Адский переполох в небесном храме

Куда по смерти душу примут, я с Богом торга не веду; в раю намного мягче климат, но лучше общество в аду. Игорь Губерман

POV Автор Говорят, что время залечит все раны. Но чем больше потери, тем глубже рана. И тем труднее процесс, чтобы стать прежними снова. Боль может исчезнуть, но шрамы служат напоминанием о наших страданиях. И тот, кто носит их, больше никогда не захочет испытать это вновь. Время идёт и мы теряемся в безумии. Действуем от отчаяния. Проявляем агрессию. Выплёскиваем гнев. Всё это время мы планируем, мы ждём, когда станем сильнее. Не успеешь опомниться, как время прошло. Но мы уже исцелились и готовы начать заново, ведь в любой ситуации существует возможность выбора. Мы можем цепляться за прошлое или принять неизбежность перемен. И позволить блестящему будущему раскрыться перед нами. Такое будущее может открыть дорогу для новых, даже более ненадёжных союзов. В любом случае новый день наступает, нравится нам это или нет. Вопрос в том, контролируешь это ты или оно контролирует тебя. Однако даже самый плохой конец на самом деле только начало. Маленькое тело, обусловленное духом и воодушевленное неугасимой верой в себя, может изменить ход истории. POV Вики В течение своей жизни я не испытывала недостатка в тех, кто рассуждал о добре и зле. Подобное ничего не значит. Все делают то, что в их интересах, не заботясь о пострадавших. Зло ли это, когда берёшь то, что хочешь, чтобы утолить жажду, даже если это принесёт новые страдания? То, что некоторые зовут злом, я с уверенностью могу назвать соответствующим ответом жестокому и несправедливому миру. Хлопнула дверь, на зрительских трибунах, воцарилась тишина, слышен лишь лязг доспехов и топот тяжёлых шагов, направляющийся к помосту. Значит прибыл главный судья. Все ангелы и демоны, что пришли посмотреть встали в знак уважения. Да-да, вы всё правильно поняли. Судебное заседание, если его конечно можно так назвать, сделали открытым, дабы любой желающий мог придти и увидеть во всех красках, как идёт разбирательство над делом. А после, как вишенка на торте, воочию наблюдать за исполнением приговора. — Архангел? — Гавриил? — Это архангел Гавриил? — по всему залу начались настолько удивленные и громкие «перешёптывания» присутствующих, что даже мне за дверью всё отчетливо было слышно. Или же это просто моё жуткое похмелье даёт о себе знать. Сколько себя помню, я никогда не была пай девочкой — я была сущим кошмаром. На Земле, да и чего греха таить, даже ещё будучи ангелом, я частенько участвовала в уличных потасовках, зависала с ребятами из андеграундной тусовки и, да, всегда и везде умела выжать из ситуации полный максимум. Потому что знала: где достать дешёвый алкоголь и хорошую дурь, была чертовски умна, а по накурке — так и вовсе грёбанным гением. Мой вам совет: никогда не принимайте виски, глифт (очень много глифта), экстази, пиво, баккарди, травку и порошок в одну ночь. Приключений избежать будет трудно. Очень трудно, как и последствий, таких как сейчас. — Приведите обвиняемых. — раздался басовитый голос архангела. Снова топот шагов, и двери небольших каморок, сбоку от Судей, открылись. Нас держали раздельно, будто по нашему состоянию было не видно, что сил на побег не хватит. Но зато нас не держали в кандалах и не тащили силком. Мы шли сами. Гордо, спокойно и, насколько это было возможно, прямо. Дойдя до середины зала, мы развернулись, представ лицом к лицу с нашими инквизиторами. И тут я увидела вереницу лиц напротив. Знакомы мне были только Кроули, Фенцио, которого уже отвязали и привели в чувства, и Гавриил. Последний, слава Сатане, меня не узнал, чему я несказанно рада, хотя это очень странно, учитывая нашу взаимную неприязнь. Но мне же лучше. Чем больше козырей есть в рукаве, тем лучше, и тем веселей пройдёт сейчас представление. Ангелы смотрели на нас с презрением, все такие одетые по форме, правильные, напомаженные, ни дать ни взять типичные представители факультета Слизерин в локальном воспроизведении: только Драко Малфоя не хватает, чтобы он кинул, глядя на меня полный презрения взгляд, процедив: «Грязнокровка». А демоны наблюдали наоборот — с интересом и, как не странно, с толикой уважения. Всего было по пять верховных представителей с каждой стороны. Хоть где-то это мнимое равновесие поддерживается. Ебать мои старые кости… Столько суеты и лишь из-за того, что одна «Непризнанная» решила повеселиться? «— Как тут много народу и судей! — мысленно сказала я с удивлением своему «напарнику по несчастью». — Да уж. Давненько ангелы не устраивали таких сборищ! Хотя, я ведь приближённый Сатаны, это немного всё объясняет. — так же ответил он мне. — Ага, и все жаждут мой смерти!» –Шепфа поручил мне вести этот суд как главному среди архангелов и господств небес. Да прольётся же свет истины на произошедшее. — гордо произнёс вошедший архангел. — Избавь же нас, Боже, от тех, кто думает, что исполняет его волю, ибо нет никого опасней дурака, который возомнил себя миссией. — иронично прокомментировала я слова Гавриила. — В суде нет истины, лишь ваша версия случившегося против нашей. Так, к сожалению, везде работает система правосудия: суть не в том, что правильно и честно, а в том, чтобы рассказать самую убедительную историю. Ведь Вас не волнуют наши жизни, моя так точно. Вся эта игра на публику, — я обвела рукой всех присутствующих зевак, ожидающих «хлеба и зрелищ». — Лишь для демонстрации власти, которую Вы имеете над теми, кто ниже. Разве я не права? Скулы Гавриила от такой дерзости напряглись, он стукнул молоточком по столу, и все опустились на свои места. Мы же, как прокаженные, так и остались стоять. Ну конечно, зачем нам сидеть? Мы же подсудимые. Атмосфера в зале была наэлектризована, симпатии оставались на стороне обвинения. Если речь идет об отдельном крылатом, он обычно принимает сторону униженного и оскорблённого, но психология толпы отлична от психологии отдельного человека. Толпа стремится разорвать слабых на части и заглотить их. — Виктория, Никлаус, сегодня мы поговорим о вашем неподобающем, я бы даже сказал из ряда вон выходящем, поведении и решим, какое наказание вы заслужили. — он положил руки на стол и впился в меня пристальным взглядом. Ну и что же ты, Гаврюша, задумал? — Сначала мы зададим вам пару вопросов. Потом, — он показал на демона, сидящего рядом с ним по левую руку. Он как и Гавриил ангелов, возглавляет демонов на суде, значит не последний в иерархии, но мне не знаком, хотя очень кого-то напоминает. Только вот кого?.. — Амирон Винчесто, — так, стояночка. Винчесто? Сын Балберита и Ишет? Мой крестник Винчесто? Да, в Аду тоже крестят детей, только не очищая от грехов, а во имя их. — Прочтёт в ваших глазах, было ли это на самом деле. Непризнанная ещё не владеет способом блокировки, поэтому обращаюсь к Вам, Никлаус. Если заблокируете сознание, то суд примем это за неблагоприятный для Вас ответ. Всё понятно? — Гавриил строго посмотрел на демона. — Да. — чуть помедлив, ответил Ник. — Виктория, вы выглядите вполне обычной и приятной земной девушкой. — а, дак ты решил поиграть по другим правилам? Что ж, вызов принят. — Да, а что не так? Ведь зачастую обычность — это приятная передышка. — Но вы больше не земная! И не человек! И если у вас на Земле допускаются подобные поступки, в чем я искренне сомневаюсь, то тут точно нет! Здесь есть определенные порядки и законы, которым лет больше, чем вы себе можете представить! И если хотите выжить в этом мире, то обязаны подчиняться! — Но я всё же приятная? — ответила, как бы невзначай, пропустив мимо ушей, всё остальное. — Что же в тебе такого особенного, раз верховный херувим с тобой нарушил главный закон? — склонив голову набок, тихо и задумчиво спросил Гавриил. Кажется, это была, случайно озвученная, мысль в слух. Но, как говорится, слово не воробей — вылетит, не поймаешь. А я, да и все присутствующие тоже, услышала и поймала. — Ну вы сами прикиньте: красавица, умница, с чувством юмора. К тому же добрая, ласковая и миролюбивая… — Пф-ф. — донеслось с боку. — И не фыркай мне тут! Как говорили у меня на родине: «Да захлебнется кровью тот, кто усомнится в нашем миролюбии, ибо милосердие наше беспощадно». Хотяяя, мне кажется, всему виной мои большие сиськи с дерзкими сосками! Ну вы сами посмотрите, какова красота… — выперев своё достоинство чуть вперёд, и заигрывающе проведя указательным пальчиком по грани кожи и одежды, сказала я. — Будь я мужиком, тоже не удержалась бы от такого соблазна. — Никогда не видел, чтобы грешники так себя вели. Неужели вам совсем не страшно? Здесь и сейчас решается ВАША жизнь, а вы поясничаете, как ребёнок. — «ваша» он особенно выделил, показывая, что демон вполне себе вероятно спасёт свой зад, а я нет. Я же непризнанная, я же ничто. Что ж, это мы ещё посмотрим. — Вокруг сплошная посредственность… Действительно странно, что я всё ещё такая жизнерадостная, ведь грех — это по сути, преступление против своей совести. А если совести нет, то и никакой суд Божий тебе не страшен. — беззаботно парировала я, рассматривая свой маникюр на правой ручке. — Вот оно как значит. Интересно. — ты даже представить себе не можешь на сколько. — Итак, начнём. Как все знают, одним из главных законов Небес и Ада является закон Неприкосновения. Директор Кроули с ангелом Фенцио сегодняшним ранним утром стали свидетелями того, как непризнанная Виктория и Херувим Никлаус переступили за черту дозволенного в нашем мире, а именно совокуплялись на земной машине во дворе школы на глазах у учителя. Которого предварительно, почти нагишом, распяли на кресте, как Иисуса Христа, исписав тело нецензурными словами. — на этих словах у Фенцио задергался глаз, а челюсть начала дрожать от злобы. Ещё бы, маркер то был несмываемый, а распятие производилось с помощью гвоздей, сделанных из адского железа. Ангелам они причиняют немалую боль. — А так же, Виктория, ночью, в компании чистокровных демонов, без чьего-либо разрешения, покинула школу, чтобы посетить Ад, а именно одно из, находящихся там, непристойных заведений. — Архангел Гавриил, то с такой детальностью вы начинаете описывать прошедшую ночь, наталкивает меня на мысль, что кто-то завидует, и это точно не я. — на мои слова он ничего не ответил, лишь сильнее сжал свиток и продолжил. — Употребляла алкоголь и иные вещества. После чего, опять же, самовольно, с тем же сопровождением демонов, спустилась на Землю. Они посетили воинскую часть Российской Федерации и украли танк модели Т34, из которого произвели несколько выстрелов. Слава Создателю, что хоть это вы додумались сделать в полях в безлюдном месте. Ну и вот тут начинается моё любимое. Каким образом вас вообще занесло в Русский мужской монастырь, да ещё и на танке? — по мере зачтения обвинения, глаза других судей становились всё больше. Даже представители демонической половины были удивлены. — Мы приняли его за бордель. Легко спутать. В ночи он казался таким загадочным… А на танке это выглядело более впечатляюще чтоли. — ну а что? БДСМ замок в Америке выглядит почти также. — Вы вломились в святое место на танке с криком, цитирую: «Мы готовы трахаться всем, что у вас есть!» посреди ночи, дак ещё и в неадекватном состоянии. Своим вторжением подняли всех на уши, устроили там дискотеку и пытались напоить и совратить настоятеля, принявшего, между прочим, обет безбрачия, и ещё нескольких монахов. — на каждое названное действие, он загибал палец и постепенно начинал повышать голос. Мда, ненадолго же тебя хватило. Терпение точно не твоя сильная сторона. — Алкоголь враг демонов!!! Им совершенно нельзя выпивать!!! — подал голос ангел, сидевший с самого края судей. — Как говорил Иисус: «Возлюби же врага своего», так что не надо мне тут. А что касаемо монахов, не сильно они и сопротивлялись, я вам скажу. А отец настоятель вообще просто душка. Видели бы вы, что он вытворял после третьей стопки самогона… Русские вообще интересные и веселые люди. Мне так очень понравились. Они открытые, душевные, правда немножко ку-ку — но это как раз в моем стиле! — Из-за вашего внушения он надругался над тремя своими послушниками! Мужчинами!!! — всё никак не унимался крайний праведник. Ну и что тут такого? Один раз не пидарас. Столько лет дрочить… Повезло, что запала вообще только на троих хватило. Но вслух я сказала немного другое. — Вы против однополой любви? Вы что, гомофоб? — Немыслимо! — Это не правильно! — Святой человек, несущий веру Божью в народ, и такие деяния совершать… — Мужчина должен быть с женщиной! И ни как иначе! — тут уже по очереди решились высказаться все белокрылые праведники. Демоны же пока что лишь молча наблюдали. — А как же Ваш Создатель? Вы же верите, что это он создал каждого из нас. — ангелы, услышав вопрос, умолкли и сделали задумчивые лица, а демоны, сразу поняв о чем я говорю, начали улыбаться. — К чему ты клонишь? — Гавриил, как главный, спросил за всех. — Во-первых, не припоминаю, чтобы мы переходили на «ты». Во-вторых, я ВАМ прямо говорю! Если всех нас создал Бог, то и наша ориентация тоже его рук дело. А раз так, то Вы, как главные божьи посланники, должны уважать любой выбор человека, ну или не человека. И даже долбежку под хвост. — Гавриил напряг скулы сильнее, кажись ещё чуть-чуть и об них можно будет порезаться, далее закрыл глаза и сделал тяжкий вздох. Видимо пытаясь успокоить себя этим. Ну уж нет. Ты сам это затеял. — Никлаус, Виктория, в первую очередь вы обвиняетесь в нарушении одного из главных законов Небес и Ада — закона Неприкосновения. Признаёте ли вы свою вину в этом и перечисленных мною ранее преступлениях? — Чувство вины — это всё равно, что тащить мешок тяжелых кирпичей на высокую гору. А для кого я должна таскать все эти кирпичи? Для Бога? В самом деле, для Бога? Позвольте открыть Вам маленький секрет про нашего Бога. Ему нравиться наблюдать, он большой проказник: он дает инстинкт, дарит этот экстраординарный подарок, а потом, ради развлечения, для своего ролика космических трюков, устанавливает противоположные правила игры. Это самый жестокий розыгрыш за все минувшие века: смотри — но не смей трогать, как было с яблоком и Евой, трогай — но не пробуй на вкус, как с законом неприкосновение, пробуй — но не смей глотать… И пока вы прыгаете с одной ноги на другую, что делает он? Правильно — хохочет, да так, что его мерзкая задница вот-вот лопнет от натуги. Вы не можете игнорировать Бога, да? Бог говорит: «Прыгайте», вы спрашиваете — «как высоко?». Он — закомплексованный ханжа и садист, он просто рэкетир, и поклоняться такому Богу — я никогда не буду! А признаюсь ли я в содеянном? Так точно, товарищ капитан! — приложив одну руку над головой а другую к виску, громко крикнула я. — Трижды признаю свою вину и ни капли не раскаиваюсь. Ради такого секса не грех и до эшафота прогуляться. — Никлаус, до этого молчавший, понял ход моих мыслей, и решил присоединиться к «игре». Ведь в конечном итоге нам обоим всё равно ничего не будет. Так почему же не поиздеваться лишний раз над ангелочками? — Есть ли вам, что сказать в своё оправдание? — Мы святые, не наказывайте нас. — Сложив руки перед грудью в молебенный знак, сказал Ник. — Не судите, и не будете судимы; Не осуждайте, и не будете осуждены; Прощайте, и прощены будете. А если проще говоря, то я привыкла делать в своей жизни то, что я хочу. Такие нынче времена: безумие — норма жизни. И да, ещё я была пьяна. В стельку. В драбадан. Вусмерть. — Это не ответ. — хлопнул ладошкой по столу Гаврюшечка. — Нет, это ответ. Просто это не то, что вы хотите услышать. Неужели вы ждёте слёзных раскаяний на коленях и прошений пощадить меня? Может мне Вам каждому ещё и отсосать ради помилования? — Хм. Хорошая идея. Можешь и отсосать, терять тебе всё равно уже нечего. Зато другим сделаешь приятный прощальный подарок. — с похабной улыбкой на лице бросил Вин. —  Что вы такое говорите Адмирон Винчесто? Это не позволительная наглость! — ох, этот крайний набожный точно состоит в какой-то секте, через чур правильный. Чего ему всё неймется? — Срочно позвоните в 911, тут жестко ранили чувства верующих. — ну как же я не вставлю свои пять копеек. — Что ж, мы здесь как раз и собрались для того, чтобы разобраться во всём этом. — с каменным лицом заговорил серафим Кроули. — Мне кажется, вам просто нечем заняться. Ведь как я уже говорила ранее, это не более чем представление по демонстрации Вашей власти. И все мы прекрасно понимаем, что Никлаус — не последний демон в Аду и ему ничего не будет. Так как демонов, насколько я знаю, имеют право судить и наказывать только в присутствии Сатаны, или он сам. Но какая жалость, что-то я его тут не наблюдаю. Запамятовали никак иначе и забыли выслать ему конвертик с приглашением? Ох, как же он наверное расстроится, узнав, что его верховного херувима судят, да ещё и без его ведома и присутствия. — А мне кажется, — вмешался ещё один странный ангел. — Ты не понимаешь, что вляпалась в серьезные неприятности. — Да вы что? — изобразив испуг, я прикрыла рот ладошкой. — Неужели всё так серьезно, что пора готовить вазелин? — ну уж нет мальчики, сегодня так просто вы от меня не избавитесь. И нервишки я вам накалю до предела. — Молоко ещё на губах не обсохло, чтобы так разговаривать. — не уступая мне, парировал в ответ. — А с чего Вы взяли, что это молоко? — порой мне кажется, что в моей голове есть ответ абсолютно на любую фразу. — Вы оба ответите по заслугам!!! — вмешался хмурый Фенцио, зло проговаривая сквозь зубы. — Кем бы ты хотела стать после распределения? — вдруг спросил Вин, ловко меняя тему. — Демон! — отчеканила с гордо поднятой головой. — Непризнанные… Что с них взять? Это юное создание ещё не понимает, что демоны — настоящее зло! Казнь, предусмотренная, как наказание, за такие деяния слишком мягкое наказание! Тебе самое место на кругах Ада — на равне с грешными душами! Я бы очень хотел увидеть, как твоя плоть обуглится и сползет с костей! Надеюсь, лично услышу твои вопли! — этот крайний ангел уже начинает нехило меня раздражать. Ну точно сектант! — А вот я надеюсь, что ты наконец-то уже заткнешь своё хлебало, но чего в этом мире стоит надежда? Неправда ли? И как я сейчас вижу, ангелы, блять, все сплошь пупсики! Сказанные вами слова сейчас чего только стоят. Что, хотите сказать, вас никогда не тянуло поддаться пороку с молоденьким девочкам в этих вызывающих кожаных нарядах, которые так любят дьяволицы? — наши «святоши» все разом замолчали, как будто набрали в рот воды, один лишь Фенцио поджал губы так, что они побелели. Клаус не сдержался и заржал в голос, сгибаясь пополам. Адмирон и остальные демоны тоже усмехнулись. — Довольно! — заорал на весь зал Гавриил. — Адмирон Винчесто, я думаю можно приступать к просмотру воспоминаний. — Как пожелаете, мой друг. — Вин встал и подошёл к нам. Остановившись напротив меня, он задержал взгляд на моих зрачках. — Не бойся, я не кусаюсь. — А зря. Я почти физически почувствовала копошение в своей голове. Его глаза на мгновение вспыхнули от негодования, что у него не получается увидеть мою земную жизнь. Даже прикладывая все свои силы, чтобы пробить защиту моего блока, он потерпел неудачу. Тогда демон принимает решение посмотреть то, что ему доступно. Вот встреча и диалог со Смертью, мои думы на обрыве, возвращение памяти, появление Арэса, встреча с Геральдом, полёт на Фыре, «дружелюбное» приветствие Фенцио. И теперь он добрался до самого интересного, того из-за чего сейчас и начался этот балаган. Примерно тридцать шесть часов назад. Попрощавшись с мальчиками я вошла в свою новую обитель, где проведу ближайшее время своей «новой» жизни. Готика — это уникальный стиль для демонов. Он, как и представители высших чинов, сочетает в себе элегантность и аристократизм, неповторимое величие и изысканность. Моему взору предстала очень просторная комната, в которой, несмотря на преимущество темных оттенков, было довольно светло и, я бы сказала, даже уютно. Высокие окна, больше меня ростом, выходящие за задний двор школы. У стен расположены две огромные кровати из темного дуба с высоким изголовьем, украшенные резьбой по дереву и обрамлённые чёрными, бархатными, плотными балдахинами. А между ними расположилось большое зеркало на пол стены в тяжелой металлической раме. Имеется также небольшой кухонный уголок, напротив которого стояли стол и стулья с такими красивыми резными ножками, как и кровати. Ещё есть туалетный столик с кучей женских принадлежностей. Для интерьера в этом стиле характерно минимальное количество декоративных элементов и украшений, коих тут как раз и не было, не считая двух картин. Но основным украшением являлся большой камин, оформленный из натурального камня и коваными металлическими элементами. Так же имелись пару дверей, судя по всему в ванную и гардеробную. Я в восторге и уже обожаю свою соседку за столь замечательный и изысканный вкус. Но не тут-то было… Видимо я зашла в комнату слишком тихо и так увлеклась изучением новых апартаментов, что только сейчас поняла, а точнее услышала, что я тут не одна, и нас даже не двое. — Ааа-ах, да! — простонал приятный женский голос. Парочка, настолько увлеклась друг другом, что даже не услышали, как кто-то вошёл. Хоть балдахином закрылись, и на том спасибо. — Кхм — кхм. — довольно громко обозначила я своё присутствие. Стоны резко прекратились, и началась небольшая возня. Первым из-под полога показался парень, смешно спрыгивающий с кровати, в попытках на ходу одеть джинсы. Чуть погодя, уже показалась и девушка в сексуальной ночнушке и максимально недовольным лицом. — Прошу прощения, что помешала столь прекрасному делу. Вы бы хоть дорхенгер на ручку повесили «Мол, не беспокоить. Тут трахаются». — шутя произнесла я, под грозный взгляд демоницы. Похоже, что это и есть моя соседка. Мда, обломать хороший секс — такое себе начало знакомства. — Кто ты? И что тебе здесь надо? — все так же грозно смотря, и не менее грозно спросила она. — Я Вики — твоя новая соседка. Геральд должен был тебя предупредить обо мне. — Меня никто и не о чем не… — не судьба тебе договорить, сладкая… Не судьба… — Мама?! — да ну нахуй. Опять? Поворачиваю медленно голову в сторону парня и вижу Дагона во всей красе. Может ещё получится скосить под дуру и сказать, что он обознался? Не нужно пока ему знать, что я вернулась, и не одна. — Что прости? Ты, наверно, меня с кем-то перепутал. Я… — но и мне судьбинужка не улыбнулась, не дав договорить. — Вики, ну я же просил тебя не выделяться! — без стука открылась дверь и в неё, как к себе домой, залетел Геральд, с небольшой коробкой в руках, сразу взяв курс прямо к столу. А если бы я тут голая была? — Тебя раскроют в два счета такими темпами! И я тут принёс вещи первой необходимости. Всё остальное завтра. Аресу я уже всё занёс. И да, у Мими сейчас последний урок, я поговорю с ней сразу после него. — под свои бормотания, он доставал из коробки какие-то предметы. — Кхм — кхм. — опять очень громко кашлянула я, намекая остановить его словесный поток. И так сказал уже достаточно. — Ну что такое? — недовольно ворча спросил он. — Развернись для начала, умник. — что он и сделал. — Здравствуй, дорогой дядюшка. — мило улыбаясь сказал Даго, стоя в одних штанах. — Привет, Геральд. Прошу не ори. Мисселина сама отпустила меня, так как я первая всё сдала. — быстро протараторила Мими, отчитываясь, как перед отцом. В этом весь Геральд. По прошествию стольких лет с чёрными крыльями за плечами, он сумел сохранить ту маленькую ангельскую крупицу мягкости в характере, так несвойственную демонам. Всё также легко настраивает диалог и идёт на контакт с молодым поколением, наверно поэтому и стал работать учителем. Ему всегда нравилось наставлять, направлять и обучать. Порой строг, но справедлив, не удивлюсь, что его авторитет самый высокий среди своих учеников. — Допустим, с тобой всё понятно. А ты какими судьбами и тропами тут оказался? — переведя испытывающий взгляд с Мими на Дагона, спросил братец. — Налаживал личную жизнь, как видишь, пока нам помешали, уже дважды. — смотря сначала на меня а потом на Геру, с лёгким недовольствием произнёс он. — Дважды? — недоумевая спросил Геральд. — Сначала она помешала нашему «примирению», — спокойно начал объяснять, показывая пальцем на меня. — Потом ворвался ты, — перевёл палец на Геру. — И не дал ей до конца соврать. Да, матушка? — уже язвительно закончил он. И на меня уставились уже три пары глаз. Мими при этом выглядела всех смешнее, как рыбка, то открывая, то закрывая рот, в немой мольбе. — Так, — наконец собравшись с силами, сказала она. — Кто-нибудь объяснит, что тут происходит? — Начнём с того, что я никогда не вру. Лишь изредка могу слегка не договорить. Трудно, знаете ли, уследить за тем, что и кому ты наплел. И да, я мама этого оболтуса. — Я знаю вас. Отец рассказывал мне. И у него в кабинете до сих пор висит картина, где вы с ним и Повелителем у камина отдыхаете. Да и на уроках о вас много говорят. — Даже не знаю, радоваться мне или нет такому заявлению. И, конечно, малышка ты должна меня знать. Мы с твоим отцом не мало прошли рука об руку. И перестань выкать. Тем более мы вроде как уже почти родственники. — игриво поиграв бровями, сказала я, смотря на этих голубков. Щечки Мими тут же порозовели. Стесняющийся демон? Это что-то новенькое. — И почему же до этого ты сказала совсем другое? — мда, не так я представляла встречу с сыном. — Потому что так было надо, дорогой. — я подошла к своему сыну, и он укутал меня в свои медвежьи объятья, обнимая так сильно, что есть мочи. — У вас тут хуй пойми что твориться. Хотела сначала незаметно понаблюдать, разведать обстановку, набраться сил. Но уже знает Люцифер, Геральд, теперь вы… — и тут мне снова не дали договорить. — Мам, как ты смотришь на небольшую экскурсии-и-ю. Эээм, привет? — да твою же мать, тут хоть кто-нибудь умеет стучаться перед тем, как войти? Не комната, а проходной двор. — Боже, ну ты то что тут забыл? мы же разошлись буквально пару минут назад. — высвободившись из объятий одного сына, я уставилась на друго. — Ничего божьего, всего лишь хотел вместе с тобой прогуляться, обсудить всё случившееся. — Мам?! — не выдержал Даг. — В смысле «мам»? Матушка, может потрудишься объяснить, почему этот непризнанный называет тебя мамой? — в полном недоумении стал возмущаться старший, словно у него пытаются отнять любимую игрушку. — Может и потружусь, если угомонишься. Ты взрослый мальчик, и должен прекрасно знать, почему к девушке обращаются «Мама». Наверно потому что он вылез из меня и это мой сын, не? Охо-хоюшки-хо-хо… Не таким было моё представление о воссоединение с семьей. Раньше, я постоянно думала, что моя жизнь — трагедия. Но в последнее время всё чаще и чаще убеждаюсь, что это чёртова комедия. Так, ладно. Арес, познакомься, это Дагон — твой старший брат. Дагон, познакомься, это Арес — твой младший брат. Опережая все дальнейшие вопросы, говорю: вы родные, отцы у вас разные, силы тоже, сюда мы попали вместе. Крылья изменены, чтобы не спалиться. И Дагон, на первое время я не «матушка», а Вики! У вас теперь в распоряжении всё время мира, попробуйте подружиться, тем более вы очень похожи, а если нет, то вам же хуже. Вы оба мои сыновья, и люблю я каждого одинаково. Нет, Арес, сегодня я никуда не пойду. Всё завтра. Хотя… Нет, не пойду. Прогуляйтесь с Даго. Заодно и познакомитесь. Дагон, если с ним что-то случиться во время экскурсии, ты получишь. Он, конечно, может за себя постоять, но тут ему всё в новинку. Будь снисходителен. А теперь все кто тут не живут, ноги в руки и съебались закрывать дверь с той стороны. Я устала, хочу в душ и спать. И не дай бог, ещё хоть одна живая душа вломиться сюда без стука! Все всё поняли? На мою тираду все дружно кивнули и молча стали выходить. Даже Мими собралась с ними. Видимо я немного переборщила и напугала ее. — Мими? Ты то куда собралась? — А? Ой. — очнулась она, как от транса, и рассмеялась, прикрыв рот ладошкой. — Просто ты сейчас так сказала, что я сама невольно начала собираться. — Вики, пожалуйста, пообещай, что ты будешь в порядке. — острожно и даже мягко попросил Геральд. — Пока все предохраняются, я буду в норме. Становиться бабушкой в ближайшее время в мои планы не входило. Это, мальчики, касается вас обоих. Надеюсь, что такое контрацептивы все помнят? — выжидающе уставилась на двух своих обманов. — До завтра, Вики. — хлопок, закрывающейся двери, и мои птенчики, вместе с Геральдом, упорхнули так же внезапно, как и появились. — Жаль, мы встретились так поздно… — сидя на кровати и расчесывая волосы, начала Мими. — Чудесно, что мы встретились вообще. — я подошла к своей кровати и раздвинула балдахин. От одного вида подушек я начала зевать и, не удержавшись от соблазна, полностью залезла на постель. — Каааааайф… — Расскажешь? — Это оооочень длинная истооооория, — не переставая зевать, я пыталась ответить Мими, но каждое последующее слово мне давалось тяжелее, потому что как только моя голова коснулась подушки, глаза сами начали закрываться, постепенно унося сознание в царство Морфея. — И я, — зевок. — Обязательно тебе её расскажу, только тооочно, — ещё один. — Не сегодня. Прости, Ми, но я оооочень вымоталась. Хочу принять душ и лечь спать. — закончила говорить с полностью закрытыми глазами. — Конечно, конечно, я всё поминаю. Ванна за коричневой дверью. Вещей у тебя пока нет, поэтому мой гардероб полностью в твоём распоряжении. Он расположен за… — видимо только заметив, что я уже не слушаю, Мими замолчала и на цыпочках подошла ко мне, бережно накрыв меня одеялом, на что я свернулась калачиком. — Сладких снов, Ви. — Спасибо, солнце. — последнее, что я сказала перед тем, как провалилась в сон.