По правилам, порядку и протоколу

Не смотри. Не трогай. Даже не думай об этом. Это простое правило, но выполнить его оказалось труднее, чем предполагал Нанон. Однажды, в ходе перестрелки, Ом прижался своим телом к телу Нанона, когда они вместе протискивались в укрытие. Нанон старался не думать о правиле, учитывая, что у них не было возможности не прикасаться друг к другу, но все равно напрягся. Он был уверен, что не следует наслаждаться тем, как твердая, мускулистая грудь его женатого босса прижимается к его спине, или тем, как он проводит рукой по его локтю. Честно говоря, Ом может быть до нелепости прилипчивым, даже когда они не находятся под обстрелами. Сначала Нанон думал, что это какая-то тактика по запугиванию от босса мафии: он всегда закидывает руку на плечи людей, как будто они друзья или что-то в этом роде. Конечно, они считают друг друга семьей, но какая семья расчленяет своих людей и оставляет их истекать кровью на полу камеры для хранения мяса? Возможно, сейчас они прикрывают друг друга, но как много промахов потребуется, чтобы это доверие рухнуло? Тем не менее, у Нанона складывается впечатление, что Ом действительно желает быть друзьями, даже если это невозможно. В конце концов, Нанон — всего лишь пешка в их с Чимоном игре. Но каким бы пугающим ни был Ом, Нанон начал понимать, что в этом виноват в основном его внешний вид. Конечно, еще на 50% это может быть связано с тем, что он возглавляет один из самых известных преступных синдикатов в городе, но… Что ж. Когда Ом не на работе, в его поведении присутствует мягкая игривость. Если закидывание руки на плечо считалось тактикой запугивания, то он никогда ее не применяет. Вместо того чтобы схватить вас в охапку и задушить до смерти, он скорее подует вам на ухо, как ребенок. В конце концов, Нанон привык просто отпихивать его лицо с кривой гримасой, а Ом хихикал в ответ. Это не казалось проблемой, по крайней мере, до сегодняшнего дня. Ом снова и снова тыкал пальцем в щеку Нанона, пытаясь привлечь его внимание, в то время как Нанон пытался сосредоточиться на подсчете денег, чтобы убедиться, что никто их не обделил. Рутинная работа, но, несомненно, Ом мог бы оценить ее важность. — Нон. Нон. Нон. Нон. Нон. Нанон, нахмурившись, наконец, хватает его за запястье, чтобы остановить. Ом уже почти навалился на Нанона, поэтому он очень отчетливо чувствует, когда Ом полностью замирает. Встревоженный, Нанон быстро отпускает его запястье, извиняясь и отстраняясь. Он мысленно упрекает себя за то, что перешел границы дозволенного, уверенный, что Ом, должно быть, сердится. Не трогай, думает он, напоминая себе о банке на камине. *** Правило номер 34: Чимона можно задобрить едой. Он не назвал бы это подкупом, не в их сфере деятельности, но он понял, что плохое настроение Чимона можно легко смягчить едой. Впервые это случилось, когда Чимон метался по комнате, ругаясь на все лады, а Ом изо всех сил пытался не дать ему развязать войну. — Мне все равно, Ом! Они заплатят! — Я знаю, Мон, я просто думаю… — Не говори мне «Мон», я знаю, что ты хочешь сделать. Нанон не знает, что его беспокоит больше — возможность того, что Чимон действительно начнет междоусобную войну, наблюдая, как он и Ом вот так ссорятся, или осознание того, что он не знает, когда Чимон в последний раз ел что-нибудь. Он разговаривал по телефону все время, пока они были в ресторане, и не успел прикоснуться к еде, прежде чем им пришлось срочно бежать — один из их людей был найден мертвым в переулке, и с тех пор Чимон был в ярости. Ну, они все расстроены и оскорблены, но Чимон в ярости. Никто не смеет трогать то, что принадлежит ему. Из всех трех проблем есть только одна, которую Нанон может решить, и он предпочитает действовать, пока есть возможность. — Господин, вы… — Что! — Чимон оборачивается к нему, и впервые Нанон становится объектом ярости Чимона. Это более чем пугает (и кое-что еще, но он откладывает эту мысль на потом), и он понимает, что это может быть ошибочным, но Нанон также видит печаль в его глазах. — Вы ели что-нибудь сегодня? Чимон выглядит озадаченным и немного расстроенным. — Я…? Нет, Нанон, я был немного занят, спасибо тебе большое, — прорычал он. Нанон уверен, что его шансы пережить этот день стали еще меньше, но… — Я просто… я сейчас вернусь. — Он попятился из комнаты, неловко махнув рукой Чимону и Ому — он не побежит, клянется он себе, даже если ему до смерти страшно. Неподалеку находится кухня, и в это время дня она безлюдна. Нанон роется в кладовке и холодильнике, торопливо вываливая продукты на прилавок. Может, он и не повар высшей категории, но до работы в организации ему приходилось часто готовить для себя, и он знает толк в домашней еде. Ну, не то чтобы он достаточно хорошо знал вкусы Чимона — в любом случае, он, скорее всего, уже мертвец, и нет смысла беспокоиться о том, убьет ли его Чимон за то, что он приготовит рис вместо лапши. *** Он точно должен был приготовить лапшу, о боже. Он старается не дрожать, протягивая поднос с едой Чимону, который смотрит на него так, словно он оскорбил его. — Что это? — Жареный рис. Господин. — Я знаю, болван, откуда он взялся?  — Я его приготовил, господин. — Ты… — Чимон смотрит на него, как на пришельца с другой планеты, и черт, неужели он так сильно ненавидит рис? Неужели его отец подавился рисовым зерном и умер? Или… это так странно — готовить еду для кого-то, кто расстроен? Неужели люди не делают этого для Чимона? Что-то в сердце Нанона слегка сжалось при этой мысли. — Это был долгий день, господин, и вы выглядели… ну, я подумал, что вы можете быть голодны. Чимон продолжает настороженно смотреть на него, но он невозмутимо принимает поднос и садится с ним есть. Нанон все еще обеспокоен, но когда он замечает, как Ом испускает тихий вздох облегчения, он воспринимает это как хороший знак. *** После этого это становится нормой. Ну, не нормой, нет, ведь это подразумевает, что это что-то значит. Но это становится правилом. Когда у Чимона особенное настроение, Нанон готовит для него. У них в штате есть настоящий повар, но по какой-то причине, если кто-то другой пытается принести ему еду, когда он раздражен, Чимон всегда отмахивается от него и требует, чтобы Нанон приготовил ему что-нибудь. Чаще всего, Ом тоже присутствует, поэтому Нанон начинает готовить и для него. В противном случае у того появляется надутое выражение лица, а Нанон, черт возьми, так сильно держится. В конце концов, Чимон огрызается: — Ты знаешь, что это очень странно, когда ты просто стоишь и смотришь, как мы едим, верно? Тебе не нужно морить себя голодом. Я не откушу тебе голову, если ты будешь есть. Нанон переводит взгляд на Ома, но Ом просто загадочно улыбается ему и… Что ж. Правило номер один: делай, что тебе говорят. Так что, может быть, это и вправду станет нормой, даже если Нанон откажется признать это («откажется надеяться») — они втроем садятся за стол, чтобы успокоить Чимона, когда он в самом плохом настроении. *** Чимон любит музыку, а Ом любит танцевать с ним во дворе, а Нанон любит… нет, не наблюдать за ними, он не наблюдает за ними, нет. Но он любит слушать их тихое бормотание, их смех, когда Ом резко наклоняет Чимона. Или когда Чимон пытается наклонить Ома в свою очередь, стонет от усилий, а Ом улыбается ему, хлопая ресницами. Нанон совершенно точно не наблюдает, но он все равно рядом, чтобы помочь им встать на ноги, когда они неизбежно падают на землю. Если его рука задержится на мгновение дольше, чем следовало бы, это не считается, говорит он себе. Он просто должен быть уверен, что с ними все в порядке.