Одни сказки, одни легенды кругом...

***

— Мама, почему мы обязательно должны скрывать свои настоящие лица от остальных? Вопрос мягко прозвучал, уложившись вместе с тишиной в доме. Маленький мальчик обернулся к своей маме, хлопая абсолютно чёрными, блестящими глазами, в которых отражался тот рисунок звёздного неба, ярко мерцающий на потолке. — Солнце моё, ты ведь знаешь: Хранителям строго запрещено говорить людям, кто они такие. Иначе Кодекс будет нарушен. — ласково улыбнулась женщина, сев на стул рядом с кроватью своего сына. — Ну, что тебе почитать сегодня? Какие заявки будут? — Не надо, мам. — отрицательно закачал головой мальчик, плотно укутавшись в пушистый плед, а на изумлённый взгляд матери ответил: — Ты работала весь день и тебе нужно отдохнуть, а если ты будешь читать мне, то опять устанешь. — Хах, — засмеялась она, натягивая плед чуть выше и легко поглаживая острое плечико мальчишки. — и как же ты тогда планируешь засыпать? — Я попробую сам заснуть. Когда-то ведь надо. Поговори со мной, пожалуйста. — робко попросил он. — Ладно. О чём? — О нас, о Хранителях. — его мама медленно вздохнула, готовясь к тому, чтобы повторять всё то, что она говорила раньше. Ну почему же его до сих пор не оставляет в покое его собственная природа? — Мы ведь одни из самых сильных существ, мы пишем жизни людей! Почему же мы должны скрываться от них, как мыши? — Ты ответил на свой же вопрос раньше. Именно из-за нашей силы мы не можем раскрыть себя, иначе в мире нарушится баланс. Такова наша работа: мы помогаем человечеству и не требуем ничего взамен. — Люди иногда такие беспомощные, что без пинка никуда не продвинутся... — Ну-ну, дорогой, это слишком грубо. Просто люди нуждаются в покровителях, когда стоят на развилке. — поправила она. Мальчик фыркнул, по-тихоньку сворачиваясь калачиком и разглядывая звёздочку за звёздочкой, что ярко светились над его головой. Они были соединены по парам и образовывали множество созвездий: Большая и Малая Медведицы, пояс Ориона, Лебедь, Гидра и много-много других. — Ещё и скрываться под этими человеческими именами... — обиженно на устройство мира добавил он. — Ну, тебе жаловаться не приходится, Северус. Тебе досталось редкое имя, не такое уж и далёкое от имён нашего родного народа. — женщина стала осторожно гладить его по волосам. Конечно, они всегда могли применять свою собственную, одну из сильнейших магию, чтобы заставить кого-то уснуть, но Хранительница знала, что Северусу потом придётся скрываться средь людей одному, без неё, потому и приучала сына заранее не потому, что ей было лень, а ради его же будущего. — Согласись, Северус звучит лучше, чем какой-нибудь Бобби или Джейкоб. — Фу... — сморщился Северус, услышав свои самые нелюбимые и противные на его взгляд имена. Он перевернулся на спину, подробнее изучая двигающиеся рисунки на потолке; каждый Хранитель обязан был знать все созвездия как среди них самих, так и среди человечества. Подумав, он продолжил: — Вам с отцом тоже достались нечасто встречаемые имена: Эйлин и Тобиаса не на каждом углу можно найти... — Да, ты прав. — Но у вас ведь есть свои врождённые имена... — грустно сказал Северус, сжав краешек пледа в маленьких ручках. — А у меня нет... — Северус, оно у тебя есть, просто ты пока его не знаешь. — терпеливо поправила Эйлин. — Понимаешь, ты ведь в курсе того, что у каждого Хранителя свои «заморочки», которыми они друг от друга отличны. У кого-то вся сила в посохе заключена, кто-то с самого начала с салатовыми волосами родился, а у тебя это. Поверь, такая особенность не доставалась никому вот уже больше пятнадцати веков. Ты - уникален, мой мальчик. Северус рад бы был быть таким, как все, а теперь, с этой « персональной заморочкой» он чувствовал себя самым ущербным из всех. Уже сейчас, когда ему было всего-то шесть лет от роду, на него поглядывали, как на кого-то, кто стоит в июле месяце на асфальте, обутый в лыжи. Многие знакомые родителей высказывали свои какие-то странные догадки о всяких проклятиях, доставшихся ему от отца-Стражника, но мама говорила, что все они просто чистой воды дураки, которым только бы посплетничать. Тем не менее, комплекс грозился быть. — Твоё имя сможет прочитать только существо, предназначенное тебе судьбой - это будет твой соулмейт. — Но для Хранителей ведь судьба не прописана... — неуверенно произнёс Северус. — Судьба - нет, судьбой - ещё как. — А вдруг я буду его ненавидеть? И как я узнаю, что он прочитал именно моё имя? — Оставь эти заботы своей душе. — ласково улыбнулась женщина. — Она скажет тебе всё сама, когда оба из этих моментов настанут. Да и невозможно ненавидеть соулмейта - это практически часть твоей души: либо лучший друг, либо вторая половинка. Над Северусом медленно проплыло в сторону созвездие Гончих. Эйлин не боялась рассказывать о том, что такое любовь и отношения; Хранители - и даже наполовину - взрослели гораздо раньше, чем человеческие дети, и эти темы в таком возрасте не были для них под запретом. — Вот людям легко... Их называют, как хотят, и они любят, кого хотят и как хотят. А у нас с этим столько проблем... — с малюсенькой долькой зависти прозвучали тихие слова в тихом пространстве вокруг. — Ну, тут мы уже ничего сделать не можем, мой милый. — коротко вздохнула Эйлин, с досадой пожав плечами. — Но давай отложим этот разговор, хорошо? Уже поздно, тебе пора спать. — Да, мам, конечно... Я люблю тебя. — И я люблю тебя, мой мальчик. — улыбнулась она и поцеловала сына в щёку. Когда Северус открыл глаза, то увидел её худощавый силуэт в дверях комнаты, который почти сразу после этого плавно исчез, закрыв дверь. В комнате устаканилась тишина, звенящая мерцанием звёзд наверху, частички и некоторые стуки которого стали кружится друг с другом с медленном, учтивом танце, соединяясь в убаюкивающую мелодию на подобие тех, которые играют в человеческих музыкальных шкатулках. Постепенно веки Северуса тяжелели и смыкались, и в конце концов он всё-таки уснул, спокойно и тихо засопев.

Двадцать пять лет спустя...

Осень, на удивление, выдалась очень тёплой и солнечной. Деревья, покачивающиеся от ветра, ещё не до конца успели скинуть свои листья, а те были такими разноцветными, что складывалось впечатление, будто на них вылили пару банок специально подобранных для такого случая алых и солнечных оттенков. Земля, правда, уже покрылась некоторым слоем пятнышек: красных, жёлтых и цвета охры -, и можно было неглубоко зарыться в эти листики, как в бассейне с шариками. Атмосфера вокруг была очень приятна, но даже всё это не могло радовать Северуса. Ему было просто скучно. За такое долгое время он уже разучился радоваться всему этому и перестал видеть в этом что-то особенное. Да, сначала, когда он был ребёнком, каждая погода очаровывала его своей индивидуальностью, но сейчас он стал взрослым. Такие дела повторялись не один раз - не каждый год, но всё же - и единственным развлечением было угадывать, какая обстановка будет в ближайшем будущем. Не так Северус представлял себе свою жизнь длинные двадцать пять лет назад. Когда он был ребёнком, он мечтал о великих делах, свершениях, которые повлияли бы на целый мир, а в итоге... В итоге он решал мелкие проблемки людей. Ну, мелкими они были, конечно, строго для него: останется тот с тем, предаст ли того, попытается ли - такого рода были те решения, которые хотели принять люди, но были не в состоянии выбрать вариант без посторонней (и потусторонней) помощи. Так он и «подрабатывал» этаким советником. Чтобы никто не заподозрил что-то за Северусом, он не остался без фамилии, так что именно его звучала Снейп - на языке Хранителей это означало "неизвестный", его нраву это как раз подходило -, и теперь он терялся в толпах обычных людей-магов. Северус, будь он актёром, был бы самым великим за всё время. Он прекрасно прикидывался обычным человеком, более того, он был до того "хамелеоном", что устроился в Хогвартс, школу чародейства и волшебства, считавшуюся одной из лучших, заняв тем самым пустовавшее место зельевара. Его "владениями" считались все подземелья школы, в которых вне школьного времени он был волен творить всё, что нужно для Хранителя под прикрытием - в общем, не жизнь, а сказка! Некоторым из его рода повезло меньше. Многие из них теснились на улицах в безобразных, бедных и грязных обликах бездомных людей, которых не то, что слушал, проходил рядом совсем не часто и далеко не каждый; тогда долг Хранителя становился звездой на небе, которую нужно было любой ценой достать, но лестницы на это не хватало. Северус же учил человеческих детей, для ещё более высокого уровня защиты своего инкогнито строя из себя мрачного гада, и, казалось бы, ему было грех жаловаться, но всё равно его уровень жизни не удовлетворял его. Да, у него всё есть, но что всё? - всё для прикрытия, а того, что сделало бы его счастливым, или по крайней мере с чем не приходилось бы искать смысл жизни... Этого у него не было, и с этим он даже не жил, а существовал, не видя ни в каких своих делах какую-то пользу. И так последние лет пятнадцать после того, как до него это дошло... Ему так это уже всё надоело. Как у него не было имени, так имени и нет, ничего с шести лет не изменилось, за исключением того, что... — Северус, ну иди же. Все наверняка ждут тебя. — Перебьются, мам. Эйлин и Тобиас умерли в одной из битв с тварями-порождениями тёмных искусств магии одиннадцать лет назад, и теперь, хоть и нечасто, появлялись и разговаривали с оставшимся в живых, повзрослевшим сыном. Они являлись к нему в виде блестящих ярко-голубого и аспидно-чёрного призраков, так похожих на Патронусов, их сущность издавала звонкие звуки, словно кто-то стучал время от времени по маленькому колокольчику, и летали вокруг него или по комнате. Фантомы явились к Северусу и сейчас. Эйлин присела на край тумбочки в доброй, беззаботной и расслабленной позе, а Тобиас с гордой стойкой по строгой привычке Тёмного Стражника стоял около стены и напоминал своим вечно хмурым видом и тёмной одеждой ворона, который обычно взлетает на воткнутое в землю копьё и смиренно смотрит на поле, усеянное бледными трупами после кровопролитных сражений. — Северус, давай. — фыркнула недовольно Эйлин. — Ты никогда не был капризным, не время и начинать. — Эх... — Северус тяжело вздохнул, взглянув в окно и глядя на то, как неизбежно приближается вечер, как солнце медленно заходит за горизонт и как небо тут же наполняется самыми тёплыми оттенками. Конечно, всё должно было начаться вечером. — Знала бы ты, мама, как меня это достало. Каждый раз одно и то же, как самый пресловутый цикл, которому нет ни конца, ни края. Единственное, что поменялось за то долгое время - это вы с отцом. — Снейп хотел ткнуть пальцем в её грудь, но он прошёл насквозь, не почувствовав никакого сопротивления прозрачного тела. Это только подтверждало то, что именно изменилось. — Так и что тебе мешает искать что-то интересное, чтобы разбавить всю эту твою скуку? — Его отсутствие. Ничего интересного нет, и, по крайней мере пока, быть не может. Сейчас я могу только дальше обучать человеческих детей. А так вряд ли в этой жизни меня всё ещё ждёт что-то интереснее этого. — Северус, ты ведь так и не узнал своего настоящего имени, разве и это не способно заинтересовать тебя? — Эйлин была женщиной невысокого роста, так что она с лёгкостью залезла на тумбочку и стала по-детски качать ногами. — Это мне не светит ещё дольше, чем что-то интересное. — фыркнул в ответ Северус. — Так и будешь ныть? — сурово переспросил наконец Тобиас после того, как треть разговора молча простоял в стороне. — Не всё должно найти тебя, ты обязан приложить ответные усилия, чтобы добиться хоть чего-то, а не переживать "цикл" который раз. — Отец, я тебя умоляю, — невесёло усмехнулся Снейп. — если ты не забыл, я пытался найти хоть кого-то из таких вот существ уже около десятка тысяч раз, и впринципе-то должен понимать, что я просто уже тупо устал. Да, я возобновлю свои попытки найти своего соулмейта, но позже. Люди - создания скучные, их можно разделить на несколько разных меж собой типов - вот тебе и общество в целом. А по отдельности по одному человечишке брать - так нудно и долго... — Если бы это тебе действительно надо было, ты бы и сотню тысяч раз сыскал. Думаешь, мы с твоей матерью быстро друг друга нашли? — после недолгого молчания Тобиас добавил. — А ещё не факт, что твой соулмейт - человек. — Ещё-ё-ё лучше... — мученически протянул Северус, уткнувшись лицом в свою ладонь, и думать не желая о том, что ему теперь придётся перебирать каждое живое существо в поисках своего. Да это наказание хуже ручного перебора мешка с перемешанными горохом и гречкой! — Ну, не скажи, мой мальчик. — даже с учётом того, что Северусу был уже тридцать один год, его мама всё равно ласково звала его своим мальчиком. — Человечество составляет целую палитру цветов, не угадаешь, какой из них когда попадётся. — Хорошо, тогда ответный вопрос: почему именно мне попадаются люди ну до скуки и однотонности одинаковые? Прям грустно после общения с ними становится. — безучастно выдохнул Северус с долькой сожаления в голосе. В его голове пролетали мимолётные воспоминания о его безрезультатных поисках и тех людях, к которым он чувствовал вполне взаимную антипатию, и он ещё раз убедился, что просто зря тратил время своими "выходами в люди". Может, ещё и из-за этих неудачных опытов со знакомствами ему понравилось быть вот таким вот мизантропским, мрачным "ужасом подземелий" (такую кличку ему уже дали ученики Хогвартса и звали так за глаза)? — Вот снова сейчас повторится то, что повторяется каждый год. И какой в этом азарт? — Азарта не хватает? Поставь дом в покере. — со злорадством хохотнул аспидно-чёрный фантом. — То-то тебе азартно будет, когда поймёшь, что продул последнее, что у тебя было. — Очень смешно, отец. А я, между прочим, серьёзно говорю, и шутить я не в настроении, как и в последний десяток лет. — закатил глаза полукровка. — А вам случайно не пора ли? — Ты так хочешь от нас избавиться? — Ни в коем случае. Просто мою скуку я ни с кем не буду делить. Тем более, что у вас наверняка есть дела поважнее, чем наблюдать за своим неудавшиймся чадом. — ухмыльнулся Северус. Время близилось к выходу в люди, а это означало, что уже сейчас ему надо было собираться, чтобы ничего не пропустить. Он сейчас засел в его личных покоях, что были «закопаны» в подземельях; пока наверх, на свет выберешься, пройдёт минут семь, если поторопиться. Если Снейп каким-то образом опоздает, это скажется совершенно не в его сторону, и у Дамблдора - директор Хогвартса - возникнет вагон и тележка вопросов по поводу отсутствия первого. До чёртиков важный старикан иногда веселил Северуса своим чудачеством, но это только иногда; в остальное время он казался ему просто время от времени впадающим в детство пенсионером, помешанным на лимонных дольках и обожающим всех и всему поучать - прямо-таки сборник примудростей, том 9273. — Честно говоря, в Эдеме* мало занятий, существуй себе на здоровье, общайся с другими и время от времени к родственникам спускайся - в общем, не очень загруженно. — пожала плечами Эйлин, спрыгнув с тумбочки, и подошла к Тобиасу, положив руку ему на плечо. На миг прямота его фигуры понизила свой уровень, но тут же вернула себя в строй. — Хорошо. Если ты так хочешь, впринципе, наше время уже почти кончилось. — Когда вы появитесь в следующий раз? — Северус стал надевать на себя школьную мантию, глядя на то, как призывается портал в Эдем. За спинами его родителей стала стремительно расширяться ярко-белая, почти ослепляющая и холодная дыра, вокруг которой крутились в бесконечном вальсе звёздочки и призрачные дымки. Фантомы шагнули в сторону, и их тела стали распадаться на подобные голубые и чёрные дымки и постепенно уноситься в портал, стираясь с человеческой реальности. — Ровно через месяц, Северус. До встречи! — Пока. Удачи. Они окончательно исчезли из возмущённо колохнувшегося пространства. Подождав, пока белизна связывающего две реальности прохода скроется, Северус кивнул и, собравшись с силами терпеть очередную порцию скуки, пошёл по лестнице наверх. По пути он видел из окон, как совсем повечерело, и как небо стало тёмным, проявляя маленькие, кристально мерцающие звёздочки, и окрашивая облака в тёмно-синие и фиолетовые оттенки слегка, нетвёрдой ногой наступающей ночи.

***

— Здравствуйте, профессор Снейп. Вы поздновато в этот раз, я уж думала, что вы совсем не придёте. — Здравствуйте, профессор МакГонагалл. Нет-нет, было бы неуважением с моей стороны пропустить это событие. Извиняюсь, просто слегка задумался и не уследил за временем. — Северус в профессиональной актёрской игре виновато кивнул, присев на своё место за учительский столом. Зрелая женщина с чёрными, собранными в строгий пучок волосами понимающе кивнула и присела рядом с ним. — Не извиняйтесь, вы ведь всё равно вовремя. Ничего ещё не успело начаться. — Вы сейчас уйдёте, верно? — Да, именно так. — Минерва посмотрела на мирно дремлющую на столе Распределяющую Шляпу, хрипло посапывающую. По огромному залу с высокими потолками медленно летали зажжённые свечи, а на его стенах изящно блестела волшебная золотая пыль, которая перемешивалась сама по себе и образовывала всё новые и новые узоры. — Детей нужно встретить, как того требуют наши традиции. — Каково это? — черезчур резко спросил вдруг Снейп. МакГонагалл обернулась у нему, с недопониманием прихмурив одну бровь. — Простите, я не поняла вашего вопроса. — Я имею в виду, вы ведь каждый год произносите одни и те же слова, выполняете одни и те же действия. И так из года в год, каждый раз. Вам не надоело? — Ну, знаете... Это моя работа, плюс иногда очень интересно присмотреться к новеньким ученикам. Потом можно сравнить то, какими они были, и то, какими они стали. Потом приходит осознание, что ты тоже имела участие в их образовании и занимала некоторое место в их биографии, и наваливается буря эмоций. — с любовью отозвалась она, словно была ответственна за каждого пришедшего и ушедшего ребёнка. — А вы, я вижу, немного устали от этого? — Честно говоря, я в этом особой роли не играю, так что... Можно и так сказать. — ёмко ответил Северус. Остальных учителей пока не было, но часы тикали и тикали, неумолимо приближая время. — Ну, не скажите. Вы тоже не на последнем месте в их жизни. Обучать такому тонкому искусству, как зельеварение, сможет не каждый. — Было бы кому это ещё и интересно... — тяжко вздохнул Северус. — Пытаешься научить, но хороших учеников лишь десятки из тысячи с лишним людей. Утомляет... — Я думаю, вы далеки от общения, не так ли? — Абсолютно так. — Ну... Я, конечно, не хочу вас поучать... — Снейп мысленно усмехнулся, ведь именно эту, казалось бы, безобидную фразу говорил директор перед тем, как затянуть трёхчасовую лекцию о том, как надо жить. — Но, возможно, вам было бы неплохо иногда выходить на улицу, разговаривать. Вы ведь всё своё время проводите в подземельях. — Ох, профессор МакГонагалл, было бы всё так просто. Я по существу своему совершенный, можно сказать профессиональный мизантроп, не люблю людей и общение с ними. Знаю, для вас это будет странно, но такой вот я. К сожалению, с этим расчётом способов разбавить мою скуку становится крайне мало. Потому мне ничего больше и не остаётся толком. — Оу... — Минерва с толерантностью к чужому выбору кивнула, пытаясь скрыть своё великое удивление. — Раз вам не нравятся люди, то как насчёт одиночных прогулок по неприметный уголкам нашей общей Вселенной? «Конечно, все умные, один я такой дурак, не догадался» — Таких мало осталось, к сожалению. Да и к тому же, я домосед. Мой дом - моё уютное гнездо, к чему мне вылезать из него? — А вас не так легко убедить. — Именно. — с некоей гордостью кивнул он. — Ну тогда развлеките себя так же, как развлекаю себя я. — Разглядыванием новеньких учеников? — Да, этим. Не знаю, как вам это в итоге понравится, но больше предложений для вас в моём арсенале нет. — с долей вины за то, что пока ничего дельного она больше придумать не может, кивнула женщина. Снейп призадумался. Да, он никогда не присматривался к ученикам, ему это было до лампочки; дети как дети, маленькие, глупенькие и несуразненькие. Их каждый год приходило больше полутора сотни, и, конечно, они друг от друга отличались, но какой в том толк?.. — Хм... Хорошо, я попробую. — наконец решил Северус. Минерва посмотрела на него с радостью. — Отлично. Надеюсь, что вас этот способ хоть немного растолкает. Ну, в хорошем смысле этого слова. — МакГонагалл обернулась, посмотрев на часы, быстро встала со своего места и надела ярко-зелёную мантию и остроконечную шляпу - главные атрибуты своего праздничного наряда. С ними она стала ещё больше похожа на опытную ведьму; образ дополнял ещё и длинный-предлинный свёрток пергамента, который носил в себе имена всех юных новоприбывших. — А теперь я должна идти. — Удачи. — привычно пожелал Снейп. — Она не понадобится. Прошло уже чуть больше пятнадцати минут, в Главном зале собрались все учителя. Профессор Дамблдор пожелал Северусу приятного времяпрепровождения и посоветовал немного расслабиться, коротышка-Флитвик писклявеньким своим голоском поздоровался и высказал свой восторг по поводу украшений светлого, праздничного зала, профессор Стебль принесла с собой маленькое, человекоподобное растеньице, которое пугливо пряталось в её пепельные кудри, что выглядывали из-под шляпы. — Скучаешь? — хрипло поинтересовалась Распределяющая Шляпа, только-только проснувшись и подпрыгнув ближе к Снейпу. — Слегка. — Так поговори с кем-нибудь. Профессоров навалом и все рядом с тобой сидят - болтай, не хочу. — Вот именно, что не хочу. Не хочу я сейчас говорить. — Ну конечно, — хохотнула она. — зачем же Хранителю общество глупых людей, да? Северус оглянулся, опасаясь, как бы кто не услышал, и подхватил беспомощно дёргающийся и болтливый головной убор за его кончик, положив прямо перед собой. — Ещё погромче покричи, и тогда я точно пущу тебя на половую тряпку. — прошипел на неё мужчина, сверкая чёрными глазами с искрами негодования, которое по-тихоньку начинала перетекать в злость. Не хватало ему ещё, чтобы эта говорящая наволочка сболтнула лишнего при посторонних лицах - к счастью, они были заняты своими делами. — Ей! Я так-то главную роль играю среди этого всего! Поставьте меня на место! — возмущённо шикнула Шляпа. — Так сиди и занимайся тем, чем должна. Если ты такая умная, то знаешь первое нерушимое правило Кодекса Хранителей: ни в коем случае не раскрывать людям своё инкогнито. — Раз сразу поняла, что ты - один из них, то, конечно, да. — обиженно фыркнула Шляпа, словно сомнение насчёт её компетенции оскорбило её до глубины души. — Тогда ты обязана меня понять. Мне нужно притворяться. — она уже отвернулась от него, не желая говорить с таким хамом. — Не пойми меня не так, я не хочу с тобой ссориться, но ты должна вести себя потише. Понимаю, знания и желание ими поделиться распирают, однако... — Не позволяет Кодекс... — проворчал головной убор, закатив глаза, которые пародировали складки ткани. — В курсе. — Отлично, тогда мы понимаем друг друга. — Пригрозить мне служить какой-то тряпкой, которой постоянно протирают грязные полы и пыльные полки, вечно куная её в отвратительно воняющую хлоркой воду... — с ужасом представила она то, что сказал ей Снейп.— Фу, какая гадость! Тебе бы рот с мылом промыть! — скорчила недовольную рожу Шляпа, показав ему язык-ленту. — Ладно, прости за это. — То-то же. — Спасибо. — Слушай, ну ты же полукровка. Не чистый Хранитель. — учтиво зашептала она. — Разве все правила Кодекса тебя касаются? — Все. — Странно. Так бы ты сказал, что не человек. — Не трожь святое. И кодекс Хранителей, и Письменный сенат Стражников - оба запрещают открываться. Это тебе не цветочки, за нарушение - голову с плеч и тело в печь, а прах - по океану течь. — Да ты прям поэт. М-да... Фиговенько выходит. Не завидую тебе. — А я тебе о чём толдычу, беретик ты французский? — фыркнул в ответ Северус. — Боишься, что сожгут? — ухмыльнулась Шляпа. — Почти. Если Хранителя сжечь, он отправится в Пустоту - место скудное на хоть что-то -, а если прах выбросить в океан или море, в Пустоте он будет вечно страдать. Я не буду проверять, правда ли всё это. Поэтому прикинусь "своим". — Так себе жизтянка... — фыркнула Шляпа, а Северус лишь кивнул ей в ответ. Вдруг стало становиться всё шумнее и шумнее. Коридор, который вёл в зал, зашёлся громким гулом и тысячами звонких, цокающих шагов по выложенному плиткой полу. Создалось впечатление, что сейчас на Хогвартс нападут, перед этим оглушив своим приходом всех, кто там был, но нет, это была просто огромная толпа учеников. Те кто уже учились, шли по сторонам, а в середине, как по ковровой дорожке, шагали первокурсники, которым только-только нужно было пройти просвещение. Это была нехилая кучка восторженно хлопающих глазами детей, которые с восхищением оглядывались зал и время от времени пригинали головы, чтобы не сбить парящие свечи. Золотая пыль на стенах при их виде только пуще стала переливаться всеми своими лучшими оттенками, быстрее перемешиваться в незабываемой красоты узоры и картинки и ещё сильнее от своих представлений восторгать ребят. Профессора оживились и поскорее расселись, как ответственные за маленькие, вышагивающие посерёдке во главе с профессором МакГонагалл душонки. Северус посмотрел на всё это шествие с предрассудками и скептицизмом. Как всегда, пафос был венком сегодняшнего празднества, и было бы совершенно не честно не преподносить его ему в ноги. Минерва подошла к учительскому столу, взглядом пожелала Снейпу хоть каким-нибудь образом не заснуть и легонько и быстро, в темпе вальса подхватила Распределяющую Шляпу на руки, шепнув: — Извините, что прерываю вашу беседу, она сейчас понадобится. — Удачи. — просипела мужчине Шляпа. Он не обратил на это практически никакого внимания, мысленно вздохнув и приготовившись снова скучать. МакГонагалл, выйдя почти в середину, рядом со стулом, с Шляпой и свитком пергамента в руках, стала торжественно объявлять первых ребят, которым предстояло пройти просвещение, пока уже определённые студенты рассаживались на своим местам за длинными-длинными столами. И хоть и не видел в способе Минервы так много смысла, Северус решил понаблюдать за новыми первокурсниками. Маленькие ребятишки, услышав своё имя, либо густо-густо краснели практически до удушья или обморока, либо бледнели так, что нельзя было бы отличить их личики от снега. Тем не менее они отважно шагали вперёд, аккуратно, с некоей бережливостью садились на стул, женщина в ярко-зелёной мантии сажала Распредяющую Шляпу на их макушки, а вот та уже брала дело в свои... Ну, в общем, действовала сама. Некоторых детей она определяла на их факультет после того, как подумала две секунды (одним из таких был Нортон Клиармс**, как его объявила Минерва), а других долго пугала своим хриплым бормотанием. — Вижу творческую личность и любовь к учёбе... Думаю, вам больше подойдёт Пуффендуй! Так, спустя некоторые время и количество прошедших "отбор" новичков, Северус подумал посмотреть ребят в сгрудившейся в неровный круг толпе; вдруг там кто-то привлечёт его внимание? И среди кучки волновавшихся детей он увидел того, кто всё-таки отогнал его безучастность и разбудил полумёртвый интерес, который теперь резко вскочил и заиграл красками. Это был мальчик, с виду обычный, как и остальные полторы сотни таких же; могли позабавить зрителя его невысокий росточек и чёрные, пушистые и взлохмаченные волосы; поправляя, видимо, нехило сниженное зрение, на переносице держались большие очки в круглой оправе с толстыми, выпуклыми линзами. Из необычных штучек в нём были только ярко-зелёные, от рождения большие глаза, которые искрились восторгом, в которых отражались блестящие, праздничные украшения Главного зала и летающие по всему помещению свечи. Однако, несмотря на всю эту свою невзрачность, Северус почувствовал, как этот мальчик запал в его разум, как точно запомнился его образ и отпечатался он сам у него в голове. Это было такое странное, но в то же время приятное ощущение, словно они знакомы уже лет тридцать минимум... И тот самый мальчик, будто почувствовав взгляд мужчины на себе, обернулся в его сторону. Хоть и расстояние между ними было очень и очень приличным, но они всё равно смотрели друг другу в глаза. — Рон, – он потянул рыжего паренька за рукав его мантии. Когда тот обернулся, Гарри спросил:— а ты не знаешь, кто это? — и показал рукой в сторону учительского стола, указывая на чёрный силуэт. — А? Вот эта? Женщина с растением на плече? — Нет, левее, мужчина с чёрными глазами. — А-а-а, этот? — Угу, кто это? — Это профессор Снейп. Зельевар, а ещё декан Слизерина. Говорят, та ещё скотина. — тихонько заметил он, чтобы никто не услышал, однако чуткий слух Гермионы успел уловить последнее, совсем не лестное слово, и она дала Рону подзатыльник (хотя для её возраста он был совершенно слабым, так что этот носил скорее укротительную цель). — Ай! — Это профессор, Рон! — шикнула на него кудрявая девочка. — Про профессоров так говорить нельзя! — Ну ладно, ладно... Так вот, Фред и Джордж мне рассказывали, что он снимает баллы ни за что, представь? А Билл ещё говорил, что он требует идеального знания его предмета! Да зельеварение невозможно запомнить от "а" до "я", ты с ума скорее сойдёшь, чем выучишь всё это! Нет, ну он просто тиран! Гарри смотрел на знакомого очень удивлённо. Да, профессор был немножко мрачным, о чём говорила его одежда, но он совсем не был похож на кого-то, кто терроризировал бы студентов. Что-то было такое то ли в нём самом, то ли в его глазах... Хотя, может, Гарри просто ошибся? — Да и странный он какой-то... — Ну, не знаю... — медленно протянул Гарри, всё ещё глядя в чёрные глаза. — По мне, так обычный человек. Одна голова, туловище, по паре рук и ног, вроде не клыкастый и без рогов. Кажется, что всё, как надо. — Да я не про это. Ведёт он себя странно. Фред с Джорджем говорили, что он будто что-то знает, а вот что... Неизвестно никому, кроме него. А кстати, как ты так далеко различил его цвет глаз? Я вот отсюда лицо плохо вижу, а ты глаза углядел. Может, мне тоже нужны очки? — Нет, просто смотри повнимательнее. — улыбнулся Гарри. Как это и бывает у детей, у него проснулся невольный интерес к этому человеку, ему сразу захотелось разгадать его секрет, понять, в чём заключается его тайна, что он вот так вот себя ведёт. Факт того, что Гарри видит его впервые, абсолютно не мешал и играл роль прозрачной плёнки: вроде и есть, но всем всё равно. Мальчик вовремя вернулся из своих размышлений, ведь на весь зал прозвучал переполненный торжеством голос МакГонагалл. — Гарри Поттер! Так резко брошенная фраза заставила Северуса немного подпрыгнуть на месте. Он слишком увлёкся весьма не кротким, тщательным осмотром объекта его невольного внимания, так что за всем вокруг происходящим не следил. «Надо бы узнать, из-за чего это...» — подумал Северус, помня о том, что ни у людей, ни у Хранителей, ни у Стражников и даже не у полукровок ничего не бывает просто так. — «Было бы удобно, если бы он попал на Слизерин...» Мальчик присел на стул, Минерва опустила Шляпу на его макушку. — А! — Шляпа напугала его своим резким, хриплым выдохом так, что он подскочил. — Так... Сложно, сложно... Куда же вас определить?.. — он, видимо, и так волновался от всего этого - личико у него стало бледнее обычного -, а она ещё и запугивала его своими размышлениями и низким голосом. Снейп услышал, как он напряжённо шепчет: — Только не Слизерин, только не Слизерин... — Уверен? — переспросил учтиво головной убор, хотя, по сути, должен был сам определить дальнейшую судьбу мальчишки. — Вы могли бы стать великим волшебником, вам бы многое было подвластно! — Не Слизерин, что угодно, кроме Слизерина... — снова тихонько зашептал Поттер. Северус слегка улыбнулся, поймав мысль о том, что сейчас Гарри был похож на маленького монашёнка, молящегося на красный угол. — Хм... — Распределяющая Шляпа была явно удивлена его выбору, но больше отговаривать его от него не стала. — Чтож, думаю, что ваш факультет - это... Гриффиндор!!! Северус с досадой цыкнул языком. Стол Гриффиндора зааплодировал, с гостеприимством принимая к себе нового софакультетника, который скромненько приютиося на краешке. — Так классно, что ты с нами! — улыбнулся Рон и похлопал Гарри по плечу. Тот в ответ счастливо засмеялся; хоть здесь у него будут друзья. Всё-таки, чёрная фигура за учительский столом не давала ему покоя. — Гермиона, у тебя есть какие-нибудь книги по зельеварению? Гарри решил, что для начала нужно хотя бы попытался понравиться профессору Снейпу, иначе план о разгадке его тайны закончится, не успев начаться. Грейнджер повернулась к нему, и по её лицу было видно, что она одобряет то, что её новый друг хочет подготовиться к первому уроку. — Конечно, есть. Пару томиков о том, какие ингридиенты бывают, на какие виды делятся и какими свойствами обладают. Тебе какие: попроще или посложнее? — Давай сначала попроще, а там уже как пойдёт. — попросил Поттер. Впринципе, он ещё в поезде увидел то, насколько Гермиона была ответственна в учёбе, так что тому, что у неё есть такой широкий арсенал книг по этой науке, он не удивился, хоть им обоим было всего-навсего по одиннадцать лет. — Хочешь подготовиться? — Да, не хочу, чтобы первый урок был провальным. — Да зачем тебе это? — пфыкнул Уизли. — Мы целый год будем изучать ровно то же самое, ты только время потратишь. — Между прочим, Рон, Гарри прав. Зельеварение - это непростой предмет, так что подготовка необходима, а времени у нас вагон. Гарри, я дам тебе книги, только зайди в гостиную Гриффиндора, хорошо? — Да, спасибо, Гермиона. Рон вздохнул, так и не поняв, для чего это нужно. После пира профессора и студенты разошлись по своим покоя и спальням. Спускаясь на пару этажей вниз по винтовой лестнице, Снейп думал, как будет выяснять то, что привлекло его в мальчишке Гарри Поттере, а придя в личные покои, он сразу разделся и лёг спать. Во сне он видел взгляд зелёных глаз, в которых мерцала золотая пыль на стенах, горели свечи и серебрились волшебные дымки.