***
Февраль жила в потрёпанной избушке, Потерянной в еловой синеве. И приходили к ней всегда лишь две подружки, Чтоб поболтать, усевшись на ковре. Декабрь и Январь ей точно сёстры, Поэтому смолчать и не смогла, Им рассказала про приходы гостя, Которого никак уж не ждала. Январь всё это приняла за шутку И рассмеялась что ей было сил. Декабрь же лишь вздохнула очень чутко, В задумчивости взгляд свой опустив. «Вот это новость! Он тебе не пара! Ты и сама ведь знаешь наперёд. Вы слишком разные, я этим всё сказала», — Слезинку смеха с глаз Январь смахнёт. «Вы слишком разные, — ей вторила Декабрь. — Вы слишком разные… Ну, да! И что с того?» — Поднявшись с кресла, подошла к серванту И отворила пыльное стекло. И по Февраль прошлись стремглав мурашки. Январь вдруг перестала хохотать, И пролился на пол из белой чашки Чай чёрный… руки не сумели удержать. Декабрь охапкою держала все ромашки Что накопились здесь за много-много дней. Протягивая их Февраль, сказала: «Возьми их в руки. Ну же, посмелей!» «Я не возьму… — ответила Февраль ей. — Я не возьму! Ты даже не проси! Ты тоже не держи их слишком долго… Лучше на место поскорее отнеси!» «Они завянут» — её сердце словно рвалось Завянут, стоит ей коснуться их слегка Только Декабрь почему-то не сдавалась, Не отводила от неё свои глаза. И её взгляд твердил, как будто полыхая: «Ты не возьмёшь? Ну что ж, вина твоя. Как видишь ты, я их из рук не выпускаю. Ты не возьмёшь — завянут у меня!» Февраль, вздохнувши всё-таки решилась, Шагнув вперёд, их всё же приняла И в белом облаке ромашек растворилась, Жмуря от страха свои синие глаза… Быть очень сложно Февралём, Когда зима тебе в затылок дышит Морозным воздухом, на речке плотным льдом… Да только вот тебя никто не слышит! Ведь ты так тянешься к весне К её теплу и трелям птицы, К зелёным листьям и густой траве! Ты тянешься… и капли на ресницах. Ромашки вянут в ледяных руках И рассыпаются на мелкие крупицы. И старый, притуплённый верой страх, Опять врывается в души её темницу. «Они завяли! Я же говорила!» «Я это вижу, но не видишь ты — Они настолько долго здесь лежали, Что в пыль рассыплются от каждого руки!» И словно в доказательство, Декабрь Берёт в ладони маленький цветок, Который тут же крошится на части, И опускается к носочкам её ног. «Ты не причём здесь вовсе, понимаешь! Всё это бредни, слов пустых игра! Когда он вновь ромашки здесь оставит, Возьми их сразу же, ты слушаешь меня? Не верь тому, кто скажет — вы не пара! Кто так решил? Всё это полный бред! Вы можете быть вместе — это правда! Ведь если любишь, для любви преграды нет!» Февраль кивает, быстро и неловко Стирает слёзы с бледного лица, И даже улыбается легонько, Но всё равно не верит до конца… Она не знала, как это случилось, Когда успела полюбить она его. Да только сердце очень сильно билось, Как раздавался новый стук в окно. Прошла неделя, две… ещё неделя. Погода уж испортилась в конец. И за окном звенит зима своей метелью, Весь снегом замело еловый лес. Февраль не знала, приходил Июль ли, Ведь за окном темно хоть выколи глаза. Но выходя к колодцу пополудни, Она ромашек на пороге не нашла… «Так правильно», — твердит её рассудок. «Так лучше», — говорит она сама. И только, как последняя зануда, Противится подобному душа! Июль — он тёплый, словно соткан Солнцем, Февраль холодная, и мать её — Луна. И общего в них вряд ли что найдётся. Так было, есть, и будет так всегда!.. Но почему же он тогда в неё влюбился? И отчего теперь ей не найти покой? Зачем же с ними так должно было случиться, Если их судьбам предначертан путь иной?! Она однажды всё-таки откроет свою дверь И сядет на заснеженном пороге. Напрасно она ждёт. «Он не придёт, поверь!» — Кричит Декабрь, уже в нешуточной тревоге. Он не придёт!.. А буря всё сильней! И на глазах давно не слёзы — льдинки! В лицо летит комками мокрый снег, И сердце рвётся на две половинки. И в этот столь отчаянный момент Тихонько скрипнет старая калитка… И появившийся в воротах силуэт Её заставит подскочить с холодной плитки. Растрёпанные волосы в снегу, И щёки красные от сильного мороза. «Ну и погодка», — шёпот на ветру Стал знаком для неё — это не грёза… Ромашки падают на белый, мягкий снег, И с губ сползает прежняя улыбка. Она стоит на самом деле перед ним, В смятенье пряча в голубых глазах слезинки. Внутри всё бьётся и пылает как в огне, Огне из льда — холодном, но столь жгучем. И сжатый снег в руках её теперь Вдруг светится, став жидким и тягучим. Февраль вложила в это всё, что лишь могла, Все чувства, закрывала что за дверцей. И алым светом блещет изо льда В её руках трепещущее сердце. Она протянет это сердце для него… Нет! больше убегать она не будет От чувств своих, что прятала давно, Боясь подумать — что об этом скажут люди. Конечно же, он примет этот дар, Столь хрупкий, и с тем вместе драгоценный И выпустив из губ холодный пар, Февраль обнимет наконец он без стеснений. Июль простит ей время всех раздумий, Попытки оттолкнуться от него — Он знает — она тоже его любит, А больше и не надо ничего!..***
Июль идёт за руку с Февралём, И на лице его счастливая улыбка. Ведь он не может больше думать ни о чём — В её руках букет ромашек и открытка…