Проект Э.Р.И.К.

Весь оставшийся день Кайл не встречает Эрика. Это странно. Подобная импровизированная вспышка агрессии совсем не в стиле Картмана. Обычно он более расчётлив. Во время обеда и каждый раз при выходе в коридор Кайл всегда дважды проверяет, что Эрик не наблюдает за ним откуда-нибудь из-за угла. Мысль о том, что тот отчебучит подобное и не станет после этого его преследовать, чуть ли не страшнее, чем если бы он и правда стал его преследовать. Дорога из школы до дома Стэна наполнена желанием рассказать о случившемся. Однако Кайл этого не делает. Как бы странно это ни было и как бы странно он себя из-за этого не чувствовал, он не хочет впутывать Стэна во что-то, что может даже не быть… проблемой? Блять, Кайл не знает. Он не имеет ни малейшего понятия, что обо всём этом думать. Всякий раз, когда он пытается что-то понять, его брови от усилий сдвигаются к переносице. Стэн несколько раз останавливается и прерывает свою речь, чтобы поинтересоваться о его самочувствии. И всё равно Кайл ни о чём не рассказывает. Спустя шесть часов мучительных размышлений Кайл наконец решает, что это не важно. Что бы ни случилось, что бы ни значило произошедшее, это не имеет значения. Если Эрик снова к нему приблизится, тогда Кайл сможет обратиться к кому-нибудь. Прямо сейчас это не важно. Когда они добираются до дома Маршей, Стэн открывает дверь и оставляет её распахнутой для друга. Тот заходит внутрь следом и разувается, позаботившись о том, чтобы аккуратно отставить ботинки с дороги. Стэн отпинывает свою обувь в сторону, скидывая рюкзак у двери. Он бредёт на кухню, наверное, что взять что-нибудь перекусить. Так он обычно делает перед тем, как они тусуются после школы. Такая вот крохотная рутина. Кайл закрывает входную дверь, положив рюкзак на пол. Вдруг вспомнив о карандаше, он вытаскивает одолженную вещь и расстёгивает передний карман рюкзака Стэна, намереваясь вернуть предмет. Его рука натыкается на что-то гладкое и пластиковое. В замешательстве, мальчик вытаскивает эту штуку — что наверняка грубо с его стороны, но пофиг —, чтобы выяснить, что это такое. Аспирин. Ох. Окей. Кайл возвращает его на место и застёгивает молнию обратно. Он сбрасывает с себя куртку и накидывает её на перила лестницы. Как только все дела улажены, Кайл отправляется за Стэном. Они почти сталкиваются друг с другом, когда тот выходит с кухни с яблоком в руке. Стэн чертыхается, прожёвывая кусок яблока и подняв свободную руку, чтобы прикрыть рот. — Вот блин, — говорит он. — Прости, я не хотел тебя вот так подрезать, чувак. — Да ничего, — Кайл сдвигается вправо, чтобы пройти мимо, но у Стэна, должно быть, возникла та же мысль, потому что он подвинулся в том же направлении. В одно и то же время они шагают в сторону, но лишь снова встают друг у друга на пути. Это сбивает с толку, они оказываются в замкнутом кругу, пока Кайл не вскидывает руки в воздух, разворачиваясь на сто восемьдесят, и не направляется к дивану. — Я сдаюсь! — Оу, чего? Нет, — теперь, когда Стэн прожевал яблоко, он говорит более членораздельно. — Не сда… Кайл плюхается на диван, сложив руки на груди. —… вайся… Воцаряется тишина. Стэн подходит к дивану и усаживается рядом. Он вертит яблоко в руке, осматривая его на предмет чего-то. Кайл не уверен. Он просто наблюдает за тем, как Стэн возится с едой, подкидывая яблоко между ладонями. Вскоре Марш замечает, что Кайл пялится. Брофловски смущённо отворачивается. Он убеждён, что Стэн способен читать его мысли, но это противоречит здравому смыслу. Стэн обычно немного туго соображает, и сейчас не исключение. Стэн протягивает яблоко. — Хочешь? — предлагает он. Кайл корчит гримасу. — Нет, спасибо, — Брофловски отодвигает яблоко обратно к Стэну. — Уверен? Ты смотрел на него таким голодным взглядом. Пусть Стэн и говорит так, он больше не пытается снова поделиться с другом. Напротив, он откусывает ещё кусочек, задумчиво его прожёвывая. Кайл прикрывает глаза, откидывая голову на спинку дивана и слегка сползая вниз, ссутулившись. — Я не смотрел на яблоко, — бормочет Кайл. Стэн мычит. — Прости, что ты сказал? Кайл мог бы отмахнуться от этого, как от чего-то неважного. Он мог бы не обращать внимания или сказать, что это не имеет значения, или притвориться, что он ничего не произносил, но он этого не делает. Парень запускает пальцы в волосы, почёсывая кожу головы. Он пытается расчесать пряди, но пальцы путаются в спутанном участке. Он морщится, не ожидая подобного, хотя стоило бы. Ёбаные кудри. — Я не смотрел на яблоко, — повторяет Кайл, открывая глаза и глядя в потолок над собой. Он помнит, как смотрел на этот же чёртов потолок, когда накурился вместе со Стэном. Эта мысль будоражит что-то внутри. Он хочет вырвать яблоко из руки Стэна. Хочет взобраться ему на колени и засунуть свой идиотский язык Стэну в рот. Вот, что, блять, он хочет сделать. Вот по чему он изголодался. С горящей от стыда головой Кайл соскальзывает ещё ниже, растирая ладонями лицо. Что-то шуршит, но из-за закрытых глаз он не видит, от чего исходит звук. — Ох, — немного глуповато отзывается Стэн. Проходит ещё время, прежде чем Кайл слышит отчётливый звук, с которым зубы впиваются в яблочную мякоть. Ещё секунды. Ещё минуты. Спустя ещё два укуса Стэн наконец спрашивает: — Хочешь об этом поговорить? Да. Ответ — да, он хочет об этом поговорить. Больше всего на свете он хочет поговорить. Он хочет сбросить тяжесть с груди, поделиться с кем-нибудь, признаться, что испорчен подобными мыслями о своём лучшем друге. Он хочет поплакать и свернуться калачиком, и чтобы Стэн был рядом и поддержал его. Он хочет завернуться в свитер Стэна, прижаться к его груди и постараться придумать, как классифицировать его запах. Но произносит он: — Нет, я не хочу об этом говорить. И Стэн слишком, блин, уважительно относится к его словам, чтобы настаивать, поэтому так всё и останется. Они больше об этом не заговорят. Давление продолжит нарастать, пока не раздавит его, а что потом? Кайл не может представить мир, где не чувствует себя так, как чувствует прямо сейчас. Но, опять же, возможно, это из-за того, что всё кажется таким всеобъемлющим. Всё нормально, только когда Кайл под кайфом. — Можно мы покурим? — просит Брофловски, убирая руки от лица. Он смотрит на Стэна с надеждой. Тот замирает с открытым ртом и поднесённым к нему яблоком, глядя на друга широко раскрытыми глазами. Убрав еду ото рта, Стэн быстро жуёт и кладёт наполовину съеденное яблоко на журнальный столик. — Серьёзно? — спрашивает он, изогнув одну бровь. — Серьёзно, — отвечает Кайл. Он наклоняется вперёд, опираясь локтями на колени и пытаясь посмотреть на Стэна как можно более небрежно-умоляюще. Может быть, он немного играет на сочувствии, как бы глупо это ни звучало — и как бы ужасно это ни звучало, Кайлу плевать. Его лёгкие жаждут этого ощущения, а разум жаждет расслабленной энергии, что само по себе немного оксюморон, но это правда. Кайл мысленно перебирает в голове то, что лучше сказать. Как ему достичь желаемого, как быть достаточно убедительным. Кайл заставляет себя сделать паузу, сжав губы в тонкую линию. Затем он произносит: — Нам не обязательно это делать, если ты не хочешь, просто… ну, знаешь, было бы круто разделить что-то вместе. Стэн замирает. Он жуёт внутреннюю сторону щеки, так что, наверное, замирает не совсем верное слово, но в остальном он больше не шевелится. Кайл знает, что он сомневается. Он обдумывает это, верно? Кайл не может определить, когда у него самого возникла эта мысль, но его переполняют все эти странные… чувства. Желания. Отличные от тех, с которыми он имел дело все прошлые годы, отличные от того, к чему он привык. Эти новые желания высечены в нём, они заставляют его руки дрожать от осознания, что он может это получить. Он знает, что может. Стэн поднимается с дивана и уходит из гостиной на кухню, чтобы достать травку из места хранения, и Кайл — блять, Кайл чувствует облегчение. Это странно. Правда же? Странно. Из окна льётся свет. Ещё только ранний полдень, стрелка часов едва ли приближается к четырём часам, а они уже собираются курить косяк. Какое бы чувство вины в нём ни вызвало первое употребление наркотика, оно быстро переросло в нечто иное. Кайл качает ногой, прожигая взглядом яблоко Стэна. Оно окисляется, становится коричневым в ямках, оставленных зубами. Мысль об этих сжатых частицах вызывает в нём страх, это отвратительно — достаточно, чтобы ему физически стало тошно. Его лицо горит, сердце тяжело стучит в груди, вбивая в каждую клеточку его тела параноидальный ритм ужаса. Всё зудит. Мальчик впивается ногтями в запястье, пытаясь соскрести это ощущение со своей кожи, но не получается. Боль помогает только на долю секунды, после чего он чувствует, что ему нужно больше, дабы искупить окружающие его мерзости. Потому что так и есть, да? Ему мерзко от окружения, пусть и временно — и пусть во всех аспектах это нереально. Противное. Тошнотворное. Ты больной. Кайл подскакивает с дивана, намереваясь побежать и запереться в ванной, чтобы хоть как-то переждать волну ужаса. В груди тесно. Ему здесь ничто не подконтрольно, да? Здесь у него нет никакого контроля. Он раб этих мыслей, приходящих в голову, этих грязных мыслей, гниющих у него внутри, заставляющих его чувствовать себя вот так, и он думает… Я тебя ненавижу. Кайл обходит диван и хватается за ткань его спинки. Что-то в его теле перестаёт работать, что-то в голове перестаёт принимать сигнал — что-то ломается. Его очаровывают размытые очертания лестницы, где ступени пересекаются с перилами и соединяются со стеной. Внезапно он осознаёт существование покрытого ковром пола под ногами. В ушах звенит, и он чувствует давление в черепе, из-за которого глаза собираются в кучку. Может быть… Может быть, ему стоит уйти. Он не узнаёт самого себя. Не узнаёт ничего вокруг. Почему он здесь? Мне стоит пойти домой. Но он не может мыслить здраво. Он не может найти в себе силы забрать куртку или надеть обувь, или выйти, или — чёрт, даже сделать всего один шаг от дивана. Кажется, его тошнит, но он не очень уверен. Возможно, это край. Возможно, ему стоит уйти домой. Возможно, ему стоит сдаться. Это его предел? Кажется, что он достиг своего предела. Это его предел. Это не по-настоящему. Ему кажется, что он наблюдает за собой со стороны. Как же это смешно? Второй раз за день Стэн наконец появляется из кухни. Как и раньше, он выходит с предметом в руке — но в этот раз это косяк. Честно говоря, Кайл замечает косяк раньше, чем Стэна, и он думает, что есть в этом факте нечто тревожное, но ему всё равно. Парень отпускает спинку дивана и подходит. Он забирает косяк из руки Стэна, на секунду восхитившись тем, что тот уже зажжён. Кайл солидно затягивается, перед этим отвернувшись от Стэна. Убрав косяк ото рта, он задерживает дыхание. Пауза. Пауза. Пауза. Кайл выдыхает. Такое ощущение, словно дым покрывает его язык и тёплым облаком просачивается наружу. Это приятно. Он знает, что это нелепо, но ему уже становится лучше. — Господи боже, — Стэн хлопает друга рукой по плечу. Естественной реакцией для Кайла было бы вздрогнуть, но не в этот раз. Он чувствует себя неплохо, нормально. Косяк хорошо лежит в руке. Он так естественно соприкасается с губами, так правильно. Это правильно. — А ты прям очень хотел покурить, да? Кайл кивает, мягко мыча. Он разминает плечи, прижавшись головой к шее Стэна. Он ждёт, что тот напряжётся, подскочит или ещё чего, но нет. После секунды колебаний Стэн корректирует руку, обняв Кайла за плечи. Глаза Брофловски закрыты, поэтому он не видит друга, но точно чувствует, как Стэн вынимает косяк из его руки и тоже затягивается. Кайл совсем не против, когда рука Стэна опускается на его талию, крепко её сжимая.