what the water gave me

Зоя Назяленская умела призывать бури, запускать остановившиеся сердца и бросать людей в дрожь одним взглядом. Единственное, что было ей не под силу — это бороться с морской болезнью. Она вполголоса выругалась, опустилась на деревянную ступеньку и крепко обхватила себя руками. Зоя пыталась утешиться мыслью, что страдала ради благородной цели — ради спасения мальчика-гриша от жизни в рабстве и ради спасения будущего всех гришей от парема. Но, честно говоря, она бы предпочла остаться в Малом Дворце и спать в своей мягкой постели, а не плыть навстречу почти неминуемой смерти. Пилюля с ядом, которую дала ей Женя, казалась невыносимо тяжёлой в её кармане. — Всего лишь мера предосторожности, — заверила её Женя, но её плотно сжатые губы говорили об обратном. Враги, с которыми они столкнутся в Кеттердаме — фьерданцы, шуханцы, да и сами керчийцы — могут попытаться взять в плен членов небезызвестного Триумвирата гришей Равки, и Зоя решила, что умереть от яда, изготовленного Женей, будет куда лучше. Тошнота на время отступила и Зоя вздохнула, подняв голову, опущенную почти на колени. Сегодня погода была на удивление ясной даже без её вмешательства. На носу корабля она различила Николая — на его ярко-бирюзовый сюртук было почти больно смотреть. Недалеко от него Тамара, забравшись на бочку, точила свои топоры. Давид, одна третья их Триумвирата, так далеко перегнулся через борт, пытаясь рассмотреть что-то в волнах, что Зоя успела испугаться, не упадёт ли он в море. Что до Жени, то её нигде не было видно. В это время дня она обычно пряталась в каюте, чтобы не испортить цвет лица, словно не могла просто перекроить себя, чтобы стать ещё более совершенной — возмутительно совершенной. Она верила им всем сердцем, неожиданно поняла Зоя. Когда это они успели превратиться из жалкой кучки выживших в подпольное правительство, всеми силами пытающееся спасти свою страну? Кому она могла доверить прикрыть её спину в бою, если не им? Зоя без колебаний отдала бы свою жизнь за каждого из них. Ну ладно, за каждого, кроме Николая — впрочем, Николай и так был живучим, как кошка. — Зоя, — вдруг прошептал кто-то. Она вскочила на ноги, готовая сражаться насмерть — однако за её спиной стоял вовсе не призрак и не наёмный убийца, а всего лишь Женя, выглянувшая из своей каюты. — Иди сюда. — Святые, — раздражённо пробормотала Зоя и скользнула за ней в каюту. Женя закрыла дверь и они сели за шаткий деревянный стол. — Мы что, замышляем здесь убийство? — Хуже. Мы планируем свадьбу. Зоя приподняла брови: — Извини, что?.. Придержи свои вольности, пока мы не сойдём на сушу с этого позабытого Святыми ведра, которое Николай ошибочно называет кораблём. — Ты не поняла, — сказала Женя, покачав головой. — Мою с Давидом свадьбу. Зоя уставилась на неё, не понимая, при чём тут она. Женя вздохнула: — Вот уж действительно у кого-то ветер в голове. Зоя смерила её хмурым взглядом. — Скажешь так ещё раз и я сброшу тебя с корабля. Женя пропустила её угрозу мимо ушей. Она нервно пригладила свой алый кафтан. — Ну, начнём с того, что все мы можем не вернуться из Кеттердама живыми. Зоя еле удержалась от того, чтобы не сунуть руку в карман и не проверить, на месте ли пилюля с ядом. — Страшно тебе, Сафина? — Ещё бы! Нужно иметь один ветер в голове, чтобы не испугаться. Зоя вскинула руку и порыв ветра угрожающе зазвенел банками и сковородками, подвешенными к потолку. Но Женя лишь вздохнула. Она казалась печальной. — Уж если мне и правда суждено трагически погибнуть, я бы хотела, чтобы меня запомнили молодой, прекрасной и замужней. Женя Сафина-Костюк звучит просто чудесно, разве нет? — мечтательно спросила она. Зоя тщетно пыталась понять, при чём тут она. Она нетерпеливо щёлкнула пальцами перед лицом Жени: — И?.. — И! — воскликнула Женя, её губы задрожали. — Каждый раз, когда я пытаюсь заговорить с Давидом о свадьбе, он убегает от меня в ближайшую мастерскую! Что, если он вовсе не хочет жениться на мне? Что, если я слишком безобразна для него?.. — Конечно, нет! — яростно запротестовала Зоя. Она перегнулась через стол и крепко сжала руки Жени. Уж Зоя-то видела, как Давид смотрит на Женю — словно перед ним стояло самое захватывающее уравнение, которое он видел в своей жизни. Уравнение, которое он хотел бы решать целую вечность. — Ты же знаешь, какой он. Давид наверняка планирует идеальную свадьбу. — Я больше не хочу идеальную свадьбу. Я хочу только его. Зоя пристально вгляделась в её прекрасное лицо, в каждой черте которого отражалась тоска и надежда. Значит, вот что любовь делала с людьми? Заставляла их сгорать от желания? Святые, наверное, это было не так уж и плохо. Она неловко похлопала Женю по руке, пока та не успокоилась. Её единственный янтарный глаз лукаво блеснул: — Когда вдали покажется берег Керчии, ты призовёшь бурю. Такую бурю, чтобы все решили, что мы в опасности. Я упрошу Николая, как капитана корабля, поженить нас — вроде как исполнить наше последнее желание, понимаешь? Потом ты успокоишь шторм, чтобы кораблю ничего не угрожало, а я наконец стану замужней женщиной. Зоя потрясённо уставилась на неё. — Это так… — она умолкла, пытаясь найти нужное слово. — Так… необычно. Женя просияла, слёзы вмиг высохли у неё на глазах: — Правда? Я позаимствовала идею в одном из Толиных романов. Ну? Что скажешь?

***

У каюты Николая Зоя остановилась и нерешительно замялась. Конечно, не то чтобы ей было страшно просто взять и постучать в дверь. Нет, вообще нисколечко. Просто она хотела хорошенько подумать, как рассказать ему о том, какое безумное, сложное предложение ей сделала Женя. Или, вернее, о том, как Давид не сделал предложение Жене. Дверь каюты неожиданно распахнулась. За ней стоял Николай, его волосы были взъерошены, и он казался ещё моложе — не похожий сейчас ни на короля, ни на пирата, но… Зоя сглотнула и присела в неуклюжем реверансе, надеясь, что в полумраке незаметно, как порозовели её щеки. — Ты пришла о чём-то поговорить или просто решила протоптать палубу до дыр? — спросил он, сонно потерев глаза. — Мне жаль, что я беспокою вас в столь поздний час, ваше вели… — Не нужно церемоний. Просто Николай. Зоя решила сразу перейти к делу. — Мы устраиваем свадьбу, и ты, как капитан корабля… Николай удивлённо моргнул. — Назяленская, я, конечно, польщён, но… — Свадьбу Жени и Давида! — зашипела Зоя. Если бы она до сих пор не покраснела, то, несомненно, сейчас залилась бы краской. Неужели Николай действительно решил, что она предлагала ему… впрочем, она даже думать не хотела об этом. Николай отмахнулся от своей ошибки, как от плохо сшитого сюртука: — Не знал, что они обручены. Мои поздравления им обоим. — В этом-то и проблема, — буркнула Зоя. Её терпение было на исходе. Почему ей приходится разбираться с чужими проблемами? — Они не обручены. Она могла поклясться, что почти слышит, как думает Николай. — Значит, они собираются тайно обвенчаться? — Не совсем. Может, присядем? Разговор будет долгим. Николай явно пришёл в замешательство, но, помешкав, впустил её в каюту. Зоя уселась в огромное кресло, стоявшее за столом. Она с опозданием поняла, что самому Николаю сесть было некуда, но он безропотно устроился на краю стола и зевнул. — Итак? Зоя пересказала ему Женин план, стараясь не смотреть на него лишний раз. В тёмной каюте, залитой лишь светом луны, их беседа казалась невыносимо романтичной. Зоя знала, что будет вспоминать эти минуты снова и снова, лёжа без сна в своей постели. Слушая её, Николай кивал, не произнося ни слова, пока она не закончила. Зоя даже не заметила, как он пододвинулся ещё ближе, пока его бедро чуть не задело её руку, лежавшую на подлокотнике кресла. Она поспешно сложила руки на коленях. — Итак, если я правильно тебя понимаю, ты попытаешься почти утопить мой корабль, чтобы эти двое наконец поженились? — весь сон с него как рукой сняло и его ореховые глаза азартно блестели. — Именно, — Зоя понимала, как безумно это звучит, но это было меньшим, что она могла сделать для Жени. — Обещаю, всё будет в порядке и никто не пострадает. Николай улыбнулся. — Ловлю тебя на слове, Назяленская, — он подошёл к шкафу и достал из него два бокала. — Выпьем за наш договор? Юная любовь — это так мило. Зоя метнула на него убийственный взгляд. Сам Николай всё ещё был не женат, да и ни о какой помолвке даже не задумывался. Ещё ни одна женщина не удостоилась его ухаживаний, и, судя по всему, он так и собирался оставаться холостяком. Зоя не понимала, почему. Николай был молод. Николай был красив. В конце концов, Николай был королём. Чего ещё тут желать? Она вспомнила, что когда-то, цéлую жизнь назад, сказала Алине: Давай, выбрось его. Жестоко разбей ему сердце. Я с радостью утешу нашего бедного принца, и из меня выйдет прекрасная королева. Ну, теперь он не принц, а король, поправила она себя. С королями всегда сплошные трудности. Николай передал ей бокал, и на миг их пальцы соприкоснулись. Сейчас он был без перчаток, и в полумраке она увидела почерневшие кончики его пальцев и тёмные вены — словно чернила текли у него под кожей. Николай заметил её взгляд. — Вблизи не слишком-то приятное зрелище, верно? — беспечно спросил он, но от Зои не укрылось, как его пальцы сжались в кулак, чтобы спрятать следы скверны. — У нас у всех есть свои шрамы, — только и ответила она. — Просто твои сложнее скрыть. Зоя чувствовала на себе его зажёгшийся любопытством взгляд, когда они чокнулись бокалами и выпили. Наверное, она сказала слишком много. Зоя не раз замечала, как мужчины смотрят на шрамы на её спине, несомненно представляя себе загадочную историю, скрытую за ними. Николай поведёт себя точно так же, если однажды увидит их. Пару бокалов спустя Зоя покинула его каюту под каким-то выдуманным предлогом. По её телу разлилось приятное тепло — то ли благодаря вину, то ли благодаря Николаю. Она прислонилась к стене, обшитой деревом, чтобы немного прийти в себя. Каким бы очаровательным ни был Николай, между ними никогда ничего не будет. Просто потому, что это невозможно. Зоя мысленно поклялась себе в этом, пока её голова кружилась. Задумавшись, она не услышала тихих шагов за своей спиной и не заметила, как кто-то проскользнул мимо неё в каюту Николая.

***

— Должно быть, я ударилась головой, потому что только что видела своими глазами, как из этой каюты вышла Зоя Назяленская, — обвинительно заявила Тамара, затворив за собой дверь. Николай сидел за столом с бокалом в руках, глядя на оставленный Зоей бокал с отпечатком её помады на краю. Он всё ещё чувствовал её присутствие — её сладкий запах, напоминающий о полевых цветах, остался на его одежде, как духи, и приятно кружил голову. — Кажется, абсолютно все на этом корабле полны решимости помешать мне выспаться, — весело заметил он, осушив свой бокал и поставив его на стол. Тамара и не подумала улыбнуться. Она скрестила руки на груди, татуировки чётко вырисовывались на её напрягшихся мускулах. — Стоит ли мне объяснять тебе, насколько это плохая идея? — Какая идея? — невинно спросил Николай. — Зоя. Назяленская. Она — худшее, что случилось с этим миром, не считая твоей коронации. Николай нахмурился. — Как невежливо с твоей стороны, Тамара. Раз уж мы говорим о плохих идеях, то как насчёт того случая, когда ты убедила Петрапозволить тебе сбить топором яблоко с его головы? У него так и остались шрамы. — Мне помешал проклятый ветер! Я пытаюсь растолковать тебе, что далеко не на каждого действует твоё обаяние, но ты словно не слышишь меня. Назяленская вырвет твоё сердце и повесит его себе на стену. — Уверен, моё сердце восхитительно смотрелось бы на её стене, — возразил Николай. — Но, — поспешно добавил он, заметив мрачный взгляд Тамары, — я учту твой совет. — Она опасна, Николай, — сказала Тамара с необычной для неё серьёзностью. — Забудь о ней. Николай покрутил в пальцах свой опустевший бокал. Он и сам не раз видел, как Зоя играла с мужскими сердцами — и как безжалостно разбивала их. Он думал, что это не такая уж и высокая цена даже за мгновение её внимания. Будь Николай моложе, может, его это и не испугало бы, но теперь он стал королём, а у королей и без того было достаточно других скал, о которые можно разбить своё сердце. — Непременно забуду, — пообещал Николай. Он встал из-за стола и забрался в кровать. — А теперь, если тебе нечего больше добавить, я хотел бы поспать хоть пару часов. Тамара выглядела глубоко сомневающейся в его искренности, но, не сказав ни слова, покинула каюту. Николай с опозданием понял, что забыл посвятить её в план Зои. Завтра, пообещал он себе, когда сон наконец впился в него когтями. Расскажу ей всё завтра.

***

Настал день свадьбы. Ночью перед ним Зоя даже не смогла уснуть, и случайные порывы ветра бродили по её каюте, ворошили бумаги и гасили лампы. Женя то и дело заговорщически подмигивала ей, от чего Зоя нервничала ещё сильнее. Она не умела плавать, и если корабль действительно даст течь, то Зоя попросту утонет в ледяных водах Керчии. Довольно глупая смерть. — Начинаем в полдень, — заговорщически прошептала Женя, когда они столкнулись друг с другом на палубе. — Увидишь, я буду выглядеть блестяще. Зоя сделала вид, что смахивает несуществующую пылинку со своего кафтана и кивнула. На носу корабля она заметила Николая. Он шутливо отсалютовал ей и жестом подозвал к себе. Зоя украдкой огляделась вокруг, но не нашла ни единого предлога ускользнуть куда подальше. Она неохотно подошла к нему и встала рядом. Николай выглядел таким довольным, словно это не его корабль мог сегодня пойти ко дну. — Прекрасный день для свадьбы, как думаешь? — спросил он, разглядывая горизонт. — Такой же пасмурный, как и любой другой, — отрезала Зоя. Если Женя хотела выглядеть блестяще, то ей стоило попросить Николая повернуть корабль в земенские воды. В паре дней пути от Керчии не было ничего, кроме серого моря и туч. Ну, хотя бы шторм будет выглядеть правдоподобно. — Я посвятил команду в наш маленький заговор. Всё должно пройти как по маслу, так что делай всё, что хочешь, Назяленская, — Николай улыбнулся ей, но Зоя подарила ему мрачный взгляд. — Если бы я всегда делала то, что хотела, твоими костями уже давились бы рыбы и вместо тебя королём стал Толя. Просто следуй нашему плану, или Женя сделает твои милые кудряшки седыми. — Седина будет мне к лицу, разве нет? Зоя с трудом преодолела желание скинуть его с корабля в море. Она спрятала руки в рукавах и уставилась в волны с каменным выражением лица. Николай откашлялся и продолжил: — Думаю, мне стоит освежить в памяти мой церковноравкианский. Прибегу к вам, как только разразится буря. — Королю не пристало бегать, — отрезала Зоя, шмыгнув носом, но Николай только улыбнулся ей и скрылся в своей каюте, тихо насвистывая что-то. Солнце на минуту выглянуло из-за туч, хотя теплее так и не стало. Зоя то и дело поглядывала на часы, приколотые к её карману, но время, казалось, стояло на месте. Женю и Давида нигде не было видно. — Они опаздывают, — пробормотала она себе под нос, когда стрелки на её часах наконец показали полдень. Она развела руки и сложила ладони, чувствуя, как буря рождается в её теле. Тёмные тучи заволокли всё небо и её уши заложило из-за упавшего давления. Море заштормило. С первыми каплями дождя Николай вышел из своей каюты, совершенно невозмутимый. Он встал рядом с Зоей, даже не подозревая, как сильно отвлекает её своим присутствием. Зоя вскинула руку и резкий порыв ветра обрушился на корабль, накренив палубу под их ногами. Её сердце буквально перевернулось. Матросы бегали по палубе, как в разыгранном по нотам спектакле. За считанные минуты мокрая одежда Зои прилипла к её коже. Молния разрезала небо. Её кровь запела, ликуя при высвобождении её силы. Ещё, ещё, ещё, требовал голос внутри неё. Зоя почти хотела продолжить, когда на палубе наконец появились Женя и Давид. Она посмотрела на Николая. — Мой выход, — пробормотал Николай. Казалось, он даже не замечает бури, хотя его мокрые волосы прилипли ко лбу, а шляпу унесло ветром. Зоя нехотя опустила руки, но шторм отлично справлялся и без неё, явно не собираясь утихать. Держащиеся за руки Женя и Давид брели по палубе, то и дело поскальзываясь. Зоя спросила себя, поняла ли Женя, насколько дурацкой была её затея. За ними, откуда ни возьмись, появилась Тамара, прикрывая глаза рукой от бушующего ливня. — Капитан! — закричала Тамара. — В трюме вода! В глазах Николая Зоя заметила вспышку паники. Не то чтобы она разбиралась в кораблях, но что-то подсказывало ей, что вода в трюме не предвещала ничего хорошего. Палуба вдруг угрожающе накренилась под её ногами и Зоя упала прямо на Николая. Он ловко поймал её и задержал в своих объятиях чуть дольше, чем нужно. — Надеюсь, у тебя есть план, в котором мы все не пойдём ко дну, — прошипела Зоя, отпрянув от него. — Всему своё время, мой дорогой генерал, — ответил Николай. — Сначала обвенчаем наших голубков, а потом займёмся кораблём. — Не уверена, что… — Ваше величество! — воскликнула Женя, наконец добравшись до них. Зоя оттолкнула Николая. Женя промокла до самых костей и её волосы, заплетённые на затылке, успели растрепаться. Давид выглядел так же ужасно, как и обычно, не считая того, что сейчас он казался напряжённым и взволнованным. Он крепко держал Женю за руку, чтобы она не поскользнулась. — Мы просим вас о милости, — отрывисто буркнул Давид. — Обвенчайте нас. Сейчас же. Зоя перевела взгляд на Женю, которая украдкой улыбнулась ей. Одним Святым было известно как, но, даже вымокшая до нитки и растрёпанная, она действительно выглядела сияющей, как и обещала. Но вместо зависти, которую она, скорее всего, почувствовала бы раньше, Зоя поняла, что желает Жене и Давиду только хорошего. Они оба заслуживали жить долго и счастливо. Ну, если, конечно, корабль сейчас не опрокинется и не утащит их за собой в холодную морскую пучину. — Вы уверены? — спросил Николай, пытаясь перекричать ревущий ветер. Тамара снова выпрыгнула откуда-то из трюма, воинственно улыбаясь, несмотря на всю серьёзность ситуации. Зоя подумала, что они впятером представляют собой весьма нелепую картину, но ничего другого она и не ожидала. Она подняла руки и попыталась усмирить шторм. Давид кивнул. Он всё ещё держал Женю за руку так крепко, словно собирался никогда её не отпускать. — Готовы ли вы принести свои обеты? При слове «обеты» Давид побледнел, но тут Женя выступила вперёд, её единственный глаз горел решительностью: — Я готова, — она повернулась к Давиду. — Ты был рядом в самый тёмный для меня час и любил меня, какой бы я ни была. Я буду любить тебя, пока наши кости не рассыпятся в пыль, а наши души не вернутся к творению в сердце мира. Я буду любить тебя, даже если страны и моря разделят нас, в болезни и здравии, в любых испытаниях, что сулит нам судьба. Давид Костюк, любовь моя, никто, кроме тебя, не сделал бы меня такой счастливой. Это были не свадебные равкианские клятвы и даже не обеты гришей, но Зоя знала, что слова Жени идут из самого её сердца. Давид выглядел потрясённым, словно увидел Женю впервые. Когда он наконец заговорил, его голос был тихим: — Я не умею говорить о любви. Пусть я не всегда понимаю твои шутки или твои намёки, когда ты говоришь одно, а имеешь в виду совсем другое, но я вижу твоё лицо в основе творения в сердце мира, Женя Сафина, и моё сердце и руки всегда будут принадлежать тебе. Я клянусь в этом перед тебой и… — он неожиданно покраснел. — И перед всеми Святыми. Они ведь тоже важны. Лицо Жени сияло и слёзы блестели у неё на глазу: — Забудь про Святых, — и она поцеловала Давида, заключив его лицо в свои ладони. Николай мягко улыбнулся и произнёс все положенные благословения, а затем Тамара подняла над их головами венцы, наспех связанные из кусков каната за неимением обычных терновых. Матросы, всё ещё сражающиеся со штормом, зааплодировали. Зоя не сдержала улыбку, когда Давид вынул из кармана кольцо и надел его Жене на палец. Наконец-то хоть что-то наладилось в этой несчастной стране.

***

Шторм бушевал весь день, но ничто не могло испортить настроение команде корабля, празднующей свадьбу в трюме. Зоя снисходительно улыбнулась, глядя, как разрумянившаяся от шампанского Женя целует Давида в щёку. Тамара подхватила счастливую пару на руки и покружила их в воздухе. Женя залилась смехом, а Давид выглядел смущённым. — Мы отлично справились, как думаешь? — спросил Николай, сев рядом с Зоей. Шторм его изрядно потрепал, но, даже промокший и растрёпанный, он выглядел как сказочный принц. Зоя решила, что всё дело в удачном освещении. — С кораблем всё в порядке? — До Кеттердама как-нибудь доплывём. Зоя перевела взгляд на новобрачных и пригубила шампанское из бокала, который ей сунула Женя. Николая, как и её, кажется, вполне устраивало наблюдать за счастливой парой издали. — Ты когда-нибудь представляла, что однажды тоже встретишь такого человека? — неожиданно спросил он, нервно барабаня пальцами по деревянному столу. Зоя понятия не имела, почему он так переживал, когда добрая половина женщин, и, пожалуй, даже мужчин Равки, с радостью упала бы к его ногам. — Того, для кого ты будешь значить больше, чем целый мир? Того, кто ради тебя бросит вызов самим Святым? Зоя смерила его подозрительным взглядом из-под ресниц. — Вы пьяны, ваше величество. — Просто капитан. — Вы пьяны, капитан. Николай рассмеялся и легко вскочил на ноги. — Может, я и пьян, Назяленская, кто знает? Будь я трезвым, ни за что бы не посмел пригласить тебя на танец. Он протянул ей руку, его ореховый взгляд выжидающе блестел. Зоя закатила глаза, но поднялась со своего места, решив, что один-единственный танец не принесёт никому вреда. — Ты безнадёжный романтик. — Кто-то же должен таким быть. Николай повёл её танцевать. Недалеко от них Женя, смеясь, уговаривала Давида съесть ещё один кусочек пирога. Её янтарный глаз расширился, когда она заметила их: — Точно, танцы! Давид, прошу, давай потанцуем! Давид нахмурился, не подозревая, что его рот перепачкан в глазури: — Но я могу нечаянно наступить тебе на ноги. — Глупости! Даже если ты отдавишь мне все ноги, я всё равно буду самой счастливой женщиной в мире. — Правда? — растерянно спросил Давид и нахмурился. — Дорогая, одну секунду… Он вынул из своего кафтана маленькую записную книжку. Пролистав несколько страниц, заполненных набросками каких-то механизмов и заметками, Давид нашёл чистый лист и торопливо записал: «вещи, которые делают Женю счастливой: танцы (наступать на ноги необязательно?)». Зоя опустила глаза, старательно глядя себе под ноги. — Они такие влюблённые идиоты, — проворчала она. — Зато циники не нравятся никому, — поддел её Николай. — Совсем никому? — Кто знает, кто знает, — довольно промурлыкал Николай, закружив её под рукой. — Может быть, Триумвират скоро ждёт ещё одна свадьба. — Только через мой труп! — Это усложняет мне задачу, но я уверен, что мы обойдёмся без трупов. Зоя изо всех сил наступила ему на ногу, но Николай только рассмеялся.