Жаркий отпуск

Хью очень волновался перед походом в кафе-бар. Он знал, как будет выглядеть их появление, знал, что не обойдется без подколов и перешёптываний, поэтому старался подготовиться не только внешне, но и морально. Он искупался, зачесал волосы с помощью небольшого количества геля и стал одеваться. К кофте Мадса он подобрал идеально подходящие чёрные джинсы. Они были далеко не классическими, без малейшего намёка на строгость, что, в свою очередь, заставляло выглядеть Хью гораздо моложе и привлекательнее. Плотная джинсовая ткань любовно облегала его тело в самых необходимых местах, подчёркивая фигуру британца со всех, самых привлекательных ракурсов. Хью, может, и чувствовал, что совершенно не мог прочесть мысли и намерения Мадса, но был далеко не идиотом, поэтому прекрасно видел, как датчанину нравилось пялиться на его задницу. Да что уж там, это видел не только он, но и вся их многочисленная армия поклонников, то и дело присылавшая ему эти стоп-кадры, как будто он сам был не в курсе происходящего. Но больше всего на все эти, казалось бы, компрометирующие фото, поражала реакция самого Миккельсена, который не только не смущался, но и активно продолжал пялиться на формы Хью с ещё бо́льшим завидным постоянством. Покрутившись у зеркала, Дэнси поймал себя на мысли, что он не видел ни одного подобного кадра с какого-нибудь мероприятия или отпуска, где Мадс точно так же смотрел бы на свою жену. И да, пусть это было чертовски неправильно, но Хью просто не смог удержаться от самодовольной улыбки. Это знание заставляло внутри что-то приятно сжаться, а сердце заработать в ускоренном ритме, посылая по организму чувство тепла, комфорта и собственной важности. До прихода Мадса оставалось буквально несколько минут, а Хью так до конца и не собрался. Он поправил волосы, стряхнул с брюк невидимые пылинки и потянулся к полочке на зеркале, взяв в руки прозрачный пузырёк со своим парфюмом. Покрутив его в пальцах несколько минут, Дэнси поставил его обратно, так и не воспользовавшись. Он не знал, почему, не мог понять, по каким именно причинам ощущал это глупое иррациональное чувство, но был полностью уверен в том, что хочет чувствовать на себе только запах Мадса, которым насквозь была пропитана его кофта. Он казался таким тёплым, таким уютным, таким родным, что заглушить его было бы попросту преступлением. Взглянув на время, Хью быстро надел на себя чужую кофту и снова бросил быстрый оценивающий взгляд на своё отражение. Она явно была ему чуть большевата в длине и немного свободна в плечах, но эта лёгкая небрежность лишь добавляла ему некой хрупкости. Дэнси не мог сказать, почему именно, но рядом с датчанином ему нравилось ощущать себя именно так. Он не боялся показаться меньше, слабее, беззащитнее, словно это было чем-то нормальным, чем-то абсолютно правильным. Ему нравилось то, как Мадс вёл себя с ним, как он смотрел на него, словно он действительно что-то желанное и чертовски важное, как оберегал его, заботился, ухаживал, как не давал скучать, смешил, подбадривал и искренне наслаждался его обществом. Да, на подсознании безусловно крутились мысли, что это не правильно, что не должен взрослый мужчина получать удовольствие от ощущения собственной уязвимости перед кем-то более сильным, смелым, решительным, дерзким, настойчивым, наглым… Но эти мысли сразу же улетучивались, как только Дэнси ловил на себе голодный и игривый взгляд карих глаз, который из раза в раз заставлял его чувствовать себя добычей. И он просто не мог оспорить тот факт, что это чувство его чертовски возбуждало. Через минуту в дверь раздался стук, и после устного приглашения Мадс вошёл внутрь. У Хью была дурацкая привычка не запирать номер на магнитную блокировку, хотя, по большому счёту, волноваться было особо не о чем. Они жили в престижном отеле, где персонал явно не потерпел бы воровства, но, тем не менее, при выходе из номера, Хью всё же не рисковал и запирал магнитную защёлку. Пройдя внутрь, Мадс, словно по-хозяйски, осмотрелся по сторонам, оценивая обстановку, а затем остановил изучающий взгляд на Дэнси и расплылся в довольной улыбке. — Прекрасно выглядишь, Хью. — Это комплимент мне или своей одежде? — Дэнси смело заглянул в карие глаза датчанина и игриво приподнял бровь. — Если бы это был комплимент одежде, то я не думал бы о том, что её на тебе слишком много. — А ты об этом думаешь? — вся смелость Хью тут же улетучилась, сменяясь предательским румянцем, что сделало его голос более тихим и кротким, но, тем не менее, он всё же позволил себе задать этот, достаточно смелый вопрос, хоть и был абсолютно уверен в том, что Мадс продолжит их маленькую игру фраз с двойным дном и никогда не ответит на такую провокацию прямо. — Конечно, — ухмыльнулся датчанин. — Хоть вечера на Кубе и бывают достаточно прохладными, но всё же, ты можешь запариться, поэтому, наверное, мне стоило дать тебе что-то менее тёплое. «Ну конечно же, снова выкрутился, грёбаная святая невинность. Давай, а теперь перекрути всё в свою пользу, как это всегда и бывает!» — А ты про что подумал? — игриво добавил Мадс. «Бинго, блять!» — О том, что ты становишься предсказуемым, — Хью дерзко улыбнулся и прошёл мимо Мадса к выходу, но тут же замер, так и не успев открыть дверь, из-за сильного, звонкого и обжигающего шлепка по заднице. — Это, чтобы ты не дерзил, — подмигнул датчанин и, открыв дверь номера, пропустил ошарашенного Хью вперёд. — Ну, и чтобы не быть таким предсказуемым. Хью закусил губу, стараясь скрыть шумное участившиеся дыхание и молча направился к лифту. Да, он знал, что все границы между ними были разрушены ещё в бильярдном зале, когда он сам, лично, стыдливо поскуливал, вжатый в игровой стол тяжестью чужого тела, при этом совершенно недвусмысленно потираясь о весьма внушительную эрекцию своего «лучшего, мать его, друга». И, тем не менее, этот шлепок всё равно казался неким откровением, словно Мадс окончательно заявил свои права на его тело. И это тоже чертовски возбуждало. К чести Мадса, он всё же завёл лёгкий непринуждённый разговор, поэтому дорога в кафе-бар не показалась для Хью маленькой вечностью. Спустя несколько минут они добрались до назначенного места и вошли внутрь. Перед ними открылся вид на просторный зал в светло-золотых тонах с приятной живой музыкой и огромной террасой, находящейся за плотными шторами, вокруг всего периметра заведения. На входе их тут же встретил официант и, услышав фамилии, проводил до нужного столика, где их уже ожидали. — А вот и наши мужья-убийцы, — поприветствовал Фуллер, вызвав лёгкое улюлюканье у всех собравшихся за столом. — Брай, лучше не бесить человека, которому платят за то, чтобы он играл нестабильного эмпата, постоянно думающего об убийствах, — подмигнул ему Хью и присел на стул, любезно отодвинутый для него Мадсом. Все рассмеялась, а затем уткнулись в меню, обсуждая планируемый заказ. Неожиданно Дэнси вдруг поймал на себе весьма удивлённый взгляд Фишбёрна, который абсолютно точно узнал надетую на Хью толстовку. Не дожидаясь компрометирующего вопроса, Дэнси первым нарушил тишину: — Даже не пытайся заставить меня это объяснять. Фишбёрн шутливо поднял руки, как бы показывая свою капитуляцию, а затем всё же ответил: — Иногда всё понятно без объяснений, приятель. Жена вон постоянно мои шмотки таскает, поэтому я считаю, что это даже мило. Джина тут же игриво пихнула мужа в плечо, с просьбой перестать смущать мальчиков, а Хью, незаметно для остальных, показал ему в ответ средний палец, вызвав у Лоренса раскатистый смех. Ну, а действительно, чего он ожидал? Что придёт в его кофте, и никто этого не заметит? Естественно, заметили все. Девочки лишь хихикнули и быстро переглянулись, Фуллер одобрительно хмыкнул, хлопнув Мадса по плечу, как будто хваля за что-то, известное только им двоим, Аарон покраснел и пнул под столом Скотта, который тут же просиял широкой улыбкой, ну, а Фишбёрн, естественно, был тем самым, кто озвучил общее предположение вслух. Хью изо всех сил старался не краснеть, ведь по сути, ничего такого, что они все себе напридумывали, между ними с Мадсом не было, а с другой стороны, даже если бы и было, то это вообще не их дело… «Чёрт. А ведь могло бы быть…» — подумал Дэнси и закусил губу. Тогда хоть было бы не так обидно чувствовать на себе все эти взгляды, ведь они были бы уже не безосновательными, а вполне заслуженными. Мадса сложившаяся за столом ситуация и вовсе, казалось, совершенно не смущала. Он с полным спокойствием и самодовольной улыбкой рассматривал меню, то и дело поясняя девочкам, какое из блюд непременно стоит попробовать. Что уж говорить, чёртов сукин сын даже оделся ему в тон. На нём были тёмные джинсы и плотная чёрная рубашка поло, которая не только облегала его красивое подкаченное тело, но, как и дневная рубашка, открывала вид на сильные жилистые руки, от которых Хью, при всём своём желании, просто не мог оторвать взгляд. Всё чаще и чаще он позволял себе думать о том, что могут сделать с ним эти самые руки и какое удовольствие они могут ему подарить. Словно считав его мысли, Мадс повернулся, но не стал комментировать то, что подловил Хью на столь пристальном внимании, вместо этого лишь позабавленно ухмыльнулся и поинтересовался у него, что бы тот хотел добавить в список заказа. В течение следующих нескольких часов они наслаждались вкусной едой, потрясающим терпким вином, приятной музыкой и лёгким позитивным общением, вспоминая испорченные дубли, смешные ситуации со съёмок и различные казусы, которые случались с ними в этот период. Когда все уже изрядно выпили, разговоры плавно перетекли с профессиональных на более личные, что, в конце концов, привело к теме мужских и женских измен. За столом шло активное обсуждение, споры, все норовились высказать свою точку зрения касательно данного вопроса, и всё бы было ничего, пока Джиллиан не попросила Мадса озвучить своё мнение на этот счёт, а тот с удовольствием не поддержал беседу: — Сложно ответить за всех, но в моём понимании, если человек действительно по-настоящему любит, то он никогда не позволит себе изменить, потому что изменяя своей второй половинке — он, прежде всего, предаёт искренность собственных чувств и убеждений, выставляя себя слабой личностью, не отвечающей за свои слова и поступки. И вот тут в голове Хью, пронеслись сразу тысячи мыслей за один раз. С одной стороны, он был счастлив, что Мадс придерживается подобных взглядов и суждений, а с другой… С другой стороны эти слова обесценивали все его действия по отношению к нему, как будто все они не имели никакого значения, поэтому Миккельсен их даже не рассматривал в контексте измены своей жене… Хью был уже достаточно расслаблен после пары бокалов вина и прекрасно понимал, что не сможет вести конструктивный диалог, ведь вряд ли у него получится скрыть раздражение и обиду в собственном голосе, поэтому, попросив прощения и сказав о том, что ему нужно позвонить, он встал из-за стола и вышел на террасу. С балкона, находившегося за плотными золотыми шторами, открывался потрясающий вид на ночной город. Повсюду мелькали огни, неоновые вывески, а по оживлённым маленьким улочкам, ходили люди, создавая впечатление, что Куба совсем не спит. Хью облокотился на перила и тяжело вздохнул, думая о том, каким он был идиотом, что ещё буквально сегодня днём допускал мысли о возможном развитии их с Мадсом отношений. Но, как и многие другие несбыточные мечты — она также вдребезги раскололась, ударившись о самое разрушительное препятствие — реальность. И как бы он ни старался, от этого осознания под рёбрами что-то предательски защемило, заставив глаза нещадно защипать. На террасе не было безлюдно, посетители то и дело выходили на балкон за тем, чтобы поговорить по телефону, покурить или же просто подышать свежим воздухом, однако отсутствие освещения и огромная площадь балкона, всё же дарили ложное чувство необходимой уединённости, от чего Хью, хоть и немного, но становилось легче. Неожиданно вокруг что-то незримо изменилось. Дэнси не знал, как именно это работает, но он всегда словно спиной чувствовал приближение Мадса. Вот и в этот раз ему даже не пришлось оборачиваться, чтобы понять, что Миккельсен находится прямо позади него. Он не подкрадывался, напротив, просто не хотел нарушать иллюзию чужого уединения. — Мм, буклет не обманул, здесь и впрямь открывается поистине прекрасный вид, — шутливо произнёс датчанин, всё ещё стоя у Хью за спиной. Дэнси в ответ лишь фыркнул и, послав к чёртовой матери все эти фразочки с двойным дном, всю эту игру, в которую они играли больше года, решил «вскрыть карты» и наконец поиграть в открытую, перестав прятаться за двусмысленностями: — Ты про вид на ночную Кубу или про мою задницу?! — Хью не нужно было видеть лицо собеседника, чтобы почувствовать его хищную ухмылку. — Какой бы красивой ни была Куба ночью, она не может сравниться с тем, что я вижу сейчас прямо перед собой. Дэнси обернулся через плечо, окинув Мадса быстрым взглядом, приподнял бровь и снова отвернулся, уставившись куда-то вдаль. Самодовольный засранец даже не попытался скрыть тот факт, что откровенно пялился. Мадс понял, что Хью больше ничего не ответит, поэтому решил продолжить диалог: — Вышел подышать свежим воздухом? — Вышел, чтобы побыть в тишине, — Хью не сводил глаз с горизонта, но почувствовал, что Мадс тоже подошёл к перилам и встал по правую руку от него, аккуратно коснувшись его предплечьем. Это незначительное прикосновение тут же отозвалось приятным теплом, словно дав Хью надежду на то, что он не один и от этого стало ещё обидней. — Иногда искусство заключается в тишине, а не в шуме. — Приберегите цитаты для четвертого сезона, доктор Лектер. — Обязательно, — Мадс склонил голову вбок, словно в попытке спровоцировать Хью на зрительный контакт, но британец всё так же продолжал безучастно всматриваться вдаль. — Если и ты оставишь свою милую дерзость для Уилла. Дэнси снова фыркнул и покачал головой. Он мог продолжать и дальше отмалчиваться, но было очень сложно подавить в себе тихую ярость и обиду, тем более, после нескольких бокалов вина. Он поёжился, пытаясь прогнать лёгкую нервную дрожь во всём теле, а затем начал думать, как правильно сформулировать свою мысль, придать ей нормальную форму, потому что всё, что он хотел высказать — прозвучало бы как истерика обиженной женщины, которой ясно дали понять, что выше статуса любовницы она никогда не поднимется. В тот момент, когда Хью уже набрал воздух в лёгкие для последующей гневной тирады, Мадс аккуратно приблизился и нежно взял его кисть в руки, увидев, что британец дрожит. — Для чего это, Мэсс? — Что ты имеешь в виду? — Мадс принялся нежно поглаживать зажатую в его руках ладонь, словно пытался согреть, успокоить или утешить. — Всё это! Ты прекрасно понял, о чём я. — Тебе не нравится? — промурлыкал Мадс и принялся растирать руку Хью, чуть выше запястья. — Я разве это сказал? — Мне прекратить? — А ты этого хочешь? — А ты как думаешь? — Хватит, — прошипел Хью, разорвав прикосновение. — Пожалуйста, хватит. Мы можем вечно отвечать друг другу вопросом на вопрос, но я слишком устал для всего этого дерьма, поэтому просто уйди. — Я пытался уйти, правда пытался, но понял, что это гораздо выше моих сил. — Мне казалось, что ты чётко озвучил свою позицию за столом, дав мне понять, что всё происходящее между нами — не более, чем обычный фарс. — Хью отвернулся в другую сторону и зажмурил глаза в попытке сдержать слёзы, но понял, что у него ничего не вышло, ощутив обжигающие влажные дорожки, оставшиеся на его щеках. В этот момент, Мадс снова приблизился и аккуратно, будто боясь спугнуть, снова встал позади Хью. Прижав его весом собственного тела к перилам, датчанин поставил обе руки по правую и левую сторону от него, словно окончательно заключая британца в ловушку, как и тогда, около бильярдного стола. — Какой же ты глупый мальчик, — прошептал Мадс и зарылся кончиком носа в волосы Хью. — Ну кто тебе сказал такую глупость, что я говорил все те слова о своей жене? Хью резко повернулся через правое плечо и уставился в тёмные глаза датчанина, которые ночью казались практически чёрными. Ему было совсем не важно, как они с Мадсом выглядели со стороны или то, что их могли застукать в такой позе. Единственное, что сейчас имело значение — это сказанные Мадсом слова, смысл которых совершенно отказывался доходить до сознания брюнета. — Что… что ты имеешь в виду? — прошептал Дэнси и снова отвернулся, прикрыв глаза от ощущения приятного и такого родного тепла за своей спиной. Он снова задрожал, пытаясь сдержать срывавшиеся с губ всхлипы, чтобы не выглядеть таким уязвимым, каким он чувствовал себя в эти последние несколько минут. — То, что я влюбился в тебя ещё два года назад, — Мадс произнёс это признание совсем тихо, практически на ухо, продолжив всё так же водить кончиком носа по кудрявым каштановым волосам. — Сначала, в течение первого года, я правда пытался избавиться от этих мыслей, но когда понял, что это бесполезно — сразу же ушёл от жены, ведь моё сердце выбрало тебя, Хью, и мне совершенно не хотелось изменять этому выбору. На этот раз Дэнси задрожал гораздо сильнее, после чего почувствовал лёгкие, успокаивающие прикосновения губ датчанина к своей шее. Мадс целовал его настолько аккуратно, настолько нежно и трепетно, что Хью и представить себе не мог, как он жил без этих необходимых и таких уютных прикосновений до этого момента. — Почему ты не сказал о своих чувствах раньше, если ты уже год, как был свободен? — Хью не выдержал, и на этот раз окончательно развернулся всем корпусом, оказываясь с Мадсом лицом к лицу. — Зачем? Чтобы потом чувствовать свою вину в том, что разрушил твою семью? Я не хотел этого, поэтому просто оставался рядом. — Мадс снова прислонился губами к шее брюнета, заставив Хью тихонечко застонать и откинуть голову назад, ещё больше подставив чувствительную кожу под приятные и такие обжигающие прикосновения. — Но сегодня, когда ты сказал мне, что вы с Клэр расстались, я понял, что не собираюсь больше ждать ни минуты. Я люблю тебя, Хью, и люблю уже очень давно. Дэнси так и не нашёл в себе силы ответить, вместо этого он просто подался вперёд и накрыл губы датчанина своими, оставив на них робкий, неуверенный и почти целомудренный поцелуй, а затем отстранился и испуганно заморгал, осознавая, что он только что натворил. Мадс позабавленно хмыкнул и возобновил поцелуй, на этот раз завладев чужими губами по-настоящему. Он нежно покусывал и посасывал каждую из них, пока не ощутил, что Хью разрешил углубить ласку и открыл рот чуть шире, позволив Мадсу переплести их языки вместе. — От тебя пахнет мной, — прошептал датчанин в чужие губы и улыбнулся, почувствовав, как Хью неохотно разорвал это сладкое прикосновение. — Мэсс, нас могут увидеть и я… пока… ну в общем… — Я не давлю на тебя, Хью, я понимаю, что тебе нужно время, чтобы привыкнуть и принять решение. — Мадс оставил на линии его подбородка ещё один невесомый поцелуй и выпустил Хью из кольца собственных рук, становясь рядом на вполне приемлемую «дружескую дистанцию». — Я принял решение ещё в тот момент, когда даже не попытался остановить Клэр, а просто молча дал ей собрать свои вещи и уйти. Я не хочу, чтобы ты думал, что я не уверен в своих чувствах по отношению к тебе. Это не так. Я уверен в том, что тоже люблю тебя, но при этом… я никогда не был с мужчиной, и… меня пугает то, к чему эти поцелуи могут привести… — Дэнси почувствовал, как покраснел и прикусил губу, чтобы ещё чего-нибудь не ляпнуть. — Хью, нет ничего страшного в том, что ты пока не хочешь чего-то большего и я готов… — Блять! — Дэнси оборвал датчанина на полуслове, так и не дав ему договорить. — Я боюсь не из-за того, что у меня нет желания, потому что ты мужчина. Я боюсь того, что ещё ничего на свете я не жаждал так же сильно, как почувствовать тебя в… Боже… — Хью закрыл лицо руками и потёр переносицу от стыда за ту фразу, что он только что чуть не договорил до конца. Зато теперь, глядя на Мадса, можно было смело диагностировать полный сбой в работе системы. Датчанин просто стоял и смотрел на Хью с мило-глуповатой улыбкой на лице, и, казалось, абсолютно шокированный всем услышанным. Но Хью так и не успел насладиться этой умилительной картиной в полной мере, потому что на балкон вышел обеспокоенный Фуллер, который, по всей видимости, их потерял. — Эй, муженьки, у вас тут всё в порядке? — Брайан быстро перевёл взгляд с одного мужчины на другого и заговорщически улыбнулся. — Или мне стоило зайти чуть позже? — Тогда уж, чуть раньше, — самодовольно ухмыльнулся в ответ Мадс и почувствовал, как Хью, весьма ощутимо ударил его в живот, прямо под понимающее присвистывание Фуллера. — У меня заболела голова, поэтому я решил чуть подольше подышать свежим воздухом, — ответил Хью, слегка потерев затылок в области шеи и мысленно поблагодарив Всевышнего за то, что сейчас ночь, поэтому его чёртов румянец не так очевиден. — Сейчас мне уже лучше, но я всё же, пожалуй, пойду отдыхать, а Мэсс уже как раз собирался к вам возвращаться. — Тогда да, лучше иди выспись как следует, я на завтра кое-что запланировал, поэтому ты мне будешь нужен в полном здравии, а Мадса я, с твоего позволения, забираю, потому что нам с Фишбёрном нужна помощь по ликвидации потрясающего десятилетнего виски. — Хорошо вам повеселиться, ребята. — Хью попрощался и, бросив на светящегося от счастья Мадса беглый взгляд, поспешил покинуть заведение. Буквально уже через 10 минут, Дэнси вернулся обратно в свой номер, в очередной раз забыв запереть дверь на магнитный замо́к. Приняв быстрый душ, Хью лёг в постель и, коснувшись пальцами собственных губ, на которых ещё ощущались следы недавних поцелуев, позволил себе улыбнуться, а затем провалился в глубокий сон.