Ice.

Аякс проснулся не в настроении. Оно, наверное, и логично. Ноги все еще ужасно болят, чего не было уже довольно долго. Мда, откатал он вчера, конечно, знатно. Повторять свое невероятное шоу, парень не намерен. Ощущение, будто его сбил, опаздывающий куда-то, трамвай. Будильник не сколько будит, сколько злит, заставляя показаться из под одеяла чью-то бледную руку, в попытках отключить надоедливое устройство. Чересчур яркий экран телефона слепит его владельца, засталяя досрочно выключить устройство. Только немного привыкнув к такому свету, Тарталья вновь тянется за гаджетом. Он показывал шесть сорок семь утра, парень в очередной раз проспал. В голове проскакивает назойливая мысль "а может никуда не идти сегодня?". И вроде будущий чемпион уже согласился на такую авантюру, укрывая рыжую макушку теплым одеялом, как вдруг резко вскакивает, крайне опечалено вздыхая. Фигурное катание и так ставит Чайльда на грань отчисления из-за вечных пропусков, если он еще и просто так пары начнет прогуливать — конца первого курса можно и не ждать, его выгонят раньше. Конечно, преподаватели и так уже максимально вошли в положение паренька,но куда уж больше? Отговорки типа "Извините, не пришел, потому что встать не мог" уже не принимаются. С крайне помятым видом выходя из комнаты, Аякс как можно тише плетется в ванную. Он встает раньше всех и домой приходит всегда когда время убегает далеко за полночь. Такой "гуляка" в большой семье настоящая проблема. Младшие дети то и дело вскакивают, как их старший брат открывает дверь. Тонкие, кажется картонные, стены обычной трешки пропускают любой звук. Им вшестером тут тесно, очень тесно. Поступая на инженера, не самый успешный студент думал мечтами многих — пойти потом работать по специальности. Такая профессия тут востребована так же, как и любая военная. Понимаете, он всегда расценивал фигурное катание, как небольшое такое хобби, а теперь это далеко уже не хобби заставляет дни в календаре отсчитывать и откатывать каждую тренировку, как последнюю. Тейватские игры хорошо финансируют победителей. Полученную мору за первое (а на другое место Тарталья и не засматривается) молодой человек планирует передать семье. Было бы наконец-то неплохо съехать с этой противной квартирки, накупить вещей там новых для младших, отца и матери... А то зарплата родителей то и дело уходит на экипировку фигуриста. Часть челки влажная — она попала под струю ледяной воды, пока парень пытался вернуть себя в реальный мир. В зеркале напротив удается увидеть уж слишком большие мешки. Хоть картошку килограммами туда клади, все выдержат. Надо привести режим сна (да и жизни в целом) в нормальное состояние, а то так долго не протянуть. Аякс, пытаясь кое-как соблюдать деловой стиль, принятый в университете, напяливает на себя белую помятую рубашку и "взятый в аренду" черный отцовский галстук, темные джинсы. Смотрит на себя в зеркало, сводит брови к переносице и сверху надевает еще красный, растянутый во всех направлениях, свитер. Прекрасно, его образ — сборная солянка предметов, которые друг под друга не подходят. От теплой вещицы отказаться пришлось, дабы хоть как-то реанимировать внешний вид. А между тем, короткая стрелка часов уже успела догнать отметку "7", что и заставило Тарталью поторопиться. Хватая рюкзак, паренек пробегает мимо кухни, завтракая первым попавшимся под руку. На хлебе с яблоком ему долго не протянуть, но в буфете можно будет что-то купить. Утепленные до ужаса ботинки, все тот же огромный пуховик и шарф — все это рыжий надевает за пару секунд. Пожарные бы точно его скорости позавидовали. Чуть не забыв все свои вещи, что мирно покоились в помятым жизнью рюкзаком, парню все таки удалось нормально покинуть дом. Лишь по дороге к метро он догадывается побить себя по карманам. Студенческий и проездной с ним, а значит об остальном можно не волноваться. Поэтому, включив погромче какой-то подобранный "специально для него" плейлист от очередного приложения-плеера, Аякс прячет лицо в шарфе, ускоряя и без того быстрый шаг. Без проблем проходя турникеты, паренек отходит в сторонку, дабы сразу же убрать кошелек с тучей карт в рюкзак. От греха подальше, так сказать. Поднимая голову буквально на долю секунды, у тех же турникетов студент замечает уж слишком знакомую фигуру. Ну точно же, одетый не по погоде темноволосый высокий мужчина. Чжун Ли несколько раз прикладывает карту к сканеру, но тот лишь загорается красным, издавая противнейший писк. "— Деньги на проездной что-ли не положил... " — Тарталья прищуривается, вглядываясь в ситуацию напротив. Действительно так, противный турникет не хочет пропускать бедного (во всех смыслах) мужчину. А за ним уже столпилась толпа недовольных людей, которые так же, как и сам Чайльд, опаздывают куда-то. Утренний час пик, что с него взять-то. Не хотелось бы парню оказаться на месте тренера сейчас. Но и оставить его вот так, на растерзание опаздывающих "бизнесменов", совесть не позволит. За три огромных шага фигурист снова оказывается у, пройденной им ранее, преграды. Параллельно с этим тот выключает музыку, внимания один наушник из уха, позволяя тому просто тупо болтаться где-то в районе груди. Вытягивая руку и проводя высунутым из кошелька проездным по сканеру, дожидаясь зеленого цвета, молодой человек за руку вытягивает мужчину на себя, отходя ближе к стене, пропуская поток людей. По лицу Чжун Ли не кажется, будто он взволнован. Лишь какая-то странная задумчивость и до ужаса отстраненный взгляд. Нет, очевидно, что он не местный, вообще ни разу. Приехал в страну вечных холодов и не самого приятного менталитета лишь ради любителя покататься на коньках из глубинки? Скорее, ради Скирки. — Мир тесен. — Из мыслей вырывает тихий бархатный голос. — Я в долгу перед тобой, Тарталья. Спасибо. — Да нормально, — парень пожимает плечами, все таки убирая многострадальные вещи в рюкзак, закидывая тот на плечо. — У меня студенческая карта, для меня поездки бесплатны... Вам куда надо? — Ты студент? — опять это его удивление. Словно из другого мира сюда попал, так и хочется его за ручку по местным достопримечательностям водить. — Работаю. Не на одном же тебе мне наживаться, верно? — господин Ли усмехается, медленно двигаясь к эскалатору вниз. — А Вы меня за школьника приняли что-ли? — Аякс обиженно фыркает, догоняя мужчину, вставая с ним на одну движущуюся ступеньку. — Далеко ехать? — Первокурсник, недалеко ушел. — мужчина пожимает плечами, с ног до головы оглядывая парня напротив. — До конца синей ветки... Здесь такое большое метро.. — тот глядит по сторонам, взглядом янтарных глаз натыкаясь на небольшую карту подземного транспорта. Да, очевидно приезжий. — Довольно непривычно. — А Вы откуда? — они указываются уже у платформ, когда у Тартальи все же созревает этот вопрос. Он ставит ставки на какие то дальние страны. Не такие дальние, конечно, как Инадзума, но вот Сумеру или... — Ли Юэ. — как будто из рыжей головы вырывает Чжун Ли, подходя ближе к краю, как только начинает слышать приближение поезда. — Метро там совсем небольшое, да и станций не так много. Все в основном пользуются каким-то наземный транспортом. — О, так Тейватские игры в этом году в Вашей стране будут! — восклицает молодой фигурист, заходя вслед за тренером в вагон. Тот, как обычно практически полный, сидячих свободных мест нет, подремать не получится даже стоя. Незнакомцы заняли и удобные места у закрытых дверей вагона, придется встать перед кем-то, хватаясь за поручень. Такая ситуация обыденная для Тартальи. Он живёт в середине своей ветки, вагон пустым к нему никогда не придет, как бы студент того не хотел. — Проделали такой долгий перелет ради меня? — Как тебе угодно думать, — Чжун Ли встаёт рядом, цепляясь уже не за верхний, а за боковой поручень, вынуждая Чайдьда встать с ним поближе, дабы разговор их продолжился. Двери закрываются, поезд двигается вперёд, а до жути уже знакомый голос проводницы оповещает о следующей станции. Ему ехать тут всего двадцать минут, а потом пересадка на другую линию. Головой утыкаясь в изгиб локтя, прикрывая один глаз, парень оглядывает вагон. Аякс замечает тучу взглядов, направленных на человека напротив, что очень не нравится парню. Вроде эволюция нигде не тормозила и с дороги не сходила, а люди так и не научились не пялиться на интересных незнакомцев в метро. Завидя, как какой-то незнакомец достает телефон, явно решая сфотографировать понравившегося иностранца, Тарталья зло блестит глазами. Такой воинственный оскал не оставляет человека без реакции, тот покорно убирает устройство, отворачиваясь. Его примеру следует ещё парочка человек, а ему это лишний геморрой. Действительно, словно он тут перевозит целое произведение искусства девятнадцатого века, всем дай посмотреть, да потрогать. — Вам не холодно? — молодой человек первый прерывает тишину, возникшую между ними, снижая свой тон на практически шепот. — Немного. — мужчина оглядывает свое с виду ну очень тонкое пальто, поправляя ворот. — Но я привык к холодным температурам и имею хороший иммунитет. Все в порядке, спасибо за беспокойство. Вот так новость, у парня брови непроизвольно вверх прыгают. Значит Аякс, да и любой среднестатистический житель Снежной, ходит по улицам как будто тут около минус сорока, а приезжему из преимущественно тёплой страны все не по чем. Он разгуливает, слава Архонту не нараспашку, по морозным закоулкам в своем лёгком кофейном пальто. К тому же фигурист еще и болеет систематически, несмотря на хорошую закалку и природный иммунитет к морозам. Чайльд не удивится, если чуть позже мужчина добавит, что последний раз простудой болел в детстве. Новый тренер не перестает его удивлять. Хочется узнавать о нем больше и больше, проникать своим любопытством в самые сокровенные углы его души и распрашивать обо всем подряд. Тарталья всегда стремится узнать нового человека как можно быстрее, желая избежать сюрпризов в будущем. Но сейчас что-то словно сжимает его горло, не позволяя выдать и одного лишнего звука. И парень этому чувству повинуется, прикрывает второй глаз и тяжело выдыхает, слыша, как поезд начинает замедляться. С каждой станцией в вагон входит всё больше и больше народа. Пришлось ближе встать к мужчине, спиной поворачиваясь к сидячим местам. "Спать" на собственной руке больше не находилось возможным, так что остаток короткого пути придется просто постоять. Женский немного механический голос оповещает, что дальше Инженерная — станция, на которую и надо студенту. От перехода ехать ещё сорок минут, к началу первой пары точно в университете уже будет. Поезд трогается, убаюкивающе качаясь из стороны в сторону. Хватка на поручне ослабевает, Тарталья все больше погружается в мысли. Напротив так же задумчиво стоит Чжун Ли, осматривает людей в вагоне, принимая факт своего выделения из этой огромной толпы. Но его это, кажется, вообще не смущает и быть "старинной картиной" для него обыденная вещь. Однако вагон начинает тормозить. Слишком рано, слишком резко, слишком неожиданно. Стоящие вокруг незнакомцы пихают назад, заставляя начать заваливаться на бедную сидящую позади женщину. Рюкзак, набитый тетрадями, учебниками, да и в целом чем попало, сильнее портит ситуацию, безвозвратно заваливаясь вниз. Единственное, за что можно зацепиться — металлический поручень, предательски выскакивает из руки в самый нужны момент. Ну все, теперь конфуза не избежать, непроизвольно думается рыжему пареньку. Он спокойно принимает судьбу, даже не пытаясь ухватиться за что-то ещё. Слишком справедливо оценивает будущее. Вот они очевидные черты сурового реалиста с дальнего севера. Но падения далее не следует, что крайне удивляет и напрягает одновременно. Ранее зажмурившись, Аякс приоткрывает голубые глаза. Он сталкивается с чужим лицом, что было как то непозволительно близко. Глаза, которые смотрят как-то обеспокоено, кажутся особенно яркими. Мужчина успел подхватит непутёвого студента, что яро игнорировал предупреждение покрепче держаться да поручни. Однако есть одно "но", которое заставляет щеки покрыться легким румянцем. Чужая сильная рука держит его не за талию, как принято в подобных ситуациях, которые часто романтизируют, вовсе нет. Чжун Ли схватил его за внешнюю сторону бедра, словно призывая довериться, оторваться от земли, с лёгкостью упав в чужие руки. Частично фигурист это и делает, пятками отрываясь от земли под чужим давлением, но никаких пируэтов, как ожидалось, не случилось. Его просто поставили рядом и за рукав грубовато притянули ближе к двери, что откроются как только поезд окажется на станции. — Тебе вроде выходить. На этой станции переход на жёлтую ветку, или тебе дальше? — чужой голос выводит его из внутренних размышлений. — Ты живой вообще? Не ударился ничем? — Нет-нет, э... Все хорошо, просто сонный слегка, да-а-а... — Тарталья нервно усмехается, почесывая затылок. Он неожиданно сильно тянет короткие рыжие пряди, но это лишь помогает придти в себя. — Все хорошо, мне действительно пора выходить. Приятно было увидеться с Вами, до вечера тогда. — фигурист повторяется в своих словах, поправляя лямку спавшего рюкзака на плече. Чайльд махнул рукой, глупо улыбнулся и уже собирался выходить, ведь вагон-то остановился и терпеливо ждёт пока все, кому надо, выйдет. Но ему и этого не позволяют, обратно тянут за рукав, вынуждая слегка нагнуться. — Я продумал тебе короткую, — Чжун ли шепчет об этом так, словно это какой-то самый страшный секрет, горячим дыханием обжигая бедное ухо паренька. — Сегодня откатаешь. Не опаздывай. — тон, к слову, больше похож на приказной, отчего становиться понятно, что это далеко уже не просьба. Хотелось бы задать пару вопросов или отпустить небольшую шутку на сказанные слова, но времени на это, видно, больше не нашлось. Его вытолкнули из вагона так же резко, как и притянули внутри. В следующую секунду двери закрываются, а Тарталья среди того большого количества народа внутри теряет самого выделяющегося. По привычке щупает карманы, хочет достать телефон, дабы пару деталей уточнить у слишком загадочного тренира, но опечаленно вспоминает.

Он снова забыл взять его номер.

Аякс устало потирает переносицу, сдерживая желание зевнуть во весь рот. Он стоит на платформе до приезда следующего поезда, словно из-за кого-то чуда внутри окажется Чжун Ли, но это работает не так. Смотрит на висящие над туннелем часы и ужасается — почти восемь. Если студент не поспешит, то точно опадает на первую пару. А там уж от выговора не отделаться. Сегодня его встречает начертательная геометрия, пропустить ее — подписать себе смертный контрак. Будьте уверены, преподаватель на зачёте Вас точно завалит. Трясясь уже в следующем вагоне, Тарталья невольно вспоминает ту неловкую ситуацию в вагоне. Его мучает вопрос — почему именно за бедро? Чувство того, что такое движение ему знакомо, не покидает его даже в университете, до которого тот добирается. Кое как доберается. На вышеназванной паре он сильнее интересуется вопросом, для ответа залезая в универсальный источник информации — интернет. Но на запрос "хват за бедро" ему выпадает одна борьба. Чжун Ли не похож на того, кто бы занимался таким спортом. У него руки, конечно, сильные, но вряд-ли он направит всю свою силу на бои. Мужчина ведь фигурист... Наверное? Чтобы быть тренером по фигурному катанию не обязательно быть фигуристом? Нужно знать теорию, основу, нужно уметь находить подход к тому или иному человеку, но все же учат все, в основном, основываясь на своем опыте. А какой опыт был у него? Что такое было в его жизни пару лет назад? Ответ он собирается искать все там же. Быстро набирает в поисковой строке "Чжун Ли", взглядом цепляясь за первую же подсказку. "Фигурист". Предположения Чайдьда оказались верны, и парень радуется. Тыкает по всплывшему слову, а затем удивлённо вскидывает бровями. Следующей подсказкой в поиске оказалась некая "Гуй Чжун". Мужчина что ли не первый раз кого-то тренирует? Его фигуристка? О, интересно! Чему же он смог ее научить? Участвовали ли они на Олимпиаде? Студент только успевает нажать на "поиск", только опускает взгляд на первую же статью, как чья то тяжёлая рука с силой бьёт по парте. От испуга, паренёк даже несильно подпрыгнул, быстро выключая телефон, убирая его от греха подальше в рюкзак. — Я вижу тебе очень интересно, Аякс. — разгневанный преподаватель стоит совсем рядом. Кажется, интерес парня в отдельном виде спорта тот категорически не поддерживал. По крайней мере не не своей паре. — С пустым листом сидишь, а мы уже несколько исписали! Я тебя к сессии не допущу без всех лекций и конспектов! — Да-да, такого больше не повториться. Мама попросила зайти в магазин после занятий, все хорошо. Больше отвлекаться не буду, честное слово! — он глупо улыбается, усердно начиная писать что-то. Тарталья даже не понимает что конкретно он пишет, просто зацепился за первый абзац того, что на доске есть. А между тем, та ситуация в метро не выходит у него из головы весь день. И только снова оказавшись в вагоне метрополитена, парень спокойно может обдумать случившееся. Мысль о том, что такой хват был неслучайным никак не хотела покидать рыжую голову. Движение такое знакомое, словно фигурист исполнял его несколько раз сам, словно бедро горит от прикосновения уже не в первый раз... Эта поездка обошлась без случайных встреч. Парень правда не знает хорошо это или нет. И эти мысли настолько утомили Аякса, что он умудрился уснуть в полупустом вагоне, отчего проехал свою станцию. Спасибо любезной бабульке, что та разбудила его прежде чем выйти. Такие катания на метро отняли у него еще тридцать минут времени, из-за чего на тренировку вовремя придти не получилось. А вот Чжун Ли, что так одиноко стоял подальше от всех, видимо пришел ни минутой раньше, ни минутой позже. Стало немного стыдно, однако Тарталья, натянув свою самую уверенную улыбку, спешит подойти к заждавшемуся тренеру. — Давно ждете? — Чайльд тянется, начиная небольшую разминку. Обычно, он делает ее в раздевалке прежде чем выйти на лед, однако не желая опаздывать еще сильнее, разогревать мышцы пришлось начать только сейчас. — Извините, в метро остановку проехал. Обычно, я прихожу вовремя! Скирка не хвалила мою пунктуальность? — упоминание женщины вызвало сильное желание задать еще несколько вопросов по поводу нее, чему парень отрицательно кивнул. — Тридцать семь минут. — мужчина не смотрит на запыханного и разминающегося рядом ученика, продолжает взглядом сверлить небольшое количество других тренирующихся тут. — На столько же задержишься. — Без проблем, — Тарталья был готов к такому повороту событий, отчего даже не удивился. — Что по поводу короткой? Наконец, достаточно растянувшись во все стороны, Аякс снимает чехлы с лезвий, резво выходя на каток. Он не спешит отъезжать далеко, а ждет ответа от Чжун Ли, внимательно смотря на него. Тот тянется к карману уже привычного для него пальто, вытаскивая небольшую аккуратно сложенную бумажку, которую все так же молча протягивает фигуристу. От прочитанного у парня глаза на лоб лезут, а весьма вопросительный взгляд скачет то на мужчину, то на, врученную им же, бумажку. — Но здесь ведь... Просто то, что должно содержаться в программе? — одобрительный кивок еще сильнее сводит с мыслей. — Тут даже не написано что и где делать надо! Просто "прокат, небольшой каскад, шаги, триксель..." — он немного запинается на последнем слове. — Который я даже делать не умею! "...прокат, вращение, двойной прыжок...". — Можешь не читать, я знаю, что там написал. — Чжун Ли его перебивает, забирая записку из чужих рук. К слову, у него довольно аккуратный почерк, не то, что у его ученика. Последнего всю школу и все начало универа за этот почерк ругали, тьфу. — Разве Скирка не так делала? — Нет, Скирка не так делала. — Имя прошлого тренера прозвучала с особой грубостью из его уст, что немного смутило собеседника. — Мы с ней вместе садились и продумывали где какой элемент будет. — Написанная мною программа рассчитана на твой запас сил. Я дал тебе основание, дополни ее деталями. Разве ты никогда не составлял себе программу? — он звучал крайне твердо. Очевидным было, что лучше не спорить с ним, что и решил не делать Аякс. — А аксель? Я не могу прыгнуть чистый. — фигурист тяжело вздыхает, чуть отталкиваясь от бортов назад.

— Сделай грязный.

— Как оригинально.

Тарталья нервно усмехается, оказываясь уже на центре ледовой арены. Он совершенно не понимал с чего ему начинать: с противного акселя или с программы. Решив оставить последнее на остаток дня, как только паренек наконец-то окажется дома, фигурист начинает заходить на прыжок. Еще не прыгнув, Чайльд прекрасно понимает, что упадет, не сумев приземлиться правильно. Да-а, сегодня ему точно понадобится массаж...