Сделай меня счастливым

— Блядское вино кончилось, - Таббо стучит ногтями по бутылке и глубоко вздыхает: — У нас есть что-то крепкое?       Комната пахнет мятной жвачкой и малиновой смазкой с окурками. Таббо снова забывает закрыть флакон крепче, чем обычно. Узлы, похожие на цепи, наматывались вокруг шеи и душили запахом сигарет из его рюкзака. А ведь Таббо обещал больше не курить.       Ранбу впитывает в себя аромат ужасно долгого дня, прежде чем подойти к окну и открыть шторы, впуская в комнату больше света. Ещё не темнело и это радовало. Солнце всë ещë стояло высоко над крышей соседнего дома. А они уже столько успели сделать: сходили за выпивкой, выпили еë и снова хотят пойти. Таббо вновь успокоил его от истерики. Уже второй за это утро. Огромный список дел! Ранбу понимал — жизнь Таббо сложная. Он — человек свободный, человек лёгкой руки. Его желания были полнейшим хаосом, но осуждать это было нет причин. Да и смысла тоже. Таббо сам понимал, куда медленно течет его жизнь и в какую яму она снова упадет.       Они очень близко друг друга знают. Если забить на тот факт, что нормальные люди не будут изучать постельные темы других людей. Это сугубо личное и, уж простите меня, хорни-сталкеры, не должно быть общей темной для разговора. Они постоянно вместе проводят досуг, вместе работают и вместе спасают друг друга от одиночества.       Таббо хочет от жизни риска. Жгучего кайфа, который давит на всë тело и заставляет постоянно кипятить в жилах кровь. Его идол — быть на краю сознания, чтобы понять, насколько же ему сейчас повезло, что он не умер. Укуриться в говно, напиться так, что можно захлебнуться в рвоте и просто запрыгивать на чужое тело и просить себя душить до тех пор, пока кожа не станет синей. Его кайф быть мертвым, но живым. И Ранбу понимает, что не сможет его изменить. Таббо любит его и понимает, что меняться не хочет. Разве нужно меняться в отношениях? Если ты не готов принять свою половинку, какой смысл менять себя ради другого. — Не знаю. Можем выпить коньяк? - неуверенно начинает Ранбу, присаживаясь на свою кровать.       Ранбу другой, Таббо знает это и всë равно его любит. Ранбу тоже не хочет меняться. Он напуган. Постоянно хочет скрыться от общества. Тянется к темноте, когда на улице горит свет. Его усталость от жизни убивает каждого, кто с ним общается. С ним просто не о чем говорить. Просто нет сил говорить с человеком, который сам себя не спасает. Который не ценит жизни и каждый день, просыпаясь в кровати со своей половинкой, плачет, потому что снова проснулся. Его единственным желанием было стать хоть каплю счастливее, иначе зачем вообще жить. Просыпаться по утрам было больнее, чем любому человеку. Он так жалел, что все ещё жив. Таббо видит это и вытягивает его из этой гущи грязи. Он спасает его и заменяет обычный свет. Заменяет смерть утром, и сам часто говорит "Может, повезет в следующий раз...". Знаю, покажется грубо, но Ранбу сам мечатет умереть. Спасать его просто не было смысла, рано или поздно его затянет его желание. Но Таббо любит его и все же старается вытянуть из этой гущи. Разве этого мало?       Его личность совершенная противоположность. Он одинок постоянно, одинок даже разговаривая с другими. Ему не нужен риск, ему нужен здоровый образ жизни и любовь. Обычная любовь. Какая к черту грязь, эмоции, наркотики и секс по пьяни, когда можно любить до конца жизни человека, который может спасти тебя от темноты жизни? Который даст ей смысл. — Отлично, Боссмэн, - Таббо плюхается рядом с ним на кровать и стягивает своë худи через голову. Оно пахло порохом. Он обещал не курить, но не смог устоять: — Я так устал за день. — Только три часа, - Ранбу тоже стаскивает свои ботинки и ставит их рядышком друг с другом у кровати. — Не ставь их у кровати, - Таббо знает, что обещал не курить больше, но по привычке лезет в карман джинсов: — Они очень грязные, я чувствую соперника! — Они чистые, - поводит плечом Ранбу, падая спиной на кровать, и видя, как Таббо закатывает глаза, робко добавляет: — Прости... — Ты никогда не понимал мой каламбур.       Таббо встаëт лишь для того, чтобы отпихнуть его ботинки от кровати своей ногой. — Будешь?       Ранбу открывает глаза и видит пустую обертку от какой-то конфеты. Они оба знают, что Таббо обещал больше никогда не употреблять, но Ранбу не может с ним спорить. Если хочет, пусть принимает. Это не должно касаться его жизни.       Вообще, Ранбу видел их отношения нечто иначе, чем просто общение и пьянки. Они были свободными людьми. В любой момент могли просто собрать свои вещи в рюкзак и сказать "я нашел девушку" и просто уйти. Свобода воли даже не держала их в отношениях. Но Ранбу, почему-то, верил в то, что между ними может что-то быть. Он его любил. Но, увы, не был его достоин. Прощал каждый косяк и даже не думал устраивать лишних ссор, чтобы не задеть хрупкое сердце Таббо.       Таббо же наоборот, не верил в то, что у них что-то сложится. Он не был достоин его. Ранбу был его спасательным кругом, за который он держался, чтобы не утонуть в бездонной и липкой жизни. Он был его кругом и баластом одновременно. Ничего другого про него не сказать. Он спасал его от смерти и скуки одновременно. Мог разрешить хоть к чертям напиться и лечь под поезд, а когда вблизи прозвучат гудки, то он его вытащит. С ним жизнь была рисковее, но страха перед смертью не было. Ранбу — ходячая бомба для Таббо. Он помогает ему чувствовать себя живым, даже лëжа в гробу.       Ранбу несколько раз говорил, что ему не нравится такой образ жизни, а Таббо лишь обещает, что это последний раз.       И каждый раз они снова лезут под этот поезд и всë время страшно: первый это раз или последний.       А что вообще любовь для Таббо, если он не хочет даже оставлять без внимания свои шприцы, запах алкоголя и свой белый порошок, который ему продают уже как постоянному клиенту? Он не хочет меняться, ему нравится жизнь в кайф. Любовь — это вообще не про него. Хотя Ранбу был для него человеком, к которому он чуял симпатию. Скорее, как гордость за такого человека под боком, который может и растянуть косяк и переспать с тобой по-пьяни. А может и не по-пьяни. В этом был весь Ранбу. Он никогда ему не отказывал. — Не буду, - Ранбу снова прикрывает глаза.       Таббо убирает фантик назад в карман, даже не закинувшись. Не тот настрой.       У них давно было все так. Многие смотрели на них и говорили: "Какие же у них хорошие отношения. Они постоянно вместе, постоянно делают какие-то великие свершения".       Этого было достаточно, чтобы влюбиться в образ в своей голове. А на деле они кто? Наркоман, любящий риск и неумверенный в себе стокгольмец? — Хочешь сходить куда-нибудь вместе? - Ранбу говорит это, ощущая как Таббо шумно поджигает зажигалку в руках и снова палит свои кончики пальцев. Зачем? Он не знал. — Куда? — Я про кино или кафе. Хочешь? - Ранбу тоже подставляет свою руку и Таббо обжигает его пальцы пламенем. Больно, но терпимо. Таббо говорил, что это нужно для снятия стесса. — Не хочу, - Таббо тоже ложиться рядом с ним, закидывая свою ногу на его.       Потолок был весь в прожженых следах от сигар и косяков. Таббо часто тушил их об потолок. — Хорошо, - он глубоко вдыхает запах мятной жвачки и сигарет. Они жгут легкие.       Они лежат рядом друг с другом, оставляя вместо себя лишь складки на бесконечно тянущей к себе кровати. — Ты меня любишь? - Ранбу подносит руку к лицу и смотрит на свои обгорелые от зажигалки подушечки пальцев. — Люблю, - Таббо лежит рядом с ним и вдыхает запах сырости и грязи. — Правда?       Таббо смотрит на него через его плечо, перекатившись боком и усевшись на его талию сверху. — Я правда люблю тебя.       Ранбу выглядел очень усталым. Он всегда так выглядел. Лохматые волосы, ссадины и чёрные синяки под глазами. Недосып убивал его с самого детства. Острый подбородок, едва заметные скулы и отсутствие бликов в темных глазах. Он выглядел убито и подавлено. Кожа бледная, как январский снег, а губы искусаны и прожжены. Таббо часто любил лезть к нему со своей зажигалкой.       Положив руки на его плечи, Таббо прислоняется к его губам своими, нежно целуя. Во рту Таббо вкус мятной жвачки, как в воздухе. Во рту Таббо вкус сигарет. Во рту Таббо вкус смерти. Ранбу отвечает на поцелуй, лишь хило разомкнув губы и положив руку на его щеку. Таббо открывает глаза и смотрит в утопающую болотную бездну чужих глаз. Она затягивает в эту суматоху, и боль чувствуется через взгляд. Ранбу очень боится его потерять.       Таббо понимает это и стягивает через голову его футболку. Ранбу непротив. Он, кажется, вообще никогда не был против идей Таббо.       Таббо снова нужно добить его окончательно.       Пальцы гладко скользят по ссадинам и шрамам на чужом теле, которые остались после нескольких несчастных ситуаций в далеком прошлом. Ранбу чувствует, как он напрягается, отпрянув от его губ. Таббо подставляет свою шею для укуса. Ранбу снова непротив.       Он тихо оставляет на нём несколько следов от зубов и смотрит на его шею, проводя по ней большим пальцем.       Таббо сжимает его талию в своих ногах, упираясь коленками в матрац. Они, похоже, уже делали это сегодня, но Таббо просит еще, и Ранбу просто не может отказать. — Я не могу трахаться с тобой, когда ты так выглядишь. Улыбнись, - это должна была быть шутка, но Ранбу становится только хуже.       А что вообще будет, если он откажет? Конечно, Таббо уйдет из его жизни навсегда, потому что его половинка стала независимой. Таббо поймет, что Ранбу стал другим, перешёл эту жалкую черту "я разрешаю тебе делать все, что вздумается, потому что у меня самого нет мнения". Это больно. Ранбу боится его потерять.       И Таббо понимает это лучше, чем никогда.       Ранбу вновь начинает плакать. Третий раз за день. — Эй, Ранбу, что-то не так? Я нагрубил? - Таббо касается его лица руками. — Я убиваю нас, - Ранбу смотрит в сторону стены.       На ней висели рваные фотографии разных людей, которых оба никогда не видели и не знали. Они любили искать картинки счастливых людей, вырезать их и клеить на стену, приписывая сверху их имена.       Они оба несчастливы, и оба хотят стать хоть каплю счастливее. — Ты ничего не сделал. Все впорядке, - Таббо успокаивает его снова. Снова. Третий раз за день.       Ранбу слишком сильно дал волю своим чувствам. Обычно он тише воды и ниже травы при нëм. Таббо не против увидеть его нутро. Он вообще понимал, что у него явно не все дома и, возможно, даже в психическом плане. Знал, что ему нужно как минимум год быть у психолога и знал, что слезы спасают его от боли. Знал, что с ним самим происходит то же самое.       Ранбу обещал больше не плакать при нëм, но не смог сдержать слëзы. — Нам нужно растаться, - Таббо говорит это. И говорил раньше. Это было что-то вроде их общего языка любви. — Нам нужно растаться, - повторяет более уверенее Ранбу, когда Таббо, пригнувшись на его талии, утыкается ему в плечо. — Я хочу, чтобы ты был счастлив, Бу, - Таббо, кажется, тоже начинает плакать. Устал: — Я хочу, чтобы мы оба-... — Нам нужно растаться, - снова повторяет Ранбу, и они оба плачут.       Комната пахнет слезами и сигаретами.       Оба знают, что обещали больше такого не делать, но им уже пора бы стать счастливее.