Closer than possible

Минхо тяжело вздыхает, складывая руки на кожаную обивку руля и опираясь на них лбом. На улице давно стемнело, и он, вообще-то, должен быть дома, принимать душ и ложиться в постель, как изначально и планировал. Но разве кто-то интересовался его планами, внезапно присылая «Можешь приехать? Сейчас. Пожалуйста» без каких-либо объяснений? Очевидно, нет. Он откидывается на спинку мягкого сидения и проверяет время, которое указывает на половину первого, как раз тогда, когда дверь машины со стороны пассажирского места открывается и рядом с ним плюхается чужая тушка. Минхо переводит на парня заинтересованный взгляд, как минимум потому, что тот громко хлопает дверцей, чего обычно не делает, и даже не извиняется за это. Он лишь сидит и грозно смотрит сквозь лобовое стекло, будто грозится вот-вот расплавить его взглядом, а на Минхо даже внимания не обращает. Немного обидно даже. — Что-то случилось? — спокойно интересуется Ли, продолжая неотрывно смотреть. Джисон, грозно насупившийся всем своим видом едва ли не пышет огнём из ноздрей. Он скрещивает руки на груди, сжимает челюсти. Щёки его, хоть это и не совсем заметно при таком тусклом освещении одних лишь фар, пылают, ровно как и глаза со сведёнными к переносице бровями. Абсолютно всё в его виде выказывает враждебный настрой, так что тут даже самый тупой человек на свете поймёт, что что-то не так. Вот только Минхо даже знает, что конкретно. — Снова поругались? — А ты как думаешь? — отвечает Хан, наконец взглянув ему в глаза. Минхо прикусывает внутреннюю сторону щеки, призывая самого себя не язвить. Они уже проходили через это и не раз. Просто повторяй всё по старой схеме. — Ты меня попросил приехать в половину первого ночи, чтобы в шарады поиграть что ли? — он видит, как Джисон выдыхает и подуспокаивается. Наверное, понимает, что не на того человека свой гнев выплёскивает. — Я волновался, думал, что-то случилось, — продолжает он ровным тоном, ничуть не пытаясь Хана этими словами задеть. Он и правда волновался. — Почему просто такси не вызвал? — звучит так же без толики укора. Обычный вопрос, требующий обычного ответа. Минхо никогда не умел долго злиться на Джисона, а тем более ругаться с ним. — Не знаю, — пожимает плечами тот. — Ты был первый, о ком я подумал просто… — он опускает взгляд на свои руки, пока Ли заводит машину и начинает аккуратно выезжать на дорогу. — Я тебя разбудил, наверное, да? — Да нет, всё нормально. Я не был занят, — Минхо пожимает плечами и внимательно смотрит напротив себя, максимально игнорируя желание вернуть взгляд обратно к Джисону. Ему это даётся не так уж сложно. Наловчился за время. — И всё же… что у вас с Джебомом опять случилось? — Да гондон он просто, вот и всё! — вспыхивает вновь парень и всплёскивает руками. — Знать его больше не хочу! — Ага, как же, — мельком усмехается Минхо, всё так же следя за дорогой. — Я серьёзно, меня это всё уже достало. Мы порвали, — утвердительно, словно больше в подтверждение самому себе, кивает Джисон. Минхо устало поднимает брови. — Ага, в очередной раз, — на выдохе отвечает он, а сам сказанному Джисоном, очевидно, ни капли не верит. Хан Джисон и Чхве Джебом — именно та пара, от которой у всех, кто находится в их окружении, вечные головные боли. Они заноза в заднице не только для друг друга, но и для большинства их общих знакомых, друзей и даже родственников. И Минхо в это число зависимых, к сожалению или к счастью, всё же попадает. И ему нередко достаётся самая тяжёлая ноша. Любому, даже не имеющему зоркий соколиный глаз, человеку сразу же станет понятно, что они друг другу совершенно не подходят. Вовсе не в том плане, где «противоположности притягиваются», а в самом что ни на есть отвратительном. В паре Джисона и Джебома и дня без ссор не проходит, они расстаются по пять раз на неделе, а после обязательно сходятся вновь, однако проблема их нестабильных отношений заключается не только в этом. Минхо видит это яснее всех их друзей вместе взятых. Он знаком с Джисоном уже четвёртый год, два из которых тот встречается с Джебомом, поэтому Минхо знает этого парня вдоль и поперёк. Джисон никогда не был для людей открытой книгой, но если действительно узнать его получше, то любое его желание будет возможно прочитать по одним лишь горящим глазам. Зачастую Минхо так и делает. Джисон именно тот типаж людей, чей язык любви складывается не из подарков или прикосновений, хотя и они ему, конечно же, иногда требуются. Ему всегда важно слышать от человека то, что тот по-настоящему думает, видеть небезразличие со стороны партнёра и чувствовать поддержку рядом, хоть он вечно и корчит из себя самодостаточного и умеющего решать все проблемы в одиночку. Джисон из тех людей, которым необходимо чувствовать себя нужными, из тех, кто носит кожаную куртку, а дома пьёт какао с зефирками, из тех, кто может растаять от простого комплимента, которыми его в нынешних отношениях никто не одаривает. Джисон из тех людей, которые умеют любить по-настоящему. Минхо знает, потому что Джисон для него один из самых важных людей на данный момент. Минхо знает, потому что в тайне хочет оказаться на месте Джебома и показать, какими на самом деле должны быть искренние чувства. — Ладно, тебя домой отвезти? — спрашивает Ли, бросая быстрый взгляд на Джисона, который за последние пару минут тишины успел немного расслабиться. — Да, хочу просто уснуть и забыть сегодняшний день, — выдыхает он и тянется к магнитоле, чтобы включить что-нибудь своё. Минхо не возражает, в его машине Джисону разрешается всё. Как и в квартире. И в сердце, вообще-то. Пока Хан выбирает песню, Минхо размышляет о том, что же между ними могло произойти в очередной раз, и от каждой мысли, где Джебом хотя бы рядом стоит хочется поморщиться. Наверняка этот придурок снова не уследил за собственным языком, сморозил какую-то чушь, отпустил дебильный комментарий в сторону внешности Джисона, или у них не получилось договориться в выборе фильма, а может ссора возникла на фоне ревности, которой в их отношениях целый вагон и маленькая тележка, просто потому что кое-кто вечно печется о своём эго и ведёт себя подобно цепному псу, не подпускающему ни одной живой души к своей кости. Мы не будем показывать пальцем, ведь все и так поняли кто этот кое-кто. Минхо иногда удивляется, как Джисону ещё не запретили с ним общаться. Во всяком случае, что бы там ни было, он надеется, что до рукоприкладства у них не дошло. Иначе это явно стало бы последней каплей. Вскоре они подъезжают к дому Хана, и Минхо мягко останавливается у самого подъезда, смотря на парня, но тот выходить почему-то не торопится. — Может у меня останешься? Чтобы не ехать, время и так почти час, — говорит Джисон и указывает на часы на магнитоле. Ли раздумывает недолго, кусая внутреннюю сторону щеки. — Да я, наверное, пое… — Я не хочу оставаться один сегодня, — срывается вдруг с языка Хана, когда он смотрит парню в глаза. — Мне очень нужен друг рядом. Друг. Минхо вздыхает, слегка устало кивая парню, и глушит мотор, вынимая ключ зажигания. Тот лишь с улыбкой выскакивает из машины и направляется к подъезду, чтобы поскорее оказаться дома. Минхо начинает клонить в сон, когда они поднимаются на лифте на нужный этаж, пока в голове крутится только то, что остаток времени перед сном он непременно проведёт в разговорах об ублюдочном парне его друга. Джисон каждый раз только делает вид, что ему плевать, а потом заводит старую добрую шарманку, выливая все мысли касательно их с Джебомом ссор на Минхо. А тот только молчит и слушает, прокручивая в голове фразу, которую почему-то никак не решается произнести вслух: «Ты достоин большего». Потому что Минхо знает, что правда достоин. Несмотря на то, что в квартире Хана частенько царит беспорядок, здесь довольно уютно. За время их дружбы Минхо успел привыкнуть ко многим особенностям Джисона, которые многие бы посчитали за недостатки, поэтому не возмущается даже тогда, когда видит несколько полных мусорных пакетов у порога, лишь выставляет их в подъезд, обещая самому себе прихватить, когда будет уезжать утром. Вечерняя рутина протекает более чем обычно — им далеко не впервой ночевать вместе — парни поочередно принимают душ, практически не разговаривают всё время до того, как не ложатся в кровати. Для Минхо Хан привычно постелил на диване в своей комнате не столько потому что они бы не поместились вместе на одной кровати, сколько потому что Джисон не особо любит делить настолько личное пространство с кем-либо. Ли совершенно не против такого расклада событий как минимум из-за того, что парень часто не контролирует собственные конечности во сне и нехило так пинается, хотя на утро ничего подобного не помнит. Минхо смотрит в потолок, поудобнее устраивая голову на подушке, и уже собирается закрыть глаза и погрузиться в сон, как слышит со стороны тихое: — Минхо… скажи, я правда слишком требовательный? Тот челюсти в темноте сжимает и недолго молчит. Вовсе не потому что не знает, что ответить, а потому что в курсе откуда у Джисона такие мысли и кто ему вечно навязывает мнение, что он какой-то не такой. И этому человеку очень хочется заехать кулаком по лицу. — Конечно. И щёки у тебя большие, и разговариваешь ты слишком громко, и друзья у тебя тупые, да и вообще вся та чушь, которую тебе наговорил Джебом конечно же чистая правда, — язвит он с нескрываемым раздражением, сминая в руках одеяло. — Не злись, я просто пытаюсь понять, что со мной не так. — Да всё с тобой так, Джи, боже, — он накрывает лицо ладонями и говорит приглушённо. — Просто Джебом сраный ублюдок, который не умеет фильтровать базар должным образом, вот и весь секрет. Ты и сам прекрасно это знаешь. — Знаю, но я уже устал от этих постоянных ссор. Хочется просто жить в гармонии, — Хан натягивает одеяло повыше. — Я тоже устал. Но всё вроде как кончено. Ты сам сказал: вы порвали. Так что давай просто поспим, — в голосе Минхо, как и в голове, на деле нет и капли надежды на то, что это псевдо-расставание стало последним. Он уверен, что они совсем скоро сойдутся обратно, даже не удосужившись найти причину. Просто так, потому что захотелось, потому что нравится тратить время и нервы друг друга, а после сходиться и расставаться без конца и края. Ли поворачивается на бок, лицом к спинке дивана, и закрывает глаза, всеми силами стараясь отвлечься от странного раздражения где-то под диафрагмой, которое появляется уже на протяжении полугода каждый раз, как он видит или представляет Джисона целующимся или держащимся за руки с кем-то. В основном это, конечно, Джебом, но ему хочется врезать на постоянной основе, поэтому тут и говорить нечего. Минхо тянет носом воздух, сворачиваясь в позу креветки и ещё долго думает о совершенно непонятных ему самому вещах, в то время как Джисон на собственной постели отключается всего за несколько минут. Только ближе к трём, слушая мерное дыхание парня, лежащего в стороне, Минхо окончательно отпускает все бушующие в голове сомнения и погружается в беспокойный сон.

////

В коридоре университета на втором этаже достаточно шумно. Минхо сидит на подоконнике, положив распечатанный для повторения материал на подогнутые колени, и делает вид, что читает, хотя на деле наблюдает напротив себя немую сцену, пускай и не особо занимательную. Джисон шагает вперёд, гневно топая по коридорной плитке. На лице его знакомое раздражение и некоторая обида, которая ничуть не сменяется, когда высокий темноволосый парень хватает его за руку прямо посреди людного помещения и рывком поворачивает на себя. Рюкзак, висевший на одной лямке, тут же скатывается по руке, но Джисон успевает его вовремя поймать. Минхо видит с какой злостью он смотрит на стоящего напротив Джебома, который зачёсывает назад волосы и шевелит губами, наверное, в очередной попытке всё объяснить. На месте Хана, Минхо бы даже слушать его не стал, развернулся бы да ушёл восвояси, но тот даже вырваться не пытается. Просто стоит и сверлит взглядом то Джебома, то его руку, сцепленную мёртвой хваткой на чужом запястье. Ли не слышит их разговора из-за общего гомона, но не трудно предугадать всё, что там будет сказано. Чхве, конечно же, станет затирать про то, что его неверно поняли, про то, как Джисон ему дорог, и что впредь такого больше не повторится. Джисон его покорно выслушает, немного подуется и в конце попросит дать обещание, что парень будет следить за языком. Но оба они будут знать, что эти меры лишь временные и следующий раз определённо наступит. — Очередная драма в Санта Барбаре? — слышится голос сразу же за опущенной на плечо рукой. Минхо поворачивает голову, встречаясь с жалостливой усмешкой Чанбина, их с Джисоном однокурсника. — Мир схлопнется, когда они окончательно расстанутся. — Прошлый раз должен был стать конечным, — бурчит себе под нос Ли, не смотря на Со. — Ага, так про каждый можно сказать. Спорю на то, что они и в этот раз помирятся, — да тут и спорить нечего, думает парень, всё и так понятно. Чанбин опирается на стену у подоконника, скрещивая руки на груди и также наблюдает за развернувшейся ссорой, а после, как комментатор на спортивном канале произносит: — И поцелуй через три, два… Как Минхо и думал, именно это и происходит, потому что вскоре после недолгого кивания и шевеления губ, он видит, как Хан подходит ближе к парню и тот, прикрыв глаза, жадно целует его, не стесняясь ни студентов ни преподавателей, проходящих мимо. Ли тут же устремляет взгляд в свои распечатки, потому что внутри что-то болезненно сжимается от этого вида. — Один. — Ты специально тут на мозги капаешь стоишь? — Минхо бросает на парня взгляд полный раздражения, а после утыкается в конспекты, будто не читает в сотый раз одну и ту же строчку. — Нет, пособолезновать пришёл. Ты ведь тоже прекрасно понимаешь, что их отношения ни к чему хорошему не приведут. Вот только… — он делает паузу, закусывая нижнюю губу. — Ругается с ним Бом, а страдаешь, почему-то ты, — на этих словах он суёт руки в карманы брюк и пятится назад под выжидающий взгляд Ли, а после скрывается в глубине коридора, утопая в толпе студентов. Ругается с ним Бом, а страдаешь, почему-то ты. Как бы грустно это ни звучало, но Минхо соврёт, если назовёт слова Со ложью. Наверное, многим и невооружённым взглядом видно, с каким замиранием дыхания он всегда смотрит на Хана. Да, с одной стороны может показаться что это чисто дружеское, он дорожит Джисоном как своим самым большим другом на свете, но… это не отменяет странного теплящегося на стенках сердца чувства, которое просыпается и незаметно для самого Джисона горит каждый раз, как они оказываются вместе. Как бы сильно Минхо не хотел, поделать с этим чувством неспящей влюблённости в друга он ничего не может. При этом же метить на место бойфренда шансов у него тоже особо нет, по крайней мере пока на Земле существует кареглазое чудище под два метра ростом, которому, кажется, одного только лёгкого жеста хватит, чтобы заполучить всё внимание Джисона. На фоне Джебома Минхо становится ничуть не интереснее булыжника на озёрном берегу. Да и рушить весьма хорошую дружбу, образовавшуюся за четыре года ему как-то не хочется, поэтому Минхо выбирает жить в тайне со своими чувствами ровно до того момента, пока они не пройдут как какая-нибудь затяжная простуда. Парень отрывает взгляд от бумаг с таким видом, будто оставляет что-то нереально интересное, чтобы посмотреть на подошедшего к нему Джисона. У того губы тут же в улыбку растягиваются, на одном плече сползает лямка от рюкзака, а волосы чуть взлохмачены, что делает друга не свойственно милым. Он поправляет ворот своего чёрного худи, которое ужасно контрастирует с горчичным свитером, надетым на Минхо, и указывает на ноги парня. — Я сяду? — Ли свешивает ноги с подоконника, освобождая место, на которое тут же усаживается Джисон. Он убирает листы обратно в рюкзак и в это же время непринуждённо спрашивает: — Так вы… помирились? — Да, — коротко кивает Джисон. Будто Минхо и сам не понял, судя по тому поцелую, который только что произошёл на глазах у половины универа. — М-м, понятно… А я думал вы уже окончательно решили разойтись, — как ни в чём не бывало, максимально безразличным тоном произносит он и пожимает плечами. Хан страдальчески вздыхает. — Ну только не начина-ай. Мы вспылили в тот раз, он сейчас извинился, сказал, что не то имел в виду. Мы всё решили, — Минхо едва сдерживается от того, чтобы не усмехнуться, ибо комичность ситуации его просто поражает. Ему с такими способностями пора идти гадалкой работать, это уж точно. — Ну раз решили… круто. Рад за тебя, — он качает головой, поднимаясь. Желание продолжать этот разговор достигает своего абсолютного минимума. — Ты куда? До начала пары ещё пятнадцать минут. — Мне нужно… правки в курсовой с преподом обсудить. Увидимся, — он разворачивается, даже не взглянув на друга, и начинает уходить даже раньше, чем тот успевает спохватиться, и только бурчит себе под нос: — Да, увидимся. Если спросить Минхо, считал ли он когда-то Чхве Джебома по-настоящему хорошим человеком и прекрасным парнем для Джисона, то он скорее всего усмехнётся и поинтересуется не тронулись ли вы умом. Как ни странно, за все эти два года ему удалось разглядеть нещадно маленькое количество плюсов в отношениях с этим ослом. Настолько маленькое, что пересчитать их хватит пальцев одной руки: деньги, внешность, красивые обещания и, наверное, классный секс. Минхо не особо интересовался этим аспектом их отношений чисто из-за боязни, что его вывернет посреди разговора. Напрашивается вопрос: почему же Джисон до сих пор с ним встречается? Что цепляет этого слегка скрытного, но доброго и заботливого парня в таком человеке, как Джебом? Хотелось бы и Минхо знать логичный ответ на это всё, чтобы не терзать себя ночами вопросами из разряда «Почему он, а не я?» и не винить Джисона в его слепоте и глухоте. Однако вся эта ситуация намного легче, чем кажется. Дело в том, что любовь не всегда (а точнее практически никогда) не поддаётся логике. Люди не вольны выбирать в кого им влюбляться, а в кого нет. Так и Джисон. Мозгом он, может, и понимает, что с таким парнем как Джебом он далеко не уедет, но сердце всё ещё привязано к нему и, возможно, элементарно боится перемен, которые происходят всегда, когда из твоей жизни исчезает какой-то значимый человек. Минхо готов принять это всё, честно. Но меньшим ублюдком в его глазах Чхве это ни разу не делает. Возможно, не будь Ли так глупо и безнадёжно влюблён в своего друга, он переносил бы все эти ссоры гораздо легче, и эта мысль просто не уходит из его головы. «Ругается с ним Бом, а страдаешь, почему-то ты» Чанбин был полностью прав. Для него просто невыносимо смотреть, как страдает мягкое сердце, спрятанное под этими извечными черными футболками и потасканной кожанкой. Он ненавидит те моменты, когда в самом начале их отношений Джисон просто не выпускал из рук телефона во время ссор: всё ждал, что Джебом напишет и извинится — тогда все брошенные бойфрендом фразы больно резали по сердцу, задевали настолько, что Хан не на шутку начинал комплексовать из-за каких-то мелочей, которые Минхо наоборот всегда считал милыми и особенными. Сейчас это, конечно, уже не такое потрясение, как было раньше, но недовольное лицо Джисона приносит столько же злости, сколько искусанные из-за нервов губы и красные глаза на грани слёз. Потому что Минхо как никто другой знает, какого отношения к себе заслуживает Хан. Он как никто другой знает, насколько парень отдаётся людям и какое сильное влияние на него могут оказать ничего не значащие для Джебома слова. Он бросит и забудет, а Джисон притворится, что всё в порядке, но будет каждый чёртов раз вспоминать и ранить себя всё сильнее. Так что да, Минхо просто терпеть Чхве не может. И дело здесь, очевидно, далеко не в ревности.

////

— Бо-оже, да прекрати ты уже выедать себе мозг этим, — слышится со стороны голос Чанбина, входящего в комнату. Минхо в это время лежит на диване в его квартире и подкидывает над собой теннисный мячик, словно кот. Со как не кстати попал в точку, они оба прекрасно знают, о чём он думает, вот только признать это просто выше его сил. Поэтому Минхо предпочитает лаконично игнорировать. — Ты ведь знал, что так будет. — Знал, но надежда умирает последней, — вяло выдыхает он и наконец садится, когда парень ставит на невысокий столик три баночки энергетика — завтра пары как-никак, а приходить в универ с перегаром такое себе занятие. — В твоём случае она просто бессмертна, — Чанбин усаживается на подушку, кинутую на пол, и открывает банку. Минхо вскоре сползает туда же и вытягивает ноги, укладывая голову затылком на сидение дивана. — Я бы на твоём месте уже нашёл себе кого-нибудь. Всяко лучше, чем страдать от неразделённой любви. Если честно, иногда Минхо жалеет, что Чанбин вообще в курсе его неопределённых чувств к Джисону, но сейчас, даже понимая, что он прав, Ли всё равно не может представить себя рядом с кем-то. Да и какой от этого смысл, если даже будучи в отношениях с другим человеком, он будет представлять себе Хана? Только мучить своё и чужое сердце, ничего хорошего из этого не выйдет. К тому же Минхо вполне устраивает их с Джисоном совместное времяпрепровождение. Пускай они не встречаются, но позволить себе долгие объятия, ночные разговоры по фэйс-тайму и частые комплименты друг другу могут. Минхо нравится их дружба, несмотря на то, что ему действительно хотелось бы намного большего. Сердцу не прикажешь, а любовь всё ещё штука злая, поэтому что есть, то есть. Лучше уж Ли будет довольствоваться нынешними отношениями с Джисоном, нежели сделает шаг и этим же всё испортит. Входная дверь неожиданно захлопывается, и взгляды обоих парней устремляются на проход в комнату, где совсем скоро появляется фигура Хана. На деле они договорились встретиться раньше, но Джисон опоздал по причине срочного решения небольших проблем. И вот теперь он непринуждённо пересекает комнату, по дороге бросая: — Итак, что я пропустил? Чем занимаетесь? — Обсуждаем личную жизнь Минхо, — отвечает Чанбин и тут же схватывает напряжённый взгляд друга. — Да? А таковая имеется? — усмехается Джисон и усаживается к дивану, рядом с Минхо, когда тот пихает его в бок локтем. — Ау, ну я же правду говорю. У тебя никого не было уже года… два? — Именно поэтому мы и пытаемся решить эту проблему, — Чанбин ударяет себя по коленке. Минхо тяжело вздыхает, понимая, что ни к чему хорошему этот разговор их не приведёт, и уже собирается вклиниться, чтобы сменить тему, но Джисон неожиданно выдаёт: — Правда? — и даже выглядит слегка настороженным. — И зачем тебе это? Я думал, тебе и так хорошо. Ну… с нами в смысле. Ли в момент того, как карие глаза удивлённо смотрят прямо в его, теряется. Он сглатывает кислый привкус энергетика, оставшийся на языке, и усердно пытается найти, что же такое ответить. За последние полгода он мастерски научился скрывать от Джисона свои чувства, поэтому очередная ложь не будет какой-то проблемой, но Минхо волнует вовсе не это. Его волнует тон, с которым Джисон всё это спрашивает и внезапное волнение в чужих глазах. Никогда личная жизнь друга не вызывала у Хана такого беспокойства. — Да, хорошо, но знаешь… — он немного нервно усмехается, отворачиваясь от парня. — Отношения это всё же немного другое. — У тебя типа недотрах что ли? — вопрос скорее риторический, потому что Джисон скрещивает ноги и тут же произносит: — Ну и… кто на примете? Чанбин прокашливается, потирая нос, и мельком смотрит на напряжённого Минхо, как бы проверяя, можно ли что-то говорить. Ли сжимает губы в тонкую полоску, всем своим видом пытается попросить, чтобы друг не сболтнул какой-нибудь херни, но тот видимо особыми навыками телепатии не обладает, потому что выдаёт: — Гаюнь с философского. Честное слово, если бы прямо сейчас можно было оказаться в любой точке мира, Минхо бы выбрал джунгли Амазонки, чтобы Со Чанбин его там уж точно не нашёл и не опозорил перед матушкой Природой. Но этого, к сожалению, сделать нельзя хотя бы с точки зрения элементарных законов физики, поэтому он продолжает сидеть на месте и выдумывать всякую ересь ради своего же блага. — Чего? Этот книжный червь? Так он же даже не гей, вроде, — хмурится Джисон, меча взгляд между друзьями. Он поверить не может, что такой парень, как Минхо, вообще хоть когда-нибудь положил бы глаз на Гаюня. — Почему книжный червь сразу? Он… учиться любит просто… — тушуется Минхо и занимает рот банкой с напитком. — Ага, а тебя, я вижу, прям на учёных потянуло сразу. Тебе, чтобы к нему подкатить, надо как максимум весь курс физики наизусть знать. Как минимум — иметь вагину, — смеётся Джисон. — С чего ты взял, что он не гей? — Чанбин не теряет уверенности в том, что его план не пойдёт крахом. — Ну так я ж не слепой. — Да какая разница, давайте уже перестанем обсуждать мою личную жизнь. Своей бы лучше занялись, — он смотрит поочерёдно на обоих друзей, которые тут же замолкают. — У меня между прочим всё в порядке, — пожимает плечами Чанбин и смотрит на Джисона, хлопающего глазами. — Как у вас там с Джебомом, кстати? — Да нормально, — флегматично отвечает он и, опираясь о бедро сидящего рядом Минхо, тянется к столику, чтобы взять свою банку. Ли поджимает губы от ощущения чужой горячей ладони прямо на середине бедра и невольно даже задерживает дыхание. За эти пару секунд, в которые Джисон так привычно, казалось бы, его касается, у парня перед глазами успевает пролететь несколько кадров из собственного воображения, где рука Хана ползёт всё выше по джинсам и заставляет его задыхаться от чувств. Но после толстовка, надетая на Джисона, слегка сползает у ворота, обнажая всю нижнюю часть шеи, и мечты тут же рушатся карточным домиком. На шее у него краснеют засосы, которые, очевидно, пытались скрыть тональником. — Ну оно и видно, — фыркает Минхо, даже не успев сообразить, что говорит. Джисон удивлённо на него смотрит, а после прикасается рукой к тому месту, где его парень оставлял метки прошлой ночью. Он знал, что их кто-то обязательно увидит, поэтому попытался скрыть, но это не помогло. Не то чтобы засосы это нечто постыдное, просто… Джисону почему-то не нравится, как выглядят отметины на теле, оставленные Джебомом. Будто символ собственности, принадлежности другому человеку. Чанбин тут же замечает возросшее за долю секунды напряжение и прочищает горло, обращая всё внимание на себя. Не хватало только, чтобы Минхо тут сцену устроил. Не то чтобы он так хоть раз делал, но кто ж знает, на что способно влюблённое сердце. — Слушайте, а вы слышали, что наш математик женится в следующем месяце? — говорит он. Минхо отводит взгляд и отхлёбывает ещё энергетика, пытаясь отвлечься от мыслей и подавить в себе никому не нужную ревность, в то время как Джисон переводит на друга вопросительный взгляд. — Откуда ты вообще об этом знаешь? — Ну так девчонки говорят, — Чанбин пожимает плечами. — А ты типа к ним присоседился? Да и вообще, математику уже лет под пятьдесят, как-то он запозднился, — усмехается Джисон, но в голосе всё равно слышится нотка натянутости. Конечно, с обсуждения своих личных жизней они перешли на обсуждение личной жизни математика. Супер, лучше некуда. — Просто не все люди спешат поскорее влезть в отношения, лишь бы не чувствовать себя неполноценными, — отстранённо произносит Минхо. Взгляд у него такой же незаинтересованный, направлен куда-то в сторону окна, лишь бы не пересекаться с остальными. Повисает тишина. Со прожигает друга взглядом, Джисон с некоторым гневом кусает губу. Челюсти у него напряжены, а свободная рука сжата в кулак. Минхо смотрит на Чанбина и тот вздымает брови, будто говоря «Какого хрена ты творишь?». Ответ он получает не менее многозначительный, похожий на «А что ты от меня хочешь?». Если честно, он хочет, чтобы Минхо наконец перестал вести себя как полный придурок и поговорил с Джисоном о своих чувствах. Но в их ситуации это что-то из разряда фантастики. Конечно, ведь легче наблюдать за тем, как тот сходится и расходится с Джебомом на постоянной основе, чем начать действовать. В этом весь Минхо. То ли слишком нерешительный, чтобы сделать первый шаг, то ли неуверенный, потому что «Я не его типаж» или просто думает, что Джисон не в состоянии обратить внимание на кого-то кроме своего парня-бывшего. Ну и он по стандарту боится всё испортить. В воздухе чувствуется напряжённость от молчания. Этим двоим просто необходимо поговорить, иначе один из них точно рано или поздно взорвётся. Чанбин театрально громко вздыхает. — Пойду-ка я, пожалуй, поищу чего-нибудь перекусить. Чего голодными сидеть? — и поднимается на ноги, ставя жестянку на пол. Через несколько секунд он полностью скрывается на кухне, оставляя Минхо и Джисона в мутном молчании, которое каждый из них хочет, но боится нарушить. Хан первым берёт себя в руки и поворачивается к другу. — Я вижу, что ты злишься на меня. В чём дело? — Минхо отчаянно хочет усмехнуться. Он реально не понимает или просто притворяется? — Ни в чём, Джисон. Всё в порядке, — вздыхает тот и делает ещё глоток. Энергетик приятно кислит на языке и Ли пытается сфокусировать на этом всё свое внимание, дабы не выдать Джисону того, что ему определённо не нужно знать. — Тогда почему ты так агрессивно со мной разговариваешь? — парень наклоняет голову на бок, когда их взгляды пересекаются. В некоторые моменты Джисон словно прячет весь тот пафос и строгость, которую обычно держит на людях. И все эти моменты может наблюдать только один Минхо. Это не может не радовать его внутреннего влюблённого ребёнка, который визжит каждый раз, как Хан проявляет хоть какие-то неоднозначные знаки внимания в его сторону. Так и сейчас. Джисон склоняет голову и смотрит ему в глаза совершенно невинно, почти по-щенячьи, как будто просит немое прощение. Этот взгляд говорит что-то вроде «Не злись на меня, пожалуйста» и «Поговори со мной, Минхо». Так что тот шумно выдыхает, расслабляя плечи. Он не может сопротивляться этому взгляду. Да и самому Джисону в принципе. Злиться на него практически невозможно, даже если очень сильно хочется. А Минхо иногда ой как хочется. — Прости, — устало говорит он, протягивая к парню руку, чтобы потрепать того по коленке. — Я плохо спал ночью, настроение ужасное. Джисон поджимает губы. Минхо надеется, что ему поверили. Настроение у него и правда дерьмовое, но ночью он спал как младенец, вот только другу об этом знать не обязательно. Наверное, где-то в глубине души Хан понимает, что такое агрессивное поведение обусловлено далеко не голодом, плохим сном, усталостью, опрокинутым кофе с утра и ещё другой кучей отмазок, которыми постоянно пользуется парень. Где-то в глубине души он понимает, что причиной всего служит некто иной, к кому Минхо настроен крайне недружелюбно. Но сейчас Хан придвигается ближе, смотря Ли в глаза, и кладёт руку на чужое бедро. Тот смотрит слегка непонимающе, но Джисон легко улыбается, постукивая себя второй рукой по плечу. — Ложись. Парень глупо моргает несколько раз, прежде чем съехать чуть ниже и с пылающими ушами устроить голову у друга на плече. Конечно, это не первый раз, когда они так делают. Минхо и Джисон намного ближе друг к другу, чем кажется на первый взгляд. Между ними множество секретов, которые они не доверяют никому другому — даже Чанбину — они сотню раз ночевали вместе, пьяные танцевали в клубах и держали потом друг другу чёлки над унитазом. Кучи совместных фотографий и воспоминаний, поддержка и объятия, которых одному из них иногда так сильно не хватает — всё это про дружбу Джисона и Минхо. И, наверное, это даже неудивительно, как последнего угораздило влюбиться… Вот только Джисон никогда не был влюблён в ответ. И вряд ли когда-нибудь будет. — Короче, я нашёл только пачку чипсов и… — возвращаясь, Чанбин поднимает глаза и утыкается взглядом в мирно сидящих друзей. А ведь он действительно ждал ссору мирового масштаба. — А вы уже… всё? — Что всё? — спрашивает Джисон так, словно не они тут вдвоём только что чуть не разосрались в пух и прах, судя по взглядам и напряжённым телам. У Минхо на лице читается холодное спокойствие и смирение. Он правда мог бы устроить сцену, ничего не объяснив, но какой от этого смысл, если засосы с шеи Хана не сойдут, а сам он всё равно не сможет окончательно уйти от Джебома. Правильно, никакого. — Да так, ничего… — Чанбин садится на своё прежнее место, попутно смотря на друга, и как бы спрашивает: «Что это было?» Минхо лишь слегка покачивает головой, словно устраивается поудобнее, и отвечает так же, не размыкая губ: «Не спрашивай» Ведь ему совершенно нечего ответить.

////

Минхо решает, что с него хватит. Он может быть до конца своих дней безответно влюблён в Джисона, но это не значит, что вся жизнь должна пройти мимо него. Он не может просто так идти на поводу у своего сердца, нужно хотя бы попробовать дать шанс кому-то другому. Кому-то с кем у него действительно может что-то получиться. Поэтому вечером субботы он брызгает себе на ключицы любимым парфюмом, красиво укладывает волосы и, бросив последний взгляд на своё отражение в зеркале, выбегает из дома. Сегодня утром он скачал тиндер. Ровно после того, как решил дать шанс кому-то другому. Этим же утром собрал несколько мэтчей, списаться из которых решились не все, но зато удалось получить пару комплиментов. Это даже немного подняло его самооценку. В конечном итоге один из тех парней, которого он, листая профили в тиндере от скуки, смахнул вправо, написал ему с предложением встретиться вечером. Ну а Минхо и не стал отказываться. Зачем терять возможность сходить проветрить голову, особенно с довольно привлекательным молодым человеком — таким он по крайней мере кажется по фото. Внутри конечно есть какое-то не особо приятное липкое ощущение, которое парень старается игнорировать, пока садится в свою машину и вбивает адрес, где они договорились встретиться. Он жуёт губу, внимательно смотря на дорогу, пока едет, и слишком сильно сжимает обивку руля. Волнуется. Непонятно из-за чего только, он ведь сам согласился, да и встреча эта ни к чему его не обязывает. К тому же многие в тиндере сидят лишь для того, чтобы найти партнёра на одну ночь, однако если этот парень окажется из таких, то Минхо развернётся и выйдет за дверь. А потом скорее всего поедет домой запивать своё несостоявшееся недо-свидание вином или чем похлеще, проклиная свою личную жизнь на чём свет стоит. Не то чтобы он против отношений на одну ночь, его совершенно не колышет, что другие люди занимаются подобным. Просто сам он из тех, кто привязывается сильно, держится крепко и любит долго, от всего сердца. И даже если ему захочется вдруг с кем-то переспать, лучше уж он закроется в ванной и снимет напряжение там, чем будет искать хрен пойми кого и тратить на это не только своё время, но ещё и нервы. Секс — это чувства, прежде всего. Какие могут быть чувства, если ты знаешь человека всего пару часов от силы? Паркуя машину около отдалённого, но уютного кафе, в котором и должна была проходить их встреча, Минхо уже начинает сомневаться в том, что сделал правильное решение, скачав приложение для знакомств. Может ну это всё? Одному ведь лучше, разве нет? Тем не менее, выйдя на улицу, он глубоко вдыхает, успокаивая отчего-то играющие нервы и вскоре оказывается внутри заведения. Здесь довольно тепло и уютно, людей немного, пахнет кофе и чем-то сладким. Минхо держит руки в карманах своего бежевого пальто, высматривая в зале лицо хоть отдалённо похожее на парня с фотографии. Бариста здоровается с ним, за что парень приветственно поклоняется и вылавливает наконец нужного человека за дальним столиком. Он действительно выглядит так же, как на фото профиля. Довольно мило улыбается — наверное, смотрит какое-то видео в телефоне — и пьёт наверняка какой-нибудь капучино или американо. Тревога в груди немного стихает, и Минхо направляется к столику. Сегодня он хочет расслабиться, отключить мысли, побыть незнакомцем для милого парня и попробовать что-то новое. — Ты… Сынчёль, верно? — он поджимает губы, привлекая внимание парня. Тот сразу же улыбается, восторженно бегая взглядом по чужому лицу. — Да, а ты, я вижу, тот красавчик из тиндера, — Минхо смущённо улыбается, убирая со лба чёлку, и протягивает руку. — Ли Минхо. — Приятно познакомиться, Ли Минхо, — Сынчёль пожимает руку. Минхо снимает с себя пальто, оставляя его на ближайшей вешалке. — Расскажешь что-нибудь о себе? — Да, сейчас. Только за кофе схожу, — Минхо указывает пальцем себе за спину, в сторону бариста, и парень кивает. Кажется, вечер обещает быть хорошим. Минхо берёт себе латте на миндальном молоке и тирамису, чтобы хоть чем-то перекусить, потому что перед выходом он изрядно понервничал и совершенно забыл поесть. Сынчёль в общении оказывается достаточно интересным и лёгким на подъём парнем, который охотно поддерживает любую тему и при этом внимательно слушает, если сам Минхо решается что-то рассказать. Говорит он, правда, не так уж много — не хочется выдавать все свои секреты сразу, нужно же оставить что-то и на последующие встречи. Если такие будут, конечно. Сынчёль рассказывает про место, где учится на айтишника, поясняя это тем, что умственный труд любит больше, чем физический; рассказывает про подработку кассиром, которой совсем не стесняется, про музыку, которая ему нравится и про то, что последний парень, с которым он был на свидании оказался на десять лет старше и пришлось тактично слиться, сказав, что дома прорвало трубы. Минхо слушает внимательно, быстро допивая свой кофе, и понимает, что больше не нервничает. Он заметно расслабляется от горячего напитка и тепла кофейни, от лёгких разговоров и мысли о том, что никто его ни к чему сегодня не обязывает. Он даже думает, что у них с Сынчёлем и правда может что-то получиться. Да, иногда он может сболтнуть лишнего, судя по торопливости и некоторой неуклюжести, или может быть не особо тактичным в своих вопросах или движениях, но это не особо критично. Сынчёль симпатичный, самодостаточный, довольно интересный, а главное — свободный. Так что да, может у них что-то да получится. Правда от мысли этой легче как-то не становится. Вся эта дымка спокойствия вместе с убеждением о дальнейших свиданиях улетучивается именно в тот момент, когда телефон у Минхо в кармане начинает так не кстати звонить. На экране высвечивается короткое «Джисон-и». — Прости, я отвечу? — бросает он Сынчёлю и, не дожидаясь ответа, смахивает на зелёную трубку. — Алло? — Минхо, — выдыхает Джисон в трубку. На заднем плане слышится громкая музыка и чужие разговоры. Парень тут же напрягается, поднимаясь на ноги, и отходит подальше от столика, затыкая второе ухо. — Да, Джисон, что-то случилось? — Минхо… ты можешь приехать? Пожалуйста, — язык у него немного заплетается, а нос то и дело шмыгает. Минхо понимает — дело плохо. — Я… — он бросает виноватый взгляд на Сынчёля, понимая, как некрасиво поступит, если уедет прямо сейчас. От их знакомства прошло чуть больше двух часов, а он уже убегает. И к кому? К Джисону, который считает его только другом, с каждым разом всё сильнее разбивая сердце. Но в этом то и дело. Минхо всё ещё его друг. Он не может отказать Хану в помощи. И дело тут вовсе не в морали. Даже если бы он хотел, то всё равно не смог бы отказать. — Куда ехать?

////

После того как Джисон сказал ему адрес, и Минхо пообещал скоро приехать, пришлось несколько раз извиниться перед Сынчёлем за сорванное свидание, поспешно одеться и выбежать из кафе в расстёгнутом пальто. И вот теперь он напряжённо смотрит через лобовое стекло на большой частный дом, тихо подъезжая к обочине, несмотря на то, что последние двадцать минут гнал по дорогам как угорелый. Окна дома, адрес которого Джисон сказал, светятся различными яркими цветами, а громкая музыка слышна даже на улице. Минхо думает, что находиться там определённо невозможно, если ты не в хламину, да и в таком состоянии голова начнёт раскалываться от всего этого пьяного хаоса, непременно царящего внутри. Так проходит половина вечеринок у старших классов, если не большая их часть. Минхо на такие никогда не ходит — не видит в этом смысла и не любит напиваться до потери памяти. Они с Джисоном и Чанбином всегда предпочитали тихие дружеские посиделки диким гулянкам, но сегодня, видимо, что-то пошло не так. Он ждёт в машине минуты две перед тем как входная дверь чуть ли не с треском раскрывается и на улицу выбегает Джисон. Минхо видит, как растрёпаны его волосы и помята одежда. Он старается как можно быстрее перебежать газон, хочет уйти и, наверное, уже жалеет, что вообще согласился на эту глупую затею. В руке мечется кожаная куртка, подстать резким движениям рук. Минхо тянется, чтобы открыть Джисону дверь и пугается не на шутку, когда прямиком за парнем из помещения вылетает Джебом. Ну теперь понятно, кто его сюда затащил. Можно было даже не думать. — Да подожди же ты, — кричит Чхве, широко шагая, и когда Джисон оказывается почти у машины, хватает его за запястье и с силой дёргает на себя, так что Хан на пару секунд теряется в пространстве. — Какого хера ты опять убегаешь? Может перестанешь вести себя как ёбаная истеричка? — Отпусти меня, — вырывается тот. — Убери… руки, — он со злостью бьёт Джебома в плечо, чтобы тот отступил. — Ты можешь просто, блять, послушать меня?! Минхо, увидев всю эту сцену тут же выходит из машины. Он знает, что этим двоим лучше не мешать, но он хочет, чтобы Чхве понял — Джисон не один. И если он сейчас ещё раз хоть пальцем его тронет, Ли не побоится показать Джебому его место. — Наслушался уже! — Хан выкрикивает ему прямо в лицо и, развернувшись, идёт к машине. — Ты завёлся на пустом месте, — кидает тот вслед. — Да ты что? — ядовито. — Ну иди скажи ей об этом. Пусть порадуется, что тебе удалось меня хоть как-то завести. Хан садится в машину на пассажирское спереди, громко хлопая дверцей — знает, что ему простят. Ледяной взгляд Минхо встречается с глазами Джебома, на лице которого ни грамма сожаления или боли из-за очередной ссоры со своим бойфрендом. Он лишь морщится — наверное, потому что их с Минхо ненависть абсолютно взаимна — а после разворачивается и возвращается обратно на вечеринку. Вот вам и вся любовь. Ли устало выдыхает и, садясь обратно, обращает свой взгляд на не менее умотавшегося Джисона. Его щёки красные от ссоры и алкоголя. В пустых глазах туманная дымка — он совершенно не умеет пить — и накатывающие слёзы, которые он отчаянно пытается сдержать. И не понятно: это из-за спиртного у парня вдруг обострились все чувства (ибо Минхо не помнит, чтобы Джисон последние разы плакал из-за ссор) или он действительно любит Джебома и сейчас просто показывает то, что чувствует на самом деле. Нос тихо шмыгает. Губы алые — зацелованные. У Минхо болит за него сердце. И гневается душа. — Хей, — он немного наклоняется, чтобы заглянуть другу в глаза. Джисон приподнимает голову, — ты как? Всё в порядке? — Да, я… — глубоко вдыхает. От него несёт алкоголем и сигаретами. Джисон, к слову, не курит. — Всё нормально. Пожалуйста, поехали домой. Минхо поджимает губы. Как бы ему хотелось, чтобы это домой было для них одним и тем же местом. — Ты ведь знаешь, что можешь мне всё рассказать, да? — говорит он перед тем, как завести двигатель. Плечи напряжены, как и голос, который Минхо старается держать ровным, несмотря на то, что очень за Джисона волнуется. Он сейчас выглядит таким слабым и нуждающимся в поддержке, что хочется обнять его крепко-крепко, укрывая от всего мира, и пообещать, что, с кем бы он ни был, какой бы жизненный путь ни выбрал, Минхо всегда будет рядом. — Конечно, Минхо, — он натянуто улыбается, упираясь виском в стекло. Язык всё так же заплетается, а веки заметно тяжелеют. Джисон немного расслабляется, чувствуя спокойствие от находящегося рядом близкого человека и окружающей его безопасности. — Можешь включить музыку? — Да, сейчас. Ли выбирает какой-то спокойный плейлист, понимая, что за последние несколько часов — или сколько он пробыл в том гадюшнике — у Джисона явно разболелась голова от того дерьма, что звучало из колонок. Они молчат на протяжении всего пути, и кажется, что парень вовсе заснул, но каждый раз, как Ли кидает на него взгляд, то находит друга непрерывно смотрящим в окно. Думает о чём-то. Когда машина мягко останавливается у давно знакомого дома, они ещё немного сидят, будто собираются дослушать песню. Хан дышит размеренно, Минхо упрямо смотрит в окна, на руль, куда угодно, лишь бы не на него. Однако вместо того, чтобы сказать спасибо и уйти домой отсыпаться, парень разрезает молчание вопросом: — Если бы мы с тобой находились в отношениях, — он переводит на друга вялый взгляд, — ты бы стал лапать кого-то другого? «Что за бред?» — думает Минхо. Если бы они были в отношениях, то он бы не смотрел ни на кого другого, не то чтобы распускать руки. Но правда ли Джисон хочет об этом знать? Он расстроен и ему хочется услышать, что ругаться в отношениях — это норма. Даже если Минхо на самом деле так не считает. — Все люди разные, Джисон, — ловко уходит от ответа. — И мы не в отношениях, так что я не понимаю, почему ты у меня об этом спрашиваешь, — наглая ложь. Вот что произошло между ним и Джебомом сегодняшним вечером. Чхве распустил руки. — Я спрашиваю чисто гипотетически, — он смотрит глаза в глаза и говорит уверенно, даже надавливая на парня. — Лапал бы или нет? — Нет. Джисон часто моргает, облизывая губы. Он видит — Минхо абсолютно серьёзен — и тянет воздух через нос, откидываясь на спинку кресла. Показалось, что обстановка между ними в какой-то момент начала накаляться, пока они смотрели друг на друга. — А может ну нахер всю эту любовь, как думаешь? — усмехается Хан. Ему для полной картины отчаявшегося не хватает только банки пива в руках. — Ага, принять отшельничество и уехать на край света разводить овец. — Точно-точно, — смеётся парень. — Или купить дом в лесу и жить там, как старый колдун. В гости точно никто не заявится. — Хорошо ты придумал, — улыбается Минхо, смотря на друга. Кажется, настроение его слегка улучшилось. Ли всматривается в такие знакомые черты лица, в глаза тёмного шоколада и покусанные губы, растянутые в лёгкой пьяной улыбке, пока своя медленно сползает, а в груди вяжется узел. — Но давай ты только… возьмёшь меня с собой? — звучит как-то жалостно. Джисон больше не улыбается. — А то что я буду делать тут… без тебя? Минхо тяжело сглатывает, когда Джисон придвигается чуть ближе, словно хочет лучше его расслышать, но ведь теперь они оба молчат… Он машинально облизывает свои губы, бегая по лицу друга взглядом, и чувствует, как руки начинают мелко подрагивать. Джисон медленно кивает, как будто до его ушей вопрос дошёл только что, и шепчет что-то неразборчивое вроде «Хорошо», перед тем как придвинуться ещё на несколько миллиметров. Минхо не замечает, как сокращается расстояние, очаровываясь чужими глазами и дыханием, чувствующимся так близко. А после Джисон опускает взгляд на чужие губы, задерживая дыхание, и наконец подаётся вперёд, позволяя им слиться в поцелуе. В голове мешаются мысли, в нос бьёт запах сладкого алкоголя и тяжёлого парфюма, которым Хан постоянно пользуется. Губы у него горячие и слегка колючие от заживших ранок, но парню это наоборот даже нравится. Он не делает лишних движений, боится спугнуть Джисона, разрушить купол, который по мелким кусочкам строится над ними. Ведь этот поцелуй — о котором Ли определённо пожалеет — самое прекрасное, что случалось с ним за последний год. И он хочет остановить время, оставить их в этой машине с желанием тянуться ближе и целовать глубже, запечатлеть в памяти вкус Джисоновых губ, потому что понимает — вряд ли такое ещё хоть раз повторится. И эта мысль заставляет сердце реветь белугой. Хан, придя в себя, отрывается первый. Минхо понимает, что уже скучает. — Прости, я… — начинает он, взметая руку к шее, и трёт кожу, — я не хотел, чтобы всё так… — в глазах у него всё та же туманная пелена от выпитого, а в движениях, пока Хан пытается нащупать ручку двери, неуклюжесть. — Давай просто забудем, хорошо? Прости, — и с этими словами он наконец вылезает из машины и, неплотно закрыв дверь, как можно скорее прячется за дверью подъезда. Только когда Джисон полностью исчезает с поля зрения, Минхо вдыхает, понимая, что всё это время не дышал. До него всё ещё не доходит осознание произошедшего. В машине кажется всё ещё чувствуется чужой запах, и парень прикрывает глаза, накрывая лицо ладонями, и откидывается на спинку сидения. Ли протяжно стонет в руки, всё ещё ощущая на своих губах прикосновения Джисоновых, и думает «Что мы наделали?»

////

В библиотеке привычно тихо. Сюда практически никто не ходит — только всякие книжные черви и люди, которые любят заморачиваться и искать книги, вместо того, чтобы вбить вопрос в поисковике гугла. Минхо не относится ни к одному из этих типов, просто сегодня ему ужасно лень тащиться домой и делать заданный неделю назад проект там. К тому же, он делает его в паре. В паре с Джисоном, который прямо сейчас сидит в кресле рядом и покусывает карандаш. Это ужасно неловко. Хотя бы по той причине, что они так и не обмолвились ни словом о том поцелуе в машине. Будто по-настоящему забыли, стёрли из памяти. Вот только если у Джисона и была такая возможность — по правде всё забыть — ибо он был под алкоголем ровно настолько, чтобы на утро отшибло память, то у Минхо так не выйдет. Он всю ночь после этого ворочался, не в силах уснуть, потому что каждый раз, когда закрывал глаза, представлял, как Хан оказывается рядом и целует его снова и снова. Как лезет руками под домашнюю футболку, тянет за волосы, шепчет что-то на ухо трепетно и нежно, пуская по коже табуны мурашек. Невыносимо. И ему, Минхо, если честно натурально стыдно даже просто Хану в глаза смотреть, поэтому он делает максимально безмятежное лицо и сосредотачивается на работе. Ужасно тяжело даётся не смотреть. Но при этом он понимает, что если посмотрит, то сделает ситуацию только хуже. Одних неоднозначных взглядов им не хватало. Да и ко всему прочему, Минхо понимает — всё это было ошибкой. Джисон не хотел целовать его, им двигал алкоголь, усталый разум, желавший отомстить Джебому за то, что он лапал кого-то там на вечеринке. Минхо для Джисона не больше, чем друг. Поддерживающий, готовый прийти на помощь, близкий и любящий. Друг. И вряд ли это когда-то изменится. Ему нужно просто принять это как факт. Парень тяжело вздыхает, дописывая абзац. Мечтай сколько угодно, Ли Минхо, но твои мечты едва ли когда-нибудь станут явью. Джисон же, практически неподвижно сидящий на своём месте, поднимает на друга глаза. Он делает это, наверное, уже в сотый раз за всё то время, пока они сидят в библиотеке, и каждый из них его охватывает страх быть пойманным. Хотя в этом ведь нет ничего такого — смотреть на своего друга. Разглядывать его лицо, кожу с маленькими шрамиками от бывшего акне, напряжённые густые брови, задумчивый взгляд и идеальный контур губ. И вот вроде уже всё рассмотрено до мельчайших подробностей, но Хану мало. Он ощущает огромную потребность придвинуться ближе, чтобы иметь возможность почувствовать запах чужой кожи. И мир будто дымкой обволакивается, когда он смотрит на парня, такого, оказывается, чертовски красивого, завораживающего. Почему Джисон раньше не замечал, что Минхо такой красивый? Точнее нет, он знал об этом, но последние несколько дней обращает на это какое-то особо сильное внимание. — Что? — спрашивает вдруг Ли, поднимая голову и встречаясь с глазами Джисона. Тот быстро тушуется, понимая, что его поймали, и тут же смотрит куда-то в лежащую перед собой книгу. — Да ничего, — пожимает плечами. — Ты дописал? — Почти, — теперь Минхо позволяет себе подольше задержаться на тёмной макушке и бегающим по строчкам глазам. Джисон такой вау, когда читает или учит что-то. Наверное, именно поэтому секундой позже Ли настигает желание положить руку на чужое бедро и увидеть реакцию. Где-то в глубине души он всё же надеется на что-то большее, чем непонимание на лице парня. А Джисон… А что Джисон? Джисону, вспоминая чужие полные губы прямо сейчас, кажется, что он был бы не против поцеловать их ещё раз. Несмотря на своё опьянение, парень запомнил всё, что происходило как на самой вечеринке, так и после неё. В машине у Минхо. Он помнит и свой безнадёжно глупый вопрос, и предложение отшельничества и, несомненно, поцелуй, который не давал ему покоя ещё некоторое время. Он знает, что это неправильно. Знает, что не должен был так делать, и думает, что Минхо, вероятнее всего, предпочтёт загладить эту ситуацию, дабы не рушить дружбу, и больше никогда об этом не вспоминать. Но вот у Хана почему-то пока не получается. К тому же его несколько гложет мысль о том, что он сам как бы находится в отношениях, и в таком случае поступает нисколько не лучше Джебома. И всё это оказывается настолько сложно… Голова у Джисона разрывается от мыслей каждый вечер. Собственно, как и у Минхо. — Всё, — говорит Ли и кладёт ручку на стол. — Дай взглянуть, — парень тянется за тетрадкой и случайно касается чужой руки в лёгком жесте. Ничего такого. Обычное касание. Это просто Минхо придаёт ему гигантское значение. Джисон пробегается по написанному и заключает: — Отлично, осталось дописать только вторую часть. Ещё совсем немного и ад с написанием этого проекта закончится. Троекратное ура. Эта мысль единственное, что удовлетворяет уставшего Минхо. Он тянется за стаканчиком кофе, уже немного подостывшего, и делает несколько глотков так, что на губах остаётся молочная пенка. Хан кладёт тетрадь на прежнее место именно тогда, когда Минхо поднимает голову. — У тебя тут, — Джисон смотрит на его губы и показывает на свои, чувствуя, как его буквально гипнотизируют. Минхо глупо моргает, спрашивая: — Что? Парень думает недолго перед тем как потянуться к чужому лицу и с нежной аккуратностью стереть пенку, смотря Минхо прямо в глаза. Тот выглядит не менее околдованным. У него сердце бьётся в два раза чаще, когда Хан дотрагивается своим пальцем до его губ и проводит по ним, чуть нажимая, а после облизывает молоко, оставшееся на коже. Он чувствует, как внутри трепещут органы и щёки моментально начинают краснеть, а все возможные слова из лексикона напрочь забываются. Они оба подвисают, смотря лишь друг другу в глаза. Но затем Минхо, осознав всю ситуацию, подлетает с места, сгребая в охапку все свои вещи и едва ли не с трясущимися руками и голосом успевает только кинуть другу: — Давай позже закончим, — и, не услышав ответа, выбежать прочь из библиотеки. Джисон смотрит на закрывшиеся за ним двери и, тяжело вздохнув, прячет лицо в руках. Что за хрень между ними вообще творится?

////

Что за хрень между ними происходит? Минхо задаётся тем же вопросом. Но так и не находит на него ответа. Проект приходится дописывать у него дома, спустя пару дней, прошедших практически в тишине с обеих сторон. Они оба озадачены, оба не знают, что между ними происходит, оба не понимают кто и что чувствует, и самое глупое — оба об этом молчат. Как будто каждый считает, что молчание — лучший выход. Хотя Минхо, сидя всего в каких-то паре десятков сантиметров от Джисона, пишущего что-то в блокнот, уже очень и очень в этом сомневается. С другой стороны, поднимать интересующий его вопрос нет никакого смысла хотя бы по причине того, что Джисон всё ещё находится в отношениях с Джебомом. Даже прямо сейчас, отвлекаясь на телефон, у парня на экране в диалоге высвечивается имя Чхве. Минхо плевать с высокой колокольни, о чём он там ему пишет. Это просто становится очередным доказательством того, что всё, что между ними было до этого момента — ошибка. Ни больше, ни меньше. Телефон самого Минхо загорается от очередного уведомления. Он так и не удосужился удалить тиндер, но больше не искал ни с кем встреч. Просто продолжает временами переписываться с Сынчёлем, при этом совершенно не выступая инициатором общения. Просто дружелюбно отвечает на сообщения. Так и сейчас Сынчёль присылает какую-то смешную картинку и спрашивает, чем он сейчас занимается, заставляя Минхо совсем немного отвлечься и улыбнуться. В этот момент настораживается Джисон, хотя тот этого совершенно не замечает. Хан косится в чужой телефон, высматривая кто и что ему пишет, хотя и понимает, что так делать некрасиво. В любом случае, у них с Минхо ведь нет друг от друга никаких секретов, так почему он не может посмотреть? Или ему больше не доверяют? — Кто такой Сынчёль? — вырывается вдруг у него, когда в переписке мелькает несколько смайликов сердечек. Минхо поднимает голову и смотрит удивлённо сначала на друга, а после на диалог в телефоне, экран которого гаснет. — Ты знаешь, что смотреть в чужие телефоны это некрасиво? — говорит тот и обращается к книге перед собой. — Ты не ответил на вопрос. — Так я и не должен, — Минхо кидает на него серьёзный взгляд. С каких это пор он должен отчитываться о том, с кем общается? — Тебе сложно просто сказать? — парень сводит брови. — Нет, я просто не хочу, потому что тебя это не касается, — пожимает плечами тот и с хлопком закрывает книгу. — Кажется, мы закончили, — он откидывается на подушки и держит телефон над лицом. — Не касается? Я думал, мы друзья, — Джисон выпрямляет спину и поджимает губы, как делает всегда, когда недоволен. Минхо закатывает глаза. — Ну ты же мне не рассказываешь обо всём, что творится у вас с Джебомом, — произносит он с уколом, замечая недовольное лицо друга. Ли слабо улыбается перед тем, как погасить экран, а Джисон фыркает почти незаметно, потому что у него эта улыбка, вызванная каким-то непонятным чуваком, о котором друг ни словом не обмолвился, вызывает жжение в груди. — Ты с ним спишь? — выпаливает он. — Чего? — Спрашиваю, вы с ним трахаетесь? — Минхо в ступоре смотрит парню в глаза и глупо моргает. Это что серьёзно первое, о чём он подумал? И когда это Хан стал так реагировать на подобное? Да и какая ему нахер разница, с кем Минхо спит, а с кем нет? Они друзья, а не сын и отец, чтобы его контролировали. — Ясно короче, — бурчит себе под нос Ли и слезает с дивана. На этот раз он даже не пытается скрыть недовольство. Поэтому, дабы не замешивать всю эту кашу, Ли цокает языком и поднимается с дивана. Он идёт на кухню в надежде перекусить и дать Джисону время остыть, но не тут-то было. Хан следует за ним. — В чём проблема ответить? — В чём проблема не лезть, куда тебя не просят? — Минхо повышает тон. — Я ничего не говорю о том, что ты сидишь и лыбишься сообщениям Джебома, после всей той херни между вами, — он наполняет фильтр, пока Джисон останавливается в дверном проходе, и чувствует, как внутри гнев разгорается. И его уже вряд ли получится удержать. И Минхо невольно задаётся вопросами: Джисон хотя бы помнит о причине их последней ссоры? Помнит ли он, что эта ссора вообще была? Или он настолько не имеет чувства собственного достоинства, что готов ковриком под ногами у Чхве расстелиться, лишь бы тот не уходил? Мерзость. — Просто знаешь… давай-ка в следующий раз, когда ты поругаешься с Джебомом, ты будешь вызывать такси, а не звонить мне? — При чём тут это? — Абсолютно не при чём, — с нескрываемым сарказмом отвечает Минхо и тянется за стаканом. — Кроме того, что сначала ты трахаешься с ним, потом говоришь какой он ублюдок и гондон, потому что лапал кого-то на вечеринке, а затем снова лыбишься с его сообщений, моментально забывая обо всех ссорах. — Ты злишься потому что не хочешь, чтобы я тебя в это втягивал? Окей, больше не буду. — Я злюсь не поэтому! — он с громким стуком ставит стакан на стол, что создаётся ощущение, что тот сейчас разлетится к чертям. Ли вдыхает глубоко, наливая из фильтра немного воды в надежде, что всё это поможет успокоиться. У него больше нет сил игнорировать всю ту херню, что творится между ними с Джисоном, он устал постоянно видеть Хана с человеком, который причиняет ему боль, а потом извиняется и врёт, что любит, лишь бы потешить своё самолюбие. Ему надоело видеть всё это, говорить Джисону в глаза, что всё нормально, поддерживать его выбор, а потом слушать жалобы на Джебома. Надоели чужие засосы на шее Джисона, надоели сообщения и звонки от Джебома, надоело, что он не может просто так взять и поцеловать человека, который ему нравится, ведь он стоит в каких-то трёх метрах от него и с таким же громким вздохом зачёсывает волосы назад. — Почему тогда?! — Хан, очевидно, сейчас раздражён не меньше. — В чём проблема?! — В тебе! — вскрикивает вдруг Ли, оставляя фильтр на столе и поворачивается лицом к Джисону. — В тебе проблема, ты не понимаешь? В тебе и Джебоме, с которым ты постоянно сходишься, хотя он нихрена тебя не заслуживает. Вы срётесь, ты напиваешься, звонишь мне, втягивая во всё это дерьмо и из раза в раз говоришь, что всё кончено. А он ничего не делает, кроме того, что ведёт себя с тобой как последний ублюдок, из-за которого ты только страдаешь! Сам ведь постоянно говоришь, что тебе это не нравится, так может стоит открыть глаза и понять, что в этом мире есть люди, которые дорожат тобой намного больше, чем Джебом?! — щёки покрываются румянцем от повышенного тона. — Да? И кто же, например? — возмущается в ответ Джисон. — Я! На секунду между ними повисает тишина, наполненная лишь тяжёлым дыханием и взглядом друг другу прямо в глаза. Минхо не успевает опомниться, потому что ровно через эту секунду тишины, Джисон оказывается рядом, положив руки на щёки, вжимается в его губы своими в горячем поцелуе. Минхо упирается рукой в столешницу позади себя и едва не ударяется головой о шкафчики, потому что Джисон сладко вгрызается в его губы, так, что по всему телу бегут мурашки от каждого прикосновения. Минхо перемещает руки на шею парня, углубляя поцелуй, и буквально тает в чужих руках, когда Хан приподнимает чужие бёдра и усаживает его на столешницу. В груди горит от осознания происходящего, но в то же время голову заполняет туман долгожданного наслаждения. Минхо знает, что поступает ужасно эгоистично, но прямо сейчас ему всё равно. Потому что Джисон здесь, с ним, притягивает к себе и целует только его. Хан, сжимая бёдра парня, с силой придвигает его к краю столешницы, сокращает расстояние до минимума и заставляет обвить ногами собственную талию. Минхо горячо выдыхает Джисону в губы, оттягивая за волосы, когда тот перекладывает одну руку на поясницу и медленно залезает под футболку. Все прикосновения Джисона ощущаются, как самое лучшее, что только могло случиться с Минхо. Он не уверен, что всё происходящее вообще реально — на это остаётся только надеяться. После нескольких попыток Ли таки удаётся скинуть с Джисона эту дурацкую кофту, оставив её где-то на полу. Последний, когда они прерывают очередной беспорядочный поцелуй, облизывает припухшие губы и наблюдает за тем, как парень тянется руками к пряжке ремня. Минхо поднимает большие глаза, встречаясь с Ханом взглядом, и на лице его проскакивает нечто, напоминающее страх. — Ч-Что? — спрашивает он. Джисон, ничего не отвечая, усмехается и вновь целует. Он переходит по щеке до скулы, заставляя Минхо трепетать ресницами, а градус возбуждения в его теле повышаться настолько, что он забывает, чем вообще занимался. Он быстро перемещает руки на шею Хана, старается дышать ровно, но все попытки идут крахом, когда парень касается влажными губами шеи. Джисон осторожно посасывает кожу, проходится, кажется, по каждому миллиметру, вырывая изо рта Ли приглушённые стоны, так, что у самого внутри что-то дёргается. Красиво. И он хочет ещё. Парень кладёт ладони на чужие ягодицы и приподнимает, так что Минхо приходится обвить ногами его торс, чтобы не свалиться. Джисон целует его по пути в спальню, уже отчётливо ощущая, как в штанах становится некомфортно. Он опускается на кровать, усаживая Минхо себе на колени и целует, целует, целует. Воздух в радиусе двух метров накаляется, тела горят, стараясь прижаться друг к другу ещё ближе, чувствовать друг друга сильнее, как будто оголённые провода сталкиваются, сплетаются зарядами тока, пуская его по венам. А Минхо жарко. Ужасно хорошо и жарко, потому что все тело полыхает от Джисоновых прикосновений и поцелуев, которые тот рассыпает по его щекам, переходя на скулы. Парень заваливает Хана на лопатки, нависая сверху так, что волосы спадают на глаза. Они недолго смотрят друг другу в глаза, где у обоих читается смешение страха и желания. Минхо тяжело сглатывает, опуская взгляд на губы парня и понимая, что ему всё ещё мало. Джисоном, человеком, к которому он испытывает внеземные чувства, неподдающиеся описанию особенно в данный момент, невозможно насытиться. Джисон, неотрывно смотря на тяжело дышащего Минхо, ведёт ладонями по ягодицам к пояснице и залезает под чуть задравшуюся футболку, от которой тут же хочет избавиться. Он целует Ли снова, ведёт пальцами по спине, собирая ткань на груди, и, прерываясь, горячо шепчет на ухо: — Ты хочешь? На что получает несколько мелких кивков и ответ таким же поспешным шёпотом: — Да. И тогда Хан незамедлительно меняет их местами, подминая Минхо под себя. Тот нисколько не сопротивляется, прикрывает глаза, когда Джисон задирает футболку и ведёт по груди сначала ладонями, задевая чувствительные места, а после оставляет парня и вовсе без верха, прикасаясь к коже губами. Это противозаконно, думает Минхо, ощущая влажные поцелуи сначала у ключиц, а после на грудной клетке. Он прикрывает глаза, зарываясь пальцами в волосы Джисона и неожиданно громко стонет, когда тот касается губами одного из сосков. Ужасно. Парень проводит по алеющей жемчужине соска языком и после чуть посасывает, заставляя Минхо прогнуться в спине. Приятно и возбуждающе настолько, что только от этих поцелуев Ли готов кончить. У него давно не было сексуального контакта, поэтому можно с лёгкостью списать всё на долгое воздержание, но никак не на то, что такую бурную реакцию вызывает в нём именно Джисон. Минхо дышит всё так же тяжело, когда чужие губы спускаются ниже по животу, но не доходят до кромки штанов — Джисон быстро возвращает своё лицо на один уровень с Минхо и, целуя, позволяет стянуть с себя футболку. Ли ведёт ладонями по тёплому торсу, по бокам и подтянутому животу со слегка проступающими мышцами. Всё именно так, как он любит — у Джисона идеальное тело, по крайней мере в глазах Минхо. Наверное, это до ужаса неловко — оказываться в постели со своим другом, но если учесть факт продолжительной влюблённости, то, может, всё не так уж плохо. Полностью избавляя друг друга от одежды, они оба стараются не думать ни о чём другом, кроме происходящего. Минхо чувствует, как встречаются их оголённые тела, чувствует жар, исходящий от Джисона, слышит его не менее тяжёлое дыхание и тонет в этом всём с головой. Прямо сейчас ему плевать на то, насколько всё это неправильно. Плевать на Джебома, плевать на Сынчёля, на ссоры, на свидания, на тиндер, на непонимания, на то, что они с Джисоном друзья и не больше, которые совершенно не должны хотеть друг друга так сильно, как сейчас. Они не должны целоваться, не должны находиться в одной постели, не должны чувствовать друг к другу что-то, потому что у Джисона есть отношения, а у Минхо — только безответная влюблённость, которая расхреначит его сердце в крах завтрашним утром — и он об этом знает. Но сейчас всё равно льнёт к Хану ближе, целует глубже и раскрывается сильнее. — Сейчас, подожди, — прерывает их Минхо, немного отстраняясь, чтобы свеситься с кровати и достать из-под неё небольшую коробочку. Парень дрожащими пальцами выуживает оттуда упаковку презервативов и бутылёк со смазкой, а после возвращается на место. Хан глядит неоднозначно, будто в его планах подобного не было совершенно, но когда Минхо смотрит на него из-под ресниц со своими зацелованными им, Джисоном, губами, растрепавшимися волосами и оставленными совершенно случайно в районе ключиц красными пятнышками небольших засосов, то тут же улыбается, подаваясь вперёд. Всё решается как-то само собой, без лишних слов и сопротивлений. Джисон нависает над парнем, попутно стягивая с него бельё, и только сильнее повышает градус интимности между ними. Создаётся ощущение, что оба не до конца понимают, на что они идут, ведь это не какой-то обычный петтинг или пьяный минет, и они совершенно не незнакомые люди, чтобы потом забыть обо всём и никогда не видеться. Так не получится. Однако ни одного, ни второго эта мысль не останавливает, потому что Ли закрывает глаза и ложится на постель, полностью отдавая себя в чужие владения. Джисон растягивает его аккуратно, целует в губы и гладит торс свободной рукой, чтобы отвлекать Минхо от дискомфорта. Он знает — у Ли давно никого не было — поэтому старается проявить максимум заботы, на которую только способен. Но тот только шею под поцелуи подставляет и грудь тяжело вздымает, морща нос, когда натяжение уж слишком увеличивается. И Джисону нравится смотреть за тем, как трепещут его ресницы и приоткрываются губы, когда он, пробираясь чуть глубже, касается нужной железы, нравится слушать, как Минхо стонет благодаря его рукам, потому что выходит у него нереально красиво. Настолько, что всё это беззащитное зрелище заставляет его довольно усмехнуться. Минхо хнычет и сводит ноги, когда Хан вынимает пальцы и отстраняется, чтобы открыть упаковку с презервативами. Он кидает на Ли несколько коротких взглядов, подмечая, какое, оказывается, потрясающее тело его друг прятал под одеждой всё это время. А после, когда возвращается назад и помогает парню обвить ногами свой торс, тот вдруг открывает глаза, чтобы встретиться с Джисоновыми. — Медленно, пожалуйста, — на выдохе произносит Минхо, и голос такой, будто он совсем скоро выдохнется. — Хорошо, — Хан оставляет на его щеке невесомый поцелуй и подбирается ко входу. — Всё, что ты захочешь. «Я хочу, чтобы ты остался со мной» — думает Минхо перед тем, как Джисон прислоняется к его лбу своим и аккуратно толкается. Ли приоткрывает губы в судорожном выдохе и чуть запрокидывает голову — он уже и забыл, как ощущается всё это. Или может это из-за Джисона. Парень морщится от непривычного чувства заполненности, стискивает руками чужие плечи — старается не впиваться в кожу ногтями. Ему немного неприятно, когда Джисон мелким толчком пробирается дальше, и Минхо мычит, не решаясь открыть глаза или сказать хоть что-то. Но Хану не нужны слова, он и без них, касаясь ладонью щеки Минхо и нежно поглаживая кожу, трётся своим носом о чужой, мешая два дыхания в одно, и шепчет: — Ш-ш-ш, тише. Джисон делает так, как Минхо попросил — движется медленно, попутно накрывая его губы своими, позволяет парню тянуть себя за волосы, когда Хан входит глубже, медленно доходя до упора. Он останавливается, приподнимаясь на руках и смотрит на Минхо, старающемуся в полной мере привыкнуть к ощущениям. У него прикрыты глаза и веки всё ещё слегка дрожат, подобно губам, волосы на висках влажные, как и шея — совсем немного — и Джисон вдруг думает, что не видел человека красивее, чем Минхо прямо сейчас — открытый, податливый, горячий. С Джебомом у него такого никогда не было. Каждый секс был грубым, быстрым, без разглядываний и долгих прелюдий. Будто они и не были парой вовсе. Будто секс — удовольствие для одного, а не для двоих, где Чхве старался лишь ради себя, а Джисон как-нибудь справится. И теперь, смотря на Минхо, который с такой лёгкостью поддаётся его действиям, подставляется под поцелуи, никуда не спешит и в перерывах между тяжёлыми вздохами пытается доставить ему удовольствие в ответ, пускай и пока что минимальное, Джисон не может не улыбнуться. — Ты как? — спрашивает он, убирая со лба парня волосы. Ли только немного открывает глаза, будто боится взглянуть на действительность, и шумно выдыхает. Джисон чувствует, как он полностью расслабляется. — Я могу двигаться? — Да, — с кивком отвечает тот и сглатывает. Джисону дважды повторять не надо, поэтому он начинает набирать темп, пока Минхо скрещивает руки у него на шее и с каждой новой фрикцией, кажется, теряет и голову, и самоконтроль. Ему чертовски хорошо не столько от того, что он занимается сексом, сколько от того, что рядом с ним, на расстоянии каких-то жалких атомов, находится человек, к которому он испытывает сильнейшие чувства. Он здесь, он целует его, прижимается к нему своим обнажённым телом, Минхо чувствует его запах, чувствует его всего, и до боли в грудной клетке боится, что, если откроет глаза и дымка возбуждения спадёт, он увидит перед собой совершенно другого человека — не Джисона. Поэтому он предпочитает держать глаза закрытыми, пока парень вдавливает его в матрас и со следующего толчка неожиданно попадает по простате. Ли стонет громко, запрокидывает голову и шипит, сжимаясь и заставляя Джисона застонать в ответ. И, о боги всемогущие, это именно то, чего ему так не хватало. Он чувствует, как собственный член пульсирует от напряжения, зажатый между их телами, и понимает, что долго он так не протянет. — Джи… Джи, подожди, — говорит он вдруг, нажимая парню на плечо. Тот замедляется, растеряно смотря на Минхо, пока он отводит глаза и собирается с мыслями, чтобы наконец произнести: — Ты можешь… лечь на спину? Парень хлопает глазами, пока до сознания сквозь пелену доходят слова, но, когда понимает, что Минхо хочет, то кивает, выходя и выполняя просьбу. Ли тут же оказывается сидящим на его бёдрах. Им обоим не терпится дойти до разрядки и перестать мучить друг друга, но поначалу Минхо просто поглаживает оголённый торс, наслаждаясь видом. На утро он пожалеет обо всём, что сегодня случилось или ещё случится, но какая в этом разница, если черта уже осталась позади? Поэтому, когда Ли чувствует упирающийся ему в задницу всё ещё стоящий член парня, то решает больше не тянуть. Он насаживается медленно, пока Джисон сжимает ладонями упругие бёдра и стонет. Смотреть на Минхо снизу-вверх оказывается едва ли не так же потрясающе, как делать это сверху вниз, чувствуя власть над чужим наслаждением. У него потрясающие руки, бёдра, которые хочется трогать до бесконечности, и глаза полные желания и огня, которые выглядят ещё лучше из-под небрежно спадающих прядей волос. И почему Джисон раньше этого не замечал? Ли морщится, опускаясь до упора и, упираясь руками Хану в грудь, начинает потихоньку раскачиваться. Налитый кровью член изредка ударяется о живот парня, и Минхо пытается подавить всё желание прикоснуться к себе, потому что иначе кончит быстрее, чем нужно и оставит Джисона ни с чем. Он так не хочет. Поэтому увеличивает темп. Джисон подмахивает бёдрами, увеличивая силу толчков, у него туманит голову от стонов, которыми наполняется комната, так что он уже не различает — какие из них принадлежат ему самому, а какие Минхо. Последнего ведёт ужасно. Минхо кажется, что он больше не в состоянии думать, он практически доходит до предела, напряжённые бёдра грозятся подвести и разъехаться. Джисон укладывает ладони ему на ягодицы, выравнивая темп, чтобы движения были более точными. У них обоих горит внизу живота, разрядка приближается, кажется, со скоростью света, и Ли больше ничего не слышит, будто не существует в этом мире никого кроме него и Джисона. — Х-Хан-и, боже… — шепчет он словно в бреду и сам уже не понимает, что несёт. Ему необходимо сказать что-то, необходимо услышать Джисона в ответ и понять, что это всё реальность, а не какая-то больная фантазия. — Джисон, я… я люблю… тебя, — произносит он перед тем, как Хан тянет его за шею и, сам приподнимаясь, целует в губы, не сбавляя темпа. Минхо ощущает, как он несколько раз мажет по чувствительной зоне. В груди теплеет и через каких-то несколько секунд парень, сжимаясь, кончает со стоном в поцелуй и ловит накатывающий оргазм. Джисону хватается ещё пары фрикций, чтобы дойти до пика и излиться в презерватив. В голове сплошной кавардак, не мир вокруг, а какая-то прострация, где невозможно ориентироваться. Ли, слезая абсолютно без сил, плюхается рядом со снимающим защиту Джисоном. Последний — неизвестно как он вообще ещё держится — находит в той же коробочке под кроватью полупустую упаковку салфеток и стирает с них обоих следы произошедшего. Когда Хан ложится обратно, Минхо уже в полудрёме кладёт ладонь ему на грудь и вяло выводит незамысловатые узоры, легонько улыбаясь. Джисон ложится на один уровень с его лицом и аккуратно убирает лезущие в глаза прядки волос, а после наконец решает произнести вслух: — Какой же ты красивый… — Минхо смущённо улыбается в ответ и хочется сказать, чтобы он не стеснялся, потому что это чистая правда. Джисон последний раз оставляет на его губах целомудренный поцелуй прежде чем окончательно опустить голову на подушку и погрузиться в сон вместе с Минхо.

////

Парень просыпается без будильника от того, что под одеялом становится слишком жарко. Он потирает пальцами глаза и расслаблено потягивается. Тело приятно ноет, в голове ни единой дурной мысли, пока Минхо тянет носом утренний воздух, а после открывает глаза. И картина мира меняется за каких-то десять секунд. Простыни рядом с ним скомканы, половина кровати пуста, а в квартире не слышится даже шороха от чужого присутствия. Оставшийся сон как рукой снимает, когда Ли вспоминает весь вчерашний вечер. Воспоминания о Джисоне, об их поцелуях и ночи, которую они провели вместе накрывают его волной и влекут за собой осознание огромной ошибки. Джисона нет. Он ушёл. Он не хочет говорить о том, что произошло между ними. Он стыдится? Или ему просто противно теперь смотреть на Минхо? А что если он прямо сейчас позвонит ему и скажет, что они больше не могут дружить? Верно, ведь как можно продолжать дружбу после того, как переспал со своим другом. В груди зарождается страх, когда парень не находит ни вещей, ни телефона Хана, а после падает на постель, накрывая лицо руками и тяжело вздыхает. Так и знал, что нужно было остановиться. Так и знал, что они оба пожалеют о том, что натворили, и Минхо понимает свою вину. Он должен был сказать нет. Но решил, что ничего страшного не произойдёт. Он думал, что раз уж Джисон сделал первый шаг — то всё автоматически стало ясно. Он думал, что эту грань они переходят обоюдно, понимая, какие последствия за собой влекут, но, судя по всему, Джисон был не готов. Не готов настолько, что теперь Минхо должен расплачиваться за них обоих. Он старается игнорировать все лезущие в голову мысли о том, что Джисон вернулся к Джебому, что их дружбе пришёл конец, что теперь Джисон будет ненавидеть его до конца своих дней, и поднимается с кровати, чтобы найти телефон. Минхо кусает губы, тревожно стуча ногой по полу на кухне, откуда всё, собственно, и началось. Набирает номер Джисона. Им нужно просто поговорить. После десятка гудков парень слышит «Абонент не отвечает, перезвоните позже» и со страхом уставляется в экран телефона. Он пробует ещё раз, и ещё, но каждый раз получает один и тот же ответ. «Абонент не отвечает, перезвоните позже». Джисон не берёт трубку. «Может, он просто занят? Может, телефон стоит на беззвучном?» — старается он убедить себя, хотя внутренне уже разрывается от напряжения. Минхо оставляет телефон на столе, написав парню в чате «Позвони мне. Нам нужно поговорить», и набирает в турку воду — в глотку всё равно не залезет ничего следующие часа три как минимум. Варит себе кофе, сверля взглядом горящий экран телефона в ожидании сообщения, но никто не читает даже тогда, когда вода в турке пузырится, выплёскивая содержимое на недавно вымытую плиту. Минхо матерится, вытирая горячую жидкость и понимает, что кофе он сейчас тоже выпить не сможет. «Он обиделся? Он злится? Не хочет меня видеть? Почему не берёт трубку? Почему ушёл рано утром, оставив меня одного в холодной постели? Зачем тогда целовал? Знал же, что ничего хорошего из этого не выйдет» — он грызёт себя тысячей и одной подобной мыслью, пока принимает холодный душ, пытаясь выйти из состояния помешанного. Получается с тем же успехом, как ездить на одноколёсном велосипеде. Минхо уже успел наебнуться сотню раз. Примерно так и пролетает половина дня, на протяжении которой Минхо чайной ложкой выедает себе мозг. И сколько бы он ни пытался, избавиться от пожирающего чувства тревоги не получается. — Да? — слышится из трубки. — Привет, — сипло говорит Минхо, кусая щёку. — Что-то случилось? Ты обычно не звонишь просто, — слышится на том конце вдруг обеспокоенный голос Чанбина. Ли без понятия, зачем позвонил ему. Просто помимо Джисона, ближе чем Чанбин у него нет, наверное, никого. — Нет, я просто… — он рвано вдыхает, будто вот-вот расплачется, но в глазах влаги нет. — У нас с Джисоном произошло кое-что… — Кое-что это что? Вы снова поругались что ли? — Нет… то есть, я не знаю. Просто мы, — Ли жуёт губы, не зная, как всё это преподнести. Чанбин далеко не чужой человек, он давно знает о чувствах друга к Джисону, но говорить вот так открыто… — В общем, вчера ночью мы переспали, — на том конце повисает тишина. Судя по всему, тишина от шока. — Только не спрашивай, окей? Дело не в этом. — Ну ладно, а в чём тогда? — Со прокашливается прежде, чем спросить об этом. — Я проснулся один. Он ушёл и теперь не берёт трубку, — Минхо откидывается на спинку дивана и накрывает ладонью глаза. — Я уже весь извёлся, не знаю, что и думать… — Так, не нервничай так, сейчас я тоже ему позвоню. В любом случае, я тебя не брошу. Не думаю, что он просто бежит от обязательств или что-то типа того. Это, конечно, странно, и совершенно не в его духе, потому что я-то был практически уверен в том, что ты ему в последнее время тоже стал нравиться, а теперь такое… Но ты не переживай, вам просто нужно… — почти тараторит друг и будто шумит чем-то на фоне, когда память Минхо прорезает одной единственной фразой. Словно гром среди ясного неба. — Чанбин. Как он мог такое сказать? — Что? Зачем вообще нужно было открывать рот? — Я сказал ему кое-что тогда… — безнадёжно тихо произносит Минхо. Он хочет ударить себя за то, что сделал. — Что сказал? Придурок. — Я сказал… «Джисон, я люблю тебя» Ли смотрит в одну точку, словно сверлит дыру в полу, и чувствует, как руки немеют, то ли от страха, то ли от бессилия. Он почти уверен в том, что Джисон испугался. Он был не готов к таким признаниям. Более того, он не сказал ничего в ответ. Тогда всё вполне понятно. Понятно, но больно не меньше. — Сказал, что люблю его. Чанбин ничего не отвечает. И эта напряжённая тишина только на нервы действует. Минхо и так знает, что облажался, ему не нужно слышать об этом от кого-то другого. И он очень жалеет, что не может отмотать время назад и никогда, никогда в своей жизни не говорить этого, и даже не целовать Джисона, в каком бы пьяном угаре тот ни был. — Ну, это… — Я знаю. Ладно, я наберу тебе позже. Если Джисон ответит, напиши мне, хорошо? — Чанбин не успевает ничего ответить, потому что Ли тут же жмёт красную кнопку и падает на диван, где они вчера доделывали вторую часть проекта. Он смотрит на главный экран телефона и словно в прострации заходит обратно в контакты. Долго кусая губу, Минхо выжигает взглядом номер, который набирал уже больше двух десятков раз. Он понимает, что Хан, вероятнее всего, не возьмёт трубку. Поэтому решает попробовать снова. Последний раз. Не возьмёт — он перестанет звонить. А если возьмёт… Гудки начинают раздражать уже на третьем, но парень всё равно вжимает динамик в ухо и прислушивается, будто собирается распознать за тишиной между гудками знакомый голос. И когда он уже совсем отчаивается, вызов наконец принимают. — Джисон? — парень подлетает с дивана. — Алло, Джисон, почему ты не брал трубку, я так волновался… — Алло, Минхо, — голос совершенно чужой, более грубый и неприятный слышится на том конце линии. — Да, привет, это Джебом. Ты что-то хотел? Ли стоит в ступоре. Он не может поверить собственным ушам. Не может быть, чтобы после всего, что между ними вчера произошло, Джисон просто так собрал бы вещи и поехал бы к своему бывшему ублюдку. Или может он чувствует вину? Может всё это действительно стало для него ошибкой и только подкрепило его чувства к Джебому? Кажется, Минхо бледнеет прямо на месте. — Эм-м, да. Почему у тебя телефон Джисона? — спрашивает он и боится слышать ответ. На фоне слышатся какие-то шорохи и посторонний неразборчивый голос. — Потому что он сейчас со мной, это всё, что тебя интересует? — звуки со стороны становятся громче, но Минхо всё равно не может разобрать ни слова. — Тогда пока, я сейчас немного не могу говорить, если ты понимаешь, о чём я. А затем только короткие гудки сброшенного вызова. «Если ты понимаешь, о чём я» Минхо может только дойти до спальни на ватных ногах и упасть на кровать абсолютно без сил. Ему плохо и скрывать этого нет смысла. На сердце неприятно саднит — ведь приятно не бывает, когда твои надежды, даже самые маленькие и практически несбыточные, разбиваются вдребезги. Минхо подтягивает к себе колени и накрывается одеялом, думая о том, что простыни всё ещё пахнут вчерашним вечером. Он не плачет, но дышит тяжело от того, что внутри что-то стискивает лёгкие. Парень прикрывает глаза, теряя счёт времени, и желает только надолго заснуть, чтобы никого не видеть и не слышать, чтобы мир разобрался как-нибудь без его участия. Потому что больше вытаскивать Джисона из этой ямы у него нет сил. Он ведь и сам недалеко ушёл. Заснуть полностью так и не получается — парень проводит в непонятной пространной дремоте неизвестно сколько времени. Открыть глаза и приподнять голову его заставляет только внезапно открывшаяся входная дверь. Он думает, что, возможно, это Чанбин приехал поддержать своего несчастного не взаимно влюблённого друга, но когда находит в себе силы подняться на ноги и, обнимая себя руками, подходит к дверному проходу гостиной, ведущему в прихожую, понимает, что ошибся. На пороге квартиры стоит Джисон, одетый абсолютно так же, как вчера. Вид у него слегка помятый, а взгляд обеспокоенный и несколько виноватый, который вскоре встречается со взглядом Минхо. На том лица нет. Он не понимает, зачем Джисон приехал, и не знает, что ему сказать. — Привет, — звучит со стороны Хана как-то глупо. — Привет, — флегматично и сипло отвечает Минхо. — Прости, что не отвечал, я не слышал и… — Зачем ты приехал? — спрашивает. У парня нервы на пределе, ему сейчас совершенно не до того, чтобы разбираться во всём этом. Всё уже ясно, так неужели так сложно просто оставить его в покое? — Я знаю, что ты был с Джебомом, так зачем нужно приезжать сейчас? — Подумал, что нам не помешало бы обсудить всё, что произошло вчера. И мне… нужно сказать тебе кое-что. — А что тут обсуждать, — Ли пожимает плечами. Он выглядит уставшим и чувствует себя точно так же. — Мне и так всё предельно ясно. Для тебя это было ошибкой, я не вижу смысла мусолить эту тему дальше. — О чём ты говоришь? — Джисон делает шаг к нему навстречу. — С чего ты взял, что для меня всё это было ошибкой…? — Сам посуди, — едва не всплёскивает руками парень. Только очередной ссоры им сейчас не хватало. — Мы переспали, я проснулся, а тебя нет. Ты не берёшь трубку весь день, я накручиваю себя час за часом, а после Джебом отвечает на звонок и говорит, что ты у него, — он тяжело вздыхает. — Я понимаю, что у нас ничего не получится, Джисон. Но я не хочу рушить нашу дружбу из-за всего этого, хотя, по-другому, наверное, и не получится. Ты всегда выбирал Джебома. Так будет продолжаться и дальше… — Стой, подожди, — Хан выставляет руки вперёд. — Я не выбирал Джебома. Минхо обессиленно стонет, пряча лицо в ладонях. — Ты только что был у него, так почему… — Я ездил к нему, чтобы всё закончить, — обрывает его Джисон. На несколько секунд между ними повисает тишина, за время которой Ли возвращает взгляд обратно к лицу парня и с непониманием хмурит брови. — Я увидел, что ты звонишь только тогда, когда уже был у него. Собирался ответить, но он выхватил у меня телефон и наговорил тебе какой-то чуши. На самом деле я приезжал к Джебому, потому что… потому что понял, что в мире есть люди, которые дорожат мной намного больше, чем он. Без криков, конечно, не обошлось, — Хан усмехается, пока Минхо смотрит на него так, будто не верит ни единому слову, — но это лучше, чем было до. — Так, значит, вы… — Расстались, да. — И почему? — переспрашивает Минхо, поджимая губы, совсем не потому что не услышал. Он просто хочет, чтобы Джисон сказал это ещё раз. Тот легонько улыбается и подходит ближе, тепло смотря на парня, а после касается ладонью его щеки и ведёт по скуле большим пальцем. У Ли глаза надеждой вновь наполняются, и он затаивает дыхание, пока ждёт ответ. Он хочет услышать от Джисона многое, хочет, чтобы его успокоили и дали понять, что он на самом деле не игрушка, которой можно пользоваться, и не жилетка, чтобы постоянно плакаться ему. Хочет, чтобы Джисон назвал его чем-то большим чем просто другом или случайностью на одну ночь. Хочет, чтобы Джисон сказал ему… — Потому что я тоже люблю тебя, Минхо, — и тот очень сентиментально и трепетно выдыхает, прикрывая глаза. — Оказывается, довольно давно, и намного сильнее, чем думал. Он слышал. Он запомнил. И он ответил. Ли подаётся вперёд и прижимается к парню, заключая его в свои объятия. Чувствует исходящее от Хана тепло, без которого, кажется, иссыхал здесь все эти тревожные часы. Чувствует его запах и мерное дыхание у себя над ухом, от которых на душе моментально становится спокойнее. Джисон мажет поцелуем по чужой щеке и шепчет что-то о необходимости пойти на кухню и перекусить, когда слышит урчание живота Минхо. Тот и не думает сопротивляться. Правда, ему всё ещё не до конца верится во всё происходящее. Чуть позже они оба тащатся обратно в так и не заправленную кровать для того, чтобы восполнить недостатки утра, провалявшись вместе до глубокого вечера. Они будут обниматься, долго разрешать все возникшие давно или совсем недавно недомолвки, и говорить. Говорить и говорить о том, что на самом деле чувствуют. Потому что с этого момента между ними не должно быть никакой лжи, умалчиваний и ненужных привязанностей. Потому что с этого момента между ними должно быть только: «Джисон, я люблю тебя» — в зияющей темноте ночи, и: «Я тоже люблю тебя, Минхо» — с каждым рассветным солнцем.