В студии

И в студии зажегся свет; Теперь одна стою на сцене, А ты замер, я пою куплет; И ждешь строчек из припева. Ведь студия – родной наш дом, И неважно, придет ли папа’ – Ведь здесь, играя с милым огнем, Мы ждем кумира и певца… *** Поступив на филологический, ты как будто обо мне забыл. Не говоришь со мной, не шутишь, постоянно молчишь. Только с мамой можешь переброситься парой слов, но это же пустяки. Как же настоящее общение? Разве ты не помнишь, что мы с тобой родные люди? Нет, не говори, я и так все знаю, Иринка все мне рассказала. Как откуда, братец? Подруга моя сведуща во многом, не только в учебниках, учти! Она любую информацию может достать буквально из-под земли без особых усилий, какое уж там «последить за тобой»… - Зачем? – Тихо произносишь ты, глядя в пол. Это уже другой вопрос. Эх, Миша, а ведь в детстве у нас столько было общего. Мы смеялись, читали, играли каждый день, даже в старших классах. А теперь? Что осталось от этого теперь, а, Миша? - Ничего, - так же тихо шепчешь ты. Нет, ты не прав, мой дорогой братец. Помнишь студию в центре Москвы, куда мы часто приезжали? Когда ты пошел в институт, мы больше там не появлялись. А жаль, ведь там осталось столько наших друзей… - Я не помню, - голос твой срывается. – Наташа, я не помню этого. Ты хочешь заплакать, но плач раздается только в твоей душе. Я понимаю это, братец. Но если бы ты не забыл о близких, ты бы до сих пор помнил старую, но такую уютную студию. Студию, которая изменила все. - Расскажи, - просишь ты, глаза полны мольбы и надежды вспомнить. Я киваю, закрываю глаза и погружаюсь в свои мысли, в то время, когда мы с тобой были детьми. *** - Мишка, догоняй! – Кричу я, быстро перебирая ножками – только пятки мелькают. Вот она, стоит впереди, уже совсем близко – долгожданная студия звукозаписи, кажущееся чем-то сказочным. Стоит только переступить порог – и тебя окружает мир проводов, микрофонов и музыки множества направленностей. Ради такого стоит помучиться учебный день в школе, зато потом тебя будет ждать желанный приз! Я подбегаю к двери, поднатуживаюсь изо всех сил и открываю тяжелую створку. Приглушенный свет в помещении добавляет ему мистичности и сказочности. Мишка, пыхтя, догоняет меня и начинает толкаться, чтобы первым оказаться в студии, однако я его побеждаю и выбегаю к центральному микрофону в самом центре комнаты. Я дотягиваюсь до заветного инструмента и снимаю его с подставки. «Дай, дай, дай!», - хнычет брат, пытаясь выхватить его из моих рук, но я проворно уклоняюсь. «Не твой день, Мишка», - с торжеством усмехаюсь я и включаю все возможные для пения устройства – усилитель голоса, колонки, музыку и сам микрофон. Я подношу его к губам и тоном объявляющего исполнителей диктора возвещаю: - Итак, на нашей сцене леди… - Я задумываюсь, не зная, какое красивое и значимое имя выбрать для Голливуда на сегодняшний, такой прекрасный солнечный день. - Леди Натали, - подсказывает Миша. Он замер от нетерпения, сжал руки в кулачки и сам напрягся до предела. - Из Лос-Анджелеса, - добавляет мама, стоя у входа. Я принимаю еще более важный вид и продолжаю свою роль: - На нашей сцене леди Натали из Лос-Ажелеса, - объявляю я, немного коверкая название города моей мечты, так как все-таки иногда у меня пока что с произношением проблемы. Я уже сейчас, в свои восемь лет, представляю свою жизнь в нем: как я хожу по паркам и пляжам, купаюсь в теплом чистом море, живу в большом доме и имею огромную семью и лучшего в мире мужа. – Она исполнит только сегодня и только для вас песню «The Hollywood Tonight»! Английского я еще не знаю, но понимаю, как произносить эти непонятные для меня символы. Миша буквально подскакивает на месте от захлестывающего его с ног до головы фанатизма; с Ним мы знакомы не больше недели, но уже знаем, что будем любить Его всю свою жизнь. Мама улыбается и включает музыку, которая очень здорово звучит на колонках родной сердцу студии, и я, дождавшись куплета, начинаю петь вместе с Ним, ощущая прекрасное единение с Его творчеством. Я погружаюсь в тот мир и вижу его глазами автора и героини этого мира; вижу Америку и сам Голливуд, вижу вечеринки и клубы – все, что только можно увидеть. Я не знаю английских слов, а потому произношу текст так, как слышу, но мне это неважно – и Мише, похоже, тоже. Я чувствую удовольствие от собственного исполнения, мне кажется, что все просто идеально. Мама тихо мне подпевает, а брат уже скачет рядом, намереваясь занять доминирующую позицию. И на припеве я отдаю ему свое место, а потом возвращаю его обратно. И так мы проводим там время до вечера, а потом за нами заезжает папа и увозит с мамой домой. Но даже улегшись в постель и слушая, как мама читает нам «Волшебника Изумрудного города», я все равно мыслями там – в действительно родной мне студии звукозаписи, ставшей мне вторым домом. В комнату заглядывает папа. Улыбается, смотрит на маму и шепотом произносит: - Что, не уснули еще? - Нет. - Ну хорошо, тогда давай пожелаем им хороших снов, и чтобы они очутились там, где им хочется оказаться больше всего. И мама, чмокнув меня и Мишу в лоб, уходит вместе с отцом на кухню доготавливать завтрак к завтрашнему дню, пожелав нам спокойной ночи и сладких снов. Глаза слипаются, я почти засыпаю, но тут меня будит Миша; я сердито откидываю одеяло и тихо спрашиваю: - Ну что еще? Дай поспать, а! - А мы точно уснем и будем жить в Лос-Анджелесе? – По-детски наивным голосом вопрошает братик. А мой гнев внезапно уходит, губы расползаются в невольной, но искренней улыбке, и я с тихим-тихим смехом отвечаю: - Ну конечно, будем, Миш. – Я указываю ему на плакат на стене, где изображен мегаполис, и начинаю улыбаться еще сильнее. – Ведь каждый сон – это реальность, помнишь? Главное правило – думать, верить, претворять в жизнь. Согласен, друг мой? - А то, - с довольным голосом хмыкает Миша и ерзает, чтобы поудобнее устроиться в соседней кровати. А потом мечтательным голосом произносит, засыпая: - И все-таки хорошо было в восьмидесятых… Я только усмехаюсь и закрываю глаза. Слышу пение цикад, шелест деревьев, шум прибоя. Да, все так и будет, я верю в это и хочу, чтобы так и было. А потом я засыпаю и просыпаюсь в той самой студии, где была сегодня. Около микрофона никого нет; я подхожу и начинаю петь под неожиданно начавшуюся музыку. А закончив, вижу Его и нетерпеливо спрашиваю: - Ну как? А Он в ответ: - Если продолжишь каждый день сюда ходить и упражняться, то из тебя выйдет неплохая певица… А при занятиями танцами и танцовщица к тому же. И мои глаза начинают сиять гордостью и радостью. А затем я просыпаюсь у себя в комнате, и начинается новый день. *** - Я не знал об этом, - все еще находясь под впечатлением от истории, произносишь ты. Конечно, ты не знал, Миша, ведь кто может залезть в чужие сны? Ты только киваешь, соглашаясь с моим мысленным «Никто». А потом вдруг хватаешь меня за руку и тащишь куда-то… Ты приводишь меня в студию. Там все до сих пор стоит на своих местах, словно никто сюда не приходил много лет. Только пыль толстым слоем покрывает все устройства и инструменты, ведь это место никогда не чистили. - И где же твоя жизнь в Лос-Анджелесе? Почему ты еще здесь? Где твои мечты и планы, которые были в твоей голове тогда? – Спрашиваешь ты скорее раздраженно, хотя недоумение здесь слышится в каждом слове. А они все также существуют в моей голове и в моем сердце, Мишка. Просто я перестала двигаться к своей ранее намеченной цели. - Ты забросила пение? Да, мой друг, забросила. А когда опомнилась, было уже поздно – мой голос более не был таким хорошим. Но я решила искать и другие пути к своей мечте, и теперь я снова знаю, что мне делать. Я верю в свои силы, Мишка. Потому что моя уверенность в своей жизни и успехах, несмотря ни на что, возникла еще тогда – когда мне было восемь, я любила петь и обожала Его песни. И ты, к моему удивлению, после моих слов неожиданно начинаешь смеяться – так же, как и в своем прекрасном детстве. По-доброму открыто, лукаво и немного с издевкой. И я понимаю, что еще не все потеряно, что все было не зря. Ты вдруг, отсмеявшись, спрашиваешь меня: - Но почему это место так для тебя дорого? Я только улыбаюсь до ушей. Но мы привыкли понимать друг друга даже жестами. И ты улыбаешься мне в ответ, поняв, что я хочу сказать. И снова начинаешь со мной говорить, просыпаясь от долгого сна. Мой друг… Тогда я была ребенком и верила во многое. Теперь я выросла – но мои мечты всегда сбываются для меня, когда я вновь оказываюсь в этой старой студии. Родной моему сердцу звукозаписывающей студии, так похожей на студию в Лос-Анджелесе.