твердый тяжелый шар в своей дырочке. Но у него ничего не выходило. Он встал в просвете его ануса, чуть возвышаясь над кожей. Каждая потуга выталкивала яйцо наружу, но оно тут же проваливалось внутрь. Стенки ануса побелели, натягиваясь вокруг большого яйца, безумно растягивая парня. Ноги дрожали и разъезжались, отказываясь держать тужившегося юношу. Беннет обессилено закричал от боли, всем своим весом приседая к земле, стараясь хоть как-то продавить яйцо. Но оно не поддавалось. Увидев побледневшее и мокрое от пота лицо задыхающегося Беннета, монстр понял, что растяжки ануса не хватило, и яйца застряли в анальном проходе парня. Нужно было действовать. Он обещал помочь. Выплыв из-за стены, чудовище потянуло свои щупальца к горячим рукам и ногам парня, который был шокирован и все еще испытывал слишком большое давление боли, чтобы дать хоть какой-то отпор. Массивные щупальца оплели его запястья и подхватили под колени, разводя навесу широко в стороны ноги юноши. — Кто ты и что тебе нужно…ааай? Аааргг…пусти меня!..мммх, — кричал парень от боли, натягиваясь вокруг яйца в очередной схватке. Но монстр не понимал его, и уж тем более не умел говорить. Он оплел Беннета, закручиваясь одним щупальцем вокруг живота и надавливая на него, стараясь выдавить яйца из парня. Но живот лишь пружинил и сопротивлялся под его щупальцем. Болезненные крики и стоны разносились по темным коридорам пещеры. Потрогав широко раскрытый анус юноши, в просвете которого встало яйцо, монстр попытался растянуть стенки еще больше, протиснувшись между поверхностью яйца и растянутыми мышцами. Беннет замычал от боли, стискивая зубы. Поняв, что так ничего не выйдет, монстр затолкнул щупальцем выпирающую часть яйца обратно внутрь. Беннет сжался, повиснув на его конечностях с широко разведенными ногами. Он тужился даже когда яйца протолкнулись обратно внутрь его утробы. Оказавшись внутри сжимающейся прямой кишки, монстр выпустил большое количество склизкой смазки, обволакивая ей каждое из багровых яиц. Усилив давление на пульсирующем большом животе парня, чудовище вынуло щупальце. Под этим давлением при очередной сильной потуге скользкое шершавое яйцо протолкнулось сквозь анус юноши и с громким чпоком упало на подставленное щупальце монстра. Натянув стенки анального отверстия, стали выходить и остальные яйца, останавливаясь на несколько мгновений в самой широкой своей части, от чего Беннет каждый раз содрогался в болезненной судороге, пока не осталось последнее, самое большое яйцо. Его парень не мог продавить, даже с помощью усилий чудовища. Оно давило на живот Беннета, растягивало его анус, но все бесполезно. Парень тоже, сколько бы ни тужился, не мог протолкнуть его ни на сантиметр. Оно вклинилось намертво. Видя, что блондин начинает терять сознание от боли, и кровь, капающую из максимально натянутого ануса, оно вспомнило действия парня до этого и то, что тот делал, чтобы протолкнуть в себя горлышко кувшина. Оплетя болезненно стоящий член Беннета, оно начало амплитудно водить по нему вниз и вверх щупальцем. Последнее яйцо болезненно давило на простату, и от такой двухсторонней стимуляции парень быстро кончил, содрогаясь всем телом. Его анус расслабился, а мышцы смогли вытолкнуть последнее, седьмое яйцо, пойманное чудовищем. Громко и протяжно закричав, Беннет потерял сознание, проваливаясь в темноту.

***

Очнулся он от яркого солнечного света, лежащим под большим раскидистым дубом. Он не чувствовал боли. Он вообще не чувствовал ничего, кроме абсолютной легкости и слабости в своем теле. Живот был плоским, а анус слегка пульсировал отдаленными ощущениями. Но даже так, он чувствовал покой, и ему было хорошо. Наконец-то он чувствовал спокойствие и щекотание колышущийся от теплого ветерка низкой травы. Полежав так еще немного, Беннет осторожно встал и стал спускаться со склона гор буревестника. Вдали виднелись нарядные массивные ворота Мондштадта. В итоге он нашел приключения. Хотя, вряд ли ими можно было гордиться, или рассказать о них кому-нибудь. Вот только командир отряда Бенни никогда не унывает и не опускает руки. Улыбнувшись самому себе, Беннет покрепче перехватил свою наплечную сумку и побрел в сторону города, навстречу очередным приключениям…