Твоими губами

Ганнибал ехал за рулем своего Бентли. Рядом сидел Уилл Грэм, связанный и без сознания, его кудри свисали вниз и скрывали глаза, голова иногда покачивалась от движения авто. Он был бережно пристегнут. За окном была глубокая ночь и пролетающие мимо смазанные огни, перемешанные со снегом. Ганнибал ехал и думал, что что-то здесь не так, он поступает не совсем так, как ему бы хотелось. Но он знал, что уже не сможет остановиться. Это был второй раз в жизни, когда эмоции захватили его так сильно. Машина свернула в ночной лес, дорога была ровнее из-за снега и двигаться было легче, чем в остальное время года. Спустя минут сорок они подъехали к старой деревянной хижине. Ганнибал посмотрел на Уилла, с минуту он смотрел на него, думая о том, что уже ничего сейчас не контролирует, и что ему очень жаль, но боль выжигает его сердце и на его месте не остается уже ничего. Он тихо вышел из машины и обошел её, взял сумку с заднего сиденья, зашел в хижину, предварительно закрыв авто. Уилл не должен проснуться, пока он все подготовит. Уилл начал открывать глаза, Ганнибал нес его в хижину на руках. - Ганнибал, - еле прошептал он, но его губы, как и все тело, не могли толком двигаться. Ганнибал не посмотрел на него, занес его внутрь и положил на металлический стол. Прикрепил кожаными ремнями сначала каждую руку, а потом и ноги, и на всякий случай торс. Рядом стоял небольшой стол с хирургическими инструментами. Уилл был в шоке, ему очень хотелось поговорить с Ганнибалом, но губы не двигались, тело его не слушалось, хотя он все чувствовал, и холод металла от стола начал проникать сквозь одежду. Оказалось, что Чесапикский Потрошитель сам привел его к себе в гости. - Уилл, мне очень жаль, что ты узнаешь меня именно в таких обстоятельствах, - тихо сказал Ганнибал. - Все должно было случиться иначе. Я хотел быть твоим другом. Я хотел, чтобы ты узнал меня, но будучи к этому узнаванию готовым. Чтобы ты достаточно узнал самого себя к этому моменту. Я не смог выдержать то, что ты сделал. Я верю, что только ты сможешь меня понять. Ты рассказал про поцелуй с Аланой и уехал. Сначала все было под контролем, а потом я обнаружил себя едущим сюда, в эту хижину, с тобой. Ты сделал мне очень больно. Я не хочу больше сталкиваться с этой болью. Я не могу. Смотря на это со стороны, я бы назвал это любовью. А ты? - Я, я... - чертовы губы подводили Уилла. - Мне больно смотреть на тебя. И на твои губы, которыми ты целовал её. Надеюсь, тебе действительно понравилось. - Ганнибал надел медицинские перчатки и взял со столика, стоящего рядом, скальпель. Накачанный смесью наркотических веществ, Уилл не до конца понимал, что все это реально. Он начал мычать, хлопать глазами, умолять взглядом не делать того, что хочет сделать Ганнибал... Ганнибал сначала отрезал верхнюю губу, а потом нижнюю, с холодным взглядом и хирургической точностью. Затем положил их на свою ладонь в перчатке и смотрел, как они теряют свой цвет и теплоту. Ганнибал перевел взгляд на Уилла, но тот молча смотрел на него, медленно истекая кровью из челюстей. Все выглядело странным. - Уилл, Алана приехала с нами, правда в багажнике. И по частям. На самом деле я уважал её. А это... это последствия моих чувств к тебе. Раньше я все контролировал, а теперь... Теперь это стало как-будто неважно. ---------------- Ганнибал проснулся от ужасного сна. Был поздний вечер, голова гудела, сердце колотилось как бешеное. Он понял, что нужно было спасать Уилла Грэма... от себя. На утро ФБР обнаружило тело уже сидевшего педофила, рядом лежали аккуратно срезанные губы и член, порезанный послойно. Рабочей версией была месть кого-то из родителей травмированных детей, но виновных так и не нашли - не было никаких улик, доказывающих их причастность. Увидев Уилла в отделе поведенческого анализа, Ганнибал еле выдохнул и надел маску спокойствия и доброжелательного друга. Ему стало немного легче. Он сможет продолжить сближение, и помочь Уиллу осознать себя. О цене Уилл узнает гораздо позже, когда будет к этому готов.