Рогатые

      — Смотри, смотри! Что это там такое?       Асана с ногами забиралась на подоконник и, прижимаясь носом к стеклу, вглядывалась в темноту, ползущую по горным склонам. Дед откладывал книгу, подходил ближе и, по привычке приставив ладонь к глазам козырьком, смотрел тоже.        — Где, ягодка моя?       — Да вот же, вот! Видишь? Там, за валунами, будто бродит кто-то…       — Нет там никого,родная. Спи.

* * *

      — Рогатые, — приглушённым шёпотом ответила Асана.       Брат и сестра сидели у камина, поодаль от взрослых, собравшихся за столом. Глаза Абара горели неподдельным любопытством: он жаждал подробностей. Асана снисходительно кивнула, но всё же помолчала ещё некоторое время.       — Асанка, ну не томи ты! — вознегодовал Абар. — Рогатые, да? Кто они такие, а?       — Рогатые, — понизив голос, начала Асана, — это… черти. Ты только никогда не называй их так! — тут же пригрозила она. — А то услышат и придут к нашим дверям…       — А что эти че… то есть, Рогатые. Что они делают?       В камине послышался треск углей, и Абар вздрогнул всем телом, зажав рот ладошкой. Асана хитро улыбнулась.       — Что, страшно тебе?       — Ничуть не страшно! — воскликнул Абар так громко, что даже дед Зураб, который уже несколько лет был глух на одно ухо, обернулся в их сторону.       — Что это вы там шепчетесь, ребятня? — сурово спросил отец.       — Да мы так… — Абар потупил глаза. — Асанка мне сказки рассказывает. Правда, Асана?       — Правда-правда, — тут же поддержала сестра.       Отец чему-то усмехнулся в густую бороду и поднялся из-за стола. Подойдя к камину, он мягко положил руки на плечи детей.       — Сказки сказками, а время-то уже позднее, — заметил он, — шли бы вы, дети, спать, а? А поутру на ярмарку поедем.       Асана встала первой и взяла брата за руку.       — Конечно, отец, — кивнула она и, подмигнув       Абару, первой вышла из комнаты.

* * *

      Кровать Абара, издававшая жуткий скрип всякий раз, когда тот переворачивался с боку на бок, долго не давала Асане уснуть. А ворочался Абар куда больше обычного: видимо, решила Асана, брат до смерти напугался её рассказа. Да и неудивительно! Сама Асана, впервые услышав эту историю от деда, тоже много ночей провела, глядя в темноту, клубящуюся за окнами, и всё ожидая, что в ней снова появятся странные чёрные силуэты. Но они не появились ни разу с того почти забытого дня: ни в весенних сумерках, ни в летних туманах, ни в осеннем мареве Асана не могла их разглядеть. Когда брат уснул и все звуки в комнате стихли, она украдкой отогнула уголок шторы, но кроме козы с козлятами, что бродили в снегу под светом фонаря, увидеть ничего не удалось. Девочка вздохнула и закрыла глаза.       …Асану разбудил холод. Бормоча что-то недовольное, она спустила ноги с кровати и пошарила по полу в поисках упавшего одеяла, но вдруг пальцы коснулись чего-то ледяного. Асана вскочила на ноги и огляделась. Окно распахнуто настежь, из него тянет промозглым ветром. Подоконник, кровать, пол — всё припорошено снегом. А кровать Абара… пуста.       Спустя несколько минут Асана стояла в ночной рубашке, сапогах и тулупе по другую сторону окна, одной рукой прикрывая от ветра пламя свечи, а другой защищая глаза от летящего в лицо снега. К взрослым идти нельзя: Асане не простят того, что она не уследила за братом. Нужно искать самой… А как искать? Где?..       В ночной тишине раздалось блеянье козы: так громко и неожиданно, что Асана вздрогнула и тут же повернулась на звук. Козлята, топтавшиеся неподалёку, рыли копытцами землю. Свет пламени упал на снег, и Асану осенило. Какая же она глупая: следы! Девочка ещё раз оглянулась на молчаливый дом, в котором не горело ни единое окошко, и, перебравшись через плетень, зашагала по сугробам.       Асана не помнила, сколько она шла, ведомая только следами, почти занесёнными снегом, да надеждой, что с Абаром всё хорошо. Она успела не раз отругать себя за то, что вообще рассказала брату эту дурацкую легенду: ведь зачем ещё Абару понадобилось бы бежать из дома в ночи? Конечно, пошёл искать Рогатых! И не в Рогатых теперь было дело: Асана давно перестала верить в эти сказки. Но зимой в предгорьях бродит полно голодных волков и свирепых кабанов… а Абар сейчас один. Один в этой темноте, в этом холоде, верно, сидит и плачет где-нибудь под деревом! От таких мыслей Асана сама едва не разревелась, но брату сейчас было хуже, а потому она сжала кулаки и ускорила шаг.       За деревьями засветились огоньки. Асана, погрузившаяся в какую-то странную полудрёму, заметила их далеко не сразу, а когда заметила, те были совсем близко. Девочка помотала головой и пригляделась. Светилось что-то у подножия поросшего лесом холма, на котором она стояла: мерцало чуть заметным призрачно-зелёным светом. Асана уже готова была броситься туда, но что-то заставило её помедлить. Она подошла к самому краю холма, обхватила рукой ствол ближайшего дерева и осторожно выглянула из-за него. И то, что она увидела, заставило сердце сжаться в страхе.       Болотные огоньки. Дедушка много рассказывал о них, вот только Асана не верила. А теперь… Огоньки заполонили собой всю заснеженную поляну: они светились с земли, горели на ветвях деревьев вокруг и будто бы даже парили в воздухе. А среди них, там, где зеленоватое свечение становилось ослепительно ярким, виднелся чей-то силуэт. Абар. Конечно, это Абар. Но бежать к нему было нельзя. Асана знала: стоит ей ступить на поляну, и колдовские огни поймают и её. Поймают, и больше не отпустят, ведь тот, кто подошёл к ним, навек в их власти. Но век этот не будет долгим: болотные огоньки освещают ту дорогу, что ведёт в лапы самой Смерти.       И Асана закричала: так громко, как только могла. Несколько раз позвала брата по имени, сама не зная, на что надеется. Абар не откликнулся: даже не повернулся к ней. Асана почувствовала, как по щекам заструились слёзы. Это она, она будет виновата, если Абар умрёт! Нет. Этому не бывать. Асана крепче стиснула пальцы, сжимающие свечу, и по ним заструился горячий воск. Закрыв глаза и прошептав те единственные несколько слов молитвы, что удалось вспомнить, она рванулась вперёд, но…       Чьи-то руки обвились вокруг её талии. Они держали так крепко, что ноги Асаны оторвались от земли. Асана взвизгнула и задёргалась, тщетно пытаясь высвободиться, но хватка от этого стала только крепче. Асана скосила глаза, чтобы увидеть своего пленителя, и обомлела: то были не руки. Её держали чёрные ветви дерева, а вокруг расползалась голубоватая дымка.       — Пусти, пусти меня! — закричала Асана, вырывая руки из цепких объятий. — Там мой брат, слышишь?! Они убьют! Убьют его! Пусти!       И ветви отпустили. Асана рухнула в снег, но, вскочив на ноги, поняла, что вновь не может двинуться с места: ветвь мягко, но крепко придерживала её за плечо. Другая же будто указывала куда-то. Асана проследила за ней взглядом и ахнула. На поляне у подножия холма что-то происходило.       Болотные огни окружили крошечную фигурку, которую с трудом можно было разглядеть в их ослепительно свете. Огни вспыхивали, мерцали, переливаясь всеми цветами, затухали и сыпали искрами, и Асане показалось, что она чувствует их страх. Но кого могут бояться лесные демоны?       Ответ нашёлся очень скоро: медленно, степенно и величаво показался из-под покрова лесного сумрака. Огни вспыхнули ярче, точно готовясь к встрече с ним. Асана затаила дыхание: она узнала «гостя». Туманный, расплывчатый силуэт, такой чёрный, что сама ночь кажется рядом с ним светлой. Высокий, как дом. Бесшумный, как самый осторожный хищник…       Силуэт проплыл вдоль границы леса, точно охотник, выжидающий момента, чтобы броситься на жертву. Болотные огоньки плотным кольцом сжались вокруг своего маленького пленника, застывшего без движения. Что же теперь будет?.. Ветви, удерживающие Асану, отпустили, но, вновь повалившись на снег, Асана уже не бросилась бежать на поляну. Чувство, что всё именно так, как должно быть, оказалось сильнее страха. Девочка подошла к самому краю холма и замерла. Она знала: Рогатые пришли не за Абаром. Они пришли, чтобы восстановить мир и покой в эту холодную ночь. Они пришли помочь глупому мальчишке.       Бесформенный мрак, кругом обойдя колдовскую поляну, разделился, и в зелёном свечении теперь ясно угадывались несколько высоких фигур с витыми рогами и хвостами. Они встали по четыре стороны от толпы лесной нечисти и на некоторое время оставались без движения. А потом во тьме что-то сверкнуло небесно-голубым огнём — то были их глаза — и тишину прорезал звук, названия которому не сумел бы дать никто. Он напоминал звериные рык и вой, слившиеся воедино, только стократ протяжнее и звонче. Болотные огни заметались в безумном страхе, но было поздно: они перешли границы, и судьбой им теперь была казнь от рук благородных стражей этих гор. Асана не знала, сколько это длилось: вспышки света, вой и рык, снег, взметавшийся в воздух из-под копыт…       Она решилась открыть глаза лишь когда всё стихло. На поляне не осталось никого: только голубоватый туман, завихряясь, стелился над снегом. Не может быть… Неужели они забрали Абара? Но в тот самый момент, когда губы Асаны задрожали, а глаза наполнились слезами, совсем рядом с ней послышался скрип снега, а из-за дерева показались витые рога.       Асана не могла вымолвить ни слова. Огромное существо остановилось рядом с ней и, отпустив руку Абара, подтолкнуло его вперёд. Абар в ту же секунду бросился в объятия сестры, и плечи его затряслись от рыданий. Асана гладила его по голове, шептала что-то бессмысленное, а Рогатый стоял, глядя на них своими огромными небесными глазами.       — Спасибо, — прошептала Асана, склоняя голову в знак благодарности.       Благородное существо тоже качнуло рогатой головой и, развернувшись, побрело прочь, и вскоре в темноте уже нельзя было разобрать его силуэта. Лишь хруст снега под шагами копыт напоминал о том, что произошло несколько минут назад. Абар отстранился.       — Асанка… — всхлипнул он. — Ты меня прости… прости, ладно?       Сестра только улыбнулась и взяла Абара за руку, точно боясь, что он снова может исчезнуть, и дети побрели в сторону родной деревеньки, где над крышами домов уже занималась заря.

* * *

      — Вот ведь как бывает, — проговорил дед Зураб, протягивая детям по кружке горячего молока, когда те, немного отогревшись, рассказали ему всё, как было, — боишься, а чего боишься — сам не знаешь.       — А чего ты улыбаешься так? — Абар придвинулся ближе к сестре и с любопытством взглянул на дедушку.       — Ты знал, да? — прошептала Асана.       Дед пожал плечами.       — А как не знать? Всё у нас поровну: есть зло, есть добро. Вот только не бывать им друг без друга. И кто знает, может, однажды и болотная нечисть кого спасёт…       — Так значит, в тот лес можно ходить? — глаза Абара загорелись, но дед покачал головой.       — Нет, ребятки. Наше дело простое: развести огонь в камине, собраться всей семьёй за столом да и не мешать лесным делам. Особенно в такую ночь, как сегодня…       Абар зевнул и положил голову на плечо Асаны.       — Такое мне тоже нравится, — сонно пробормотал он, — хорошая была ночь…