Секреты ночных коридоров

-Вот возьми, я успел поймать только одно письмо. – молодой человек протянут конверт. -Спасибо… Сэр. Конверт был один.- Эли немного засмущалась. -Как тебя зовут? Не поможешь мне отправить письма? – он протянул девушке два конверта и она положила их в карман. -Да. Конечно. Я Элисон. А вы, куратор, верно? Из Дурмстранга. -Я Мартин, и да я приехал со студентами. – молодой человек, пошел рядом с девушкой в сторону совятни. -Вам нравится у нас? -Да, я рад, что меня пригласили курировать студентов. Поднимаясь по лестнице в совятню, Элисон засомневалась, что сова отнесет письмо. -Знаете из-за этой погоды совы вряд ли куда-то захотят лететь. -Скорее всего. У тебя было что-то важное? – спросил Мартин. -Нет, вовсе нет. Просто письмо…Ничего важного. -девушка всё еще смущалась, от неожиданного столкновения. Спустившись по ступеням молодые люди разошлись в стороны. -До встречи, мисс… - на прощание сказал Мартин, а девушка кивнула в ответ. Элисон вспомнила, что сегодня обязательно нужно сходить в кабинет зельеварения, ведь там стоит аконитовое зелье, пока что без аконита. Спустившись в подземелье, она увидела, что Гарри уже помешивает зелье. -Привет, я успела? – задыхавшись спрашивала Элисон. -Да, кажется наше зелье вышло превосходным. – Гарри был максимально позитивным. -Здравствуйте, студенты Гриффиндора. Как успехи? – подошел профессор Снегг. -Мы, мы думаем вы оцените. У нас всё готово. -Я буду проверять завтра во время урока. Будьте готовы… - и он удалился в свою коморку со скляночками. Гарри и Эли решили скорее убраться из подземелья. И сразу пошли на урок Защиты от темных искусств, к Амбридж. Ещё перед началом учебного года, ходило много слухов, о Долорес Амбридж, к примеру, что она с пылкой страстью работала на министра магии, и была не самым добрым человеком, то что она теперь преподает в школе Хогвартс, точно не просто так, что-то ей нужно. Во время урока Амбридж рассказала о важности СОВ, и что дальнейшее обучение полностью зависит от этого экзамена. Пришлось много записывать. После занятия эмоции отсутствовали, возможно было только раздражение, ведь такой важный предмет и почти без практического применения, это не справедливо. Элисон думала о том, что