Она была единственной, кто знал, что я совсем не гений.

Я надеюсь, что пропал не сразу. Нет, в самом деле, прошло достаточно времени. Я не из числа людей, кто верит в любовь с первого взгляда. Но если мы говорим о Судьбе, это была она. На самом деле, я уже смутно помню дни в Академии. Кажется, там, к моему стыду, я даже и не говорил с Ней вовсе. До дня, когда нас распределили в одну команду. Конечно, Она знала, кто я. Скажите мне лучше: кто не знал? Хьюга Неджи — лучший выпускник года и потомок одного из величайших кланов Конохи. Я был серьезен и молчалив. Кто-то бросал емкое: надменен. У меня была цель: быть лучшим, и я успешно с этим справлялся. Меня называли гением, и я не мог позволить себе, чтобы кто-то превзошел меня. Неудивительно, что мой образ был так притягателен для девчонок: наверное, каждая из моих одноклассниц хотела попасть в команду со мной. Но не Она. Она, признаться, всегда была себе на уме. После распределения я узнал, что у Нее есть мечта: стать сильной куноичи и достигнуть мастерства своего кумира, а времени на влюбленности у Нее совсем не было. Так Она ответила нашему сенсею на вопрос, приправленный загадочной ухмылкой. Тогда это меня не особо заинтересовало. Она всегда была более приземленной: что за мечта: «стать сильной куноичи»? Если ты не блистал даже в Академии, о чем говорить после выпуска? Не дано — не пытайся, зря потратишь время. В первую же неделю после распределения я понял, что, верно, иметь в сокомандниках такого человека, как я, довольно сложно. Думаю, я вряд ли с кем-то мог подружиться, а с Ней — тем более. Вот Ли — другое дело: он был открытым и дружелюбным, этим они походили друг на друга. Что уж говорить о нашем сенсее: вихрь оптимизма и неуемной энергии. Однако, в этом и заключалась моя первая ошибка, касаемая Ее: здоровый скептицизм больше породнил Ее со мной, чем с «зеленой» частью нашей команды. Вскоре Ее мечта стать ирьенином ушла: не было хороших учителей, и Она не владела должным контролем чакры. Но, к моему удивлению, Она совсем не отчаялась. На одной из тренировок Гай-сенсей обнаружил в Ней отличные данные к обращению с холодным оружием, а интерес к фуиндзюцу открыл ей новые горизонты: запечатывание, вызов, перенос и хранение десятков видов оружия. Наша команда, команда номер девять, специализировалась на ближнем бое, поэтому Она кинула все силы, чтобы не отставать от нас, своих товарищей: через годы упорного труда и бесконечных тренировок, Она была единственной, кто не всегда идеально, но все же отлично владел большинством видов оружия шиноби. Я даже в чем-то завидовал Ей: Она коллекционировала оружие, узнавала о новом и спешила попробовать абсолютно все, что Ей доставалось. Мне же оставались только клановые техники, которые превозносили меня над многими, но оставляли в мыслях лишь отпечаток того, что я принадлежу этому проклятому роду Хьюга. Смены Ли и Гая были запланированы под утро, поэтому, просидев у костра необходимое количество времени и, видимо, поразмыслив над чем-то, Она легко поднялась со своего места и прошла к моему спальному мешку. Я не спал. Я наблюдал за Ней все время Ее дежурства. Это было не впервые. Признаться, я даже не помню, когда это началось. Я любил смотреть, как Она точит кунаи выверенными, за многие годы, движениями, вглядывается в пламя костра, а рыжие отблески играют на Ее ровной коже щек и протекторе на лбу. Это успокаивало. Это заставляло меня не думать над своей жизнью. Я просто следил за Ее мягкими, но уверенными движениями, и мне становилось легко и спокойно. Верно, все произошло в какой-то из подобных моментов. Она вошла в мою жизнь по-иному в миг, когда молча сидела у костра и, думая, что все спят, занималась излюбленным делом. Вошла мягко, но уверенно, как и делала все другое, с чем сталкивала Ее Судьба. Прикрыв глаза, чтобы не быть обнаруженным, я дождался момента, когда Она легко коснулась моего плеча, и распахнул глаза. Она лишь вздернула брови и кивнула взглядом на костер, безмолвно, чтобы не будить спящую часть команды, говоря мне, что пришло время моего дежурства. Я вновь зажмурился, только на секунду, сохраняя очередной Ее образ в памяти, и осторожно встал, как и всегда, не делая лишних движений. Она фыркнула и закатила глаза, уже залезая в свой спальный мешок. Но следующее, что Она услышала, заставило Ее буквально изумиться и глупо уставиться на меня, своего товарища, так и не укрывшись толком. — Ты… красивая, Тен-Тен, — мой голос был тихим, чтобы услышала только Она, но ровным, как всегда. В темноте леса ухнула птица. — Чего? — Она нахмурила брови, все еще не сводя с меня взгляда, и Ее шепот чудом не разбудил Ли и сенсея. Я чувствовал на себе Ее недоуменный взор, но неспешно отпил из походной бутылки, завинтил крышку и вновь обратил на Нее свое внимание. — Я сказал, что ты красивая. Спокойной ночи, — и поспешно отвернулся в сторону, не желая продолжать разговор. Думаю, мой комплимент был слишком неожиданным для Нее. И для меня, если честно. Не то, чтобы я часто говорил окружающим меня девушкам об их красоте. Такого не случалось ни разу. И я был для Нее только товарищем, чью спину Она прикрывала во время миссий, и кому Она помогала во время тренировок оттачивать навыки. Таким же товарищем, как Ли или Гай. Я смутился, поразившись своему порыву. Кажется, не стоило этого делать. — Спасибо, — я услышал Ее тихий шепот, после чего Она поглубже спряталась в свой спальный мешок. В ту ночь, Она больше не говорила. И, кажется, не спала. Наверное, мое глупое действие возымело неожиданный эффект. Она настороженно поглядывала на меня всю миссию. Казалось, теперь Она видела все: мои задерживающиеся на Ней взгляды, неуместные мимолетные прикосновения. Она замечала, как я скользил по ней взглядом, очерчивая каждый изгиб тела: начиная от тугих гулек на голове, продолжая по губам, изогнутым в улыбке, и заканчивая тонкой полоской кожи между штанами и босоножками. Подавал руку, чаще чем то требовалось, предлагал воду, сунул клановую мазь от царапин, после нападения. Прикрывал во время самого нападения, чтобы ни один кунай или сюрикен не коснулся Ее. Но один все же достиг цели. Я делал это и раньше, но никогда раньше я не говорил Ей, что Она красивая. Из простой миссии ранга «B» миссия превратилась в бесконечно смущающую и длительную. Переступив порог поместья Хьюга я чуть успокоился: мы не увидимся целый день, который нам выделили для выходного. Но к вечеру, когда я уже лежал в своей комнате на татами, уже корил себя за ту мимолетную фразу. Теперь Она всегда будет начеку. Мне было неловко, что из-за одного моего слова, Она так переменилась в отношении ко мне. Ведь я не сказал ничего предосудительного! Она правда была очень красивой: я вспоминал Ее длинные ресницы, отбрасывающие тени на щеки, светящиеся радостью глаза цвета коры влажного дуба, всегда изогнутые в легкой улыбке губы. Ее мягкие ладони в мелких царапинах, когда Она легко хлопала меня по плечу после тренировок и говорила, что на сегодня хватит. И стиль Ее боя. Вот уж где можно было любоваться часами напролет: острые сенбоны, кунаи и сюрикены, вызывемые из многочисленных свитков, окружали Ее тонкое гибкое тело и попадали прямо в цель. — Сто выстрелов, — говорил я после Ее атаки, вглядываясь Бьякуганом в мишени на другом конце поля. — Сто бычьих глаз, — ухмылялась Она в ответ и, вытягивала из свитка булаву или бо, чтобы продолжить тренировку. Казалось, невозможно восхищаться тем, что видишь каждый день. Но я восхищался. К моему удивлению, Она продолжила общаться со мной как раньше. Будто не было той глупой фразы, той глупой миссии. Такой уж Она была: обиды и ссоры не могли находиться с Ней рядом даже в одном предложении. Очередная моя ошибка приключилась почти месяц спустя. И стала не ошибкой, а самым верным решением. — Мы бы закончили миссию раньше, если бы не устроили ночлежку посреди леса, — сокрушенно проговорила Она, обнимая колени. — За эту ночь мы бы дошли до города, утром закончили все дела, отоспались в гостинице и вышли обратно. А все из-за идиотской тренировки Гай-сенсея и Ли перед миссией. Если бы они как следует отдохнули, мы бы не потеряли столько времени! Я только улыбался, вглядываясь в темноту ночи перед пещерой, в которой мы нашли ночлег. Вид, открывающийся нам, завораживал: внизу, под скалой, в которой размещалось наше сегодняшнее укрытие, раскинулся сосновый лес. Вершины деревьев поблескивали от лунного света, вторя звездам на чистейшем небе. Я наслаждался красотой природы, тихой ночью и Ее компанией. — Это не смешно, Неджи, — обиженно пробормотала Она, не найдя у меня согласия. — Мы могли бы переночевать в гостинице. Сходили бы в горячие источники, отдохнули как следует. Вот черт! Мысль об онсэне заставила меня в очередной раз блаженно улыбнуться. Горячая вода, ощущение чистого тела и расслабленных, после долгой дороги, мыщц. — Да, было бы неплохо. Однако, в гостинице не было бы так красиво, — заметил я, кивнув на ночной пейзаж, расстилающийся перед нами, а после переводя на Нее взгляд. — Красиво-не красиво, какая разница! — в Ее тоне послышались капризные нотки, что встречались не так уж и часто. Она вновь вздохнула: — зато тепло и комфортно. Я не нашелся с ответом. Мне было приятно находиться здесь, посреди леса, в метре от Нее, а не спать в мягкой кровати в другой комнате придорожной гостиницы. — Ты можешь пойти и попробовать уснуть. Я подежурю, — проговорил я, надеясь, что Она не примет мое предложение. Мне хотелось разделить это мимолетное чувство спокойствия и любования с Ней. — Как же, — хмыкнула Она, укладывая подбородок на колени. — Думаешь, я смогу уснуть? Это ты терпелив, Неджи, а я не очень. По телу разошлось тепло от осознания, что этот момент продлится еще некоторое количество времени. Мы помолчали. Но мне все же не давала покоя одна Ее мысль. — Вот как, — решил я внести ясность, поворачиваясь к Ней. От неожиданности она приподняла голову и обратила все свое внимание на меня. — Ты, конечно, знаешь меня много лет. И знаешь хорошо, не спорю. Предполагаешь, что я достаточно терпелив, Тен-Тен? — Разве не так? Ты всегда спокойно оцениваешь и анализируешь ситуацию, не делая лишних движений, — пожала плечами Она, вглядываясь в мое лицо. — Разве это не терпение? — Ты недооцениваешь меня, Тен-Тен. Мгновение, и я вплелся пальцами в Ее растрепанные после дороги пучки волос и коснулся Ее губ своими. Сердце ухнуло вниз от осознания, что Она так близко; что Ее губы, такие мягкие и чуть шершавые, касаются моих; что в этот момент я могу не только смотреть на Нее, но и осязать каждый миллиметр Ее тела. Руки мои переместились с Ее непослушных волос на Ее скулы, оглаживая теплую, гладкую кожу. Мне перестало хватать ощущений, и я приоткрыл глаза, чтобы не упустить ни одного мгновения: дрожащие ресницы, приподнятые от изумления брови, порозовевшие скулы. Она была напряжена, словно проволочные струны, которые Она использовала в своих техниках. Я легко коснулся каждого уголка Ее губ своими прежде, чем выдохнуть, обжигая Ее своих дыханием: — Не так уж я терпелив, Тен-Тен. И Она коснулась холодными пальцами моего подбородка, увлекая ближе к себе, целуя в ответ. По спине моей пробежал разряд, когда Она сжала ладонями мои плечи, прижимаясь ближе к моей груди, целуя глубже, прихватывая зубами нижнюю губу, проникая языком. Я не мог поверить в свое счастье. В тот день я встретил рассвет с улыбкой на лице: солнце окутывало первыми лучами вершины сосен; Она спала, уложив голову на мои колени, а я медленно перебирал Ее локоны, выпущенные из пучков. Что меня удивило после: мы совсем не говорили о том, что произошло. И вообще почти не говорили. Она только отводила взгляд от моего, если я засматривался чересчур долго, а Ее скулы и кончики ушей краснели от моих даже случайных касаний. Я оставил попытки разговора о произошедшем: не хотелось смущать Ее еще больше. Тем более, когда рядом были Гай-сенсей и Ли. Стоил ли один поцелуй многочасового неловкого молчания? Первой моей мыслью было: нет. Невозможно было дышать и существовать как раньше без Ее дружелюбных подначек, звонкого смеха и искрящихся глаз. Как и невозможно было жить без нынешних воспоминаний, в которых Она, такая податливая и нетерпеливая, целует меня в ответ. Я не знал, что делать дальше. Будучи гением в искусстве ниндзя, я определенно претерпел бы поражение в искусстве любви. Ответ пришел неожиданно: в день выходного после той злополучной миссии, когда я тренировался с Ханаби во внутреннем дворе поместья, компанию нам составила Хината. Сестра разместилась в тени от крыши на террасе, залитой солнечным светом, и изучала книги по составлению икебан. Уже вечером того же дня я спешил к Ее квартирке, пряча за спиной небольшой букет нежно-розовых камелий. Я никогда не бывал у Нее в гостях с тех пор, как Она съехала сюда от родителей: только перед домом, когда ожидал Ее перед совместными тренировками. Она говорила, что квартирка небольшая, смеясь над тем, что я живу в огромном поместье клана. Пораздумав пару минут над тем, стоит ли вообще попадаться Ей на глаза, я переминулся с ноги на ногу перед дверью и решился. Не многие вещи заставляли меня волноваться, но то, что происходило тогда, — определенно было волнительно. Она была в легкой домашней юката светло-зеленого цвета, наскоро перевязанной поясом. Слегка растрепанная и сонная, с непривычно распущенными волосами, обрамляющими удивленное лицо. — Неджи? —донесся до меня Ее голос с хрипотцой пока я, словно завороженный, разглядывал Ее от самой макушки до босых ног. Мне подумалось, что как-нибудь я хочу проснуться от такого Ее голоса: такого домашнего и уютного, от которого веяло тем самым предрассветным спокойствием с последней нашей миссии. Она откашлялась, возвращая свой, такой привычный, родной: — К Хокаге вызывают? — Привет, — начал я, не зная, как обозначить цель своего визита. Все казалось таким очевидным для меня, но, видимо, не для Нее. — Гай-сенсей решил устроить очередную тренировку? — предприняла еще одну попытку Она, нахмурившись. — У нас и так единственный выходной. — Нет-нет, — беспомощно мотнул головой я. И протянув букет, неловко сообщил: — Это тебе. — О, — только и сказала Она. Я протянул руку ближе к Ней, и Она, смутившись, приняла цветы, неловко задев мои пальцы своими. — Спасибо, — замялась Она, не зная, что еще можно сказать. И, подумав, добавила: — красивые. Я кивнул, улыбнувшись. И выдохнул. Мне не нравилось, что теперь все происходило натянуто, будто мы никогда не говорили с Ней просто и беззаботно. И, словно почувствовав это, Она предложила: — Если хочешь, можешь зайти, — скулы Ее едва порозовели. — Можем попить чай, у меня есть данго. Я лишь напряженно кивнул. Квартирка и впрямь была небольшой: из коридорчика была видна комната с узкой кроватью, мишенями и плакатами с холодным оружием на стенах; кухня с маленьким столом и дверь, очевидно, в ванную. Я прошел в кухню, оставив обувь у входной двери. Она уже хлопотала на кухне, наполняя чайник водой. — Если честно, у меня и вазы нет, — улыбаясь сообщила Она, открыв дверцу навесного кухонного шкафа. И обернулась, сияя: — никогда не думала, что будет необходимость. Я удивился: к своему стыду, я не был приучен к домашним делам и даже не подумал, что для цветов нужна ваза. В поместье Хьюга вазы были: огромные с различными орнаментами и рисунками они украшали гостевые комнаты и холлы. — Есть только вот такой высокий стакан. Подойдет? — продемонстрировала Она мне свою находку. И тут же сокрушенно добавила: — таким красивым цветам, конечно, лучше бы стоять в красивой вазе. Ну да ладно. Она поместила букет прямо за обеденный стол, где скоро оказались две чашки с зеленым чаем и пару порций данго в коробочке из магазина. — Извини, я сама почти ничего не готовлю: времени нет, — пожала Она плечами, извиняясь. — Да и хозяйка из меня не очень. Я и чай завариваю весьма посредственно. Она говорила, а у меня перехватывало дух: впервые я видел Ее не в привычной форме, а в домашней одежде среди кухонной утвари, заваривающей чай. — Извини… Засмотрелся, — медленно проговорил я и уткнулся взглядом в напиток, от которого витками шел пар. Она замолчала: наверное, вновь смутилась. — Ты не говоришь со мной после… Того случая. Я коснулся чашки и поднял на Нее глаза. Напряженная тишина охватила Ее маленькую кухоньку в безмолвный пузырь. Видимо, Ей тоже было нелегко обсуждать это. — Я что-то сделал не так, Тен-Тен? — Она почти выдержала мой тяжелый взгляд, но в последний момент Ее глаза уставились в чашку, что Она держала двумя руками. — Мне не стоило…? — Нет, я… — Она тяжело вздохнула и посмотрела на меня. — Я тебя не понимаю, Неджи. Наши отношения были понятны мне с самого начала, как мы стали генинами: мы товарищи по команде. А теперь, то ты говоришь, что я красивая, то… Целуешь меня. Мы повзрослели, да. Но использовать свои чары на товарищах — нечестно, не находишь? Конечно, ты знаешь, что ты популярен. Был популярен всегда. Но я самая обычная девчонка, и я, вроде как, никогда не намекала тебе на какие-то иные отношения. И если тебе интересно узнать какого это, то не думаю, что я — лучший вариант. Тишина опять заполнила кухню: я не находился, что сказать. Мысли роились в моей голове, не находя возможности выстроиться в осмысленные предложения. Наверное, прошла вечность, прежде чем я сказал: — Ты, конечно, хорошо знаешь меня. Но вот уж не думал, что настолько плохо, — я улыбнулся, прямо глядя Ей в глаза. — Да, все это время я был занят совершенствованием своих техник, тела и духа. И у меня было мало времени на другие занятия. Неужели ты и вправду решила, что я просто хочу узнать, как это: быть с девушкой? Неужели тебе даже не пришла мысль, что мне нравишься ты?.. Она вмиг подобралась, с подозрением сощурилась: — Нравлюсь? — и саркастично вскинула бровь. — С каких это пор? — Не знаю точно, — смутился я, перебирая в мыслях недели и месяцы. Чай был забыт. — Пару недель? — не унималась Она, очерчивая пальцем края чашки с напитком. — С той миссии, когда… — Раньше. Я обнаружил это уже как месяца четыре, — слукавил я, все еще не поднимая на Нее взгляда. — Да ну! — звонко засмеялась Она, наполняя помещение перезвоном колокольчиков. — А говорил, что нетерпелив! — Речь не о том, — угрюмо продолжил я, собирая остатки решимости. — А ты что-то… Что-то чувствуешь? Она задумалась. Я ощутил, как сердце ухнуло куда-то вниз, трепеща и ожидая Ее ответа. — Если честно, я никогда и не задумывалась об этом, — медленно начала Она. — Ты нравился мне в Академии, как и всем девочкам. А потом, когда мы стали генинами, и я поняла, что мне ничего не светит, я восхищалась тобой. Ты хороший товарищ, Неджи. Мы помолчали. — Значит… Я тебе не нравлюсь? — вынес вердикт я. Она оглядела цветы, жуя данго: — Я долго не задумывалась об этом. До последней миссии. А после того, как проглотила десерт, обернулась ко мне: — Поцелуй меня. И я поцеловал. Губы у нее были сладкие после данго. Липкие и сахарные от сиропа, восхитительно нежные. В тот момент мне казалось, что все идет так, как должно идти: Ее маленькая квартирка, чай со сладостями и Ее губы на моих губах. Жизнь словно изменилась не изменяясь вовсе. Миссии, тренировки — все текло своим чередом. Но теперь на миссиях, если мы были в гостинице, я делил номер с Ней. Целовал Ее после тренировок, проводив до дома. А на Ее обеденном столе теперь всегда стояли розовые камелии в высоком стакане. Гай-сенсей и Ли загадочно улыбались, напоминая о Силе и Весне Юности. И я даже не закатывал глаза. Мы говорили об оружии и возможностях объединить что-то с моими клановыми техниками, когда Она вдруг замолкла, глядя в окно. Свет с улицы мягко оглаживал ее черты лица и касался обнаженных ключиц. Я в очередной раз залюбовался, теряя нить разговора. Мы были на очередной плевой миссии, с которой бы справились и двое шиноби, и делили один номер с недавних пор. — Неджи, — Она обернулась ко мне, устроившемуся в своей кровати. — Я тебе нравлюсь, да? Какой странный и очевидный вопрос. Я кивнул, не в силах оторвать от Нее взгляд. — Тогда почему… — Она смутилась, отводя взгляд. Меня всегда удивляло Ее смущение: так редко я его видел. Она всегда была бойкой и в меру дерзкой, но теперь Она порой смущалась, и это так забавляло меня, что я не верил, что передо мной Она. Смущаясь, она выглядела еще восхитительней. Я нахмурился, не понимая, о чем Она хочет мне сказать. — Мы целуемся и держимся за руки, и… — Она замолкла, чтобы тут же продолжить. — Но ни разу ты не показал, что хочешь большего. Я удивился. Знала бы Она, каких усилий мне это стоило! Ощущать Ее гибкое тело под своими ладонями, Ее горячее дыхание на своей шее и стыдливо прикрывать свое желание, опасаясь прижаться сильнее. Я старался не торопить себя и Ее. Я боялся, что сделаю что-то не так, что-то, что отпугнет Ее. Я ждал, когда Она сама захочет большего. — Я не думал, что ты… — А я-то думала, что ты гений, Неджи, — тихонько засмеялась Она, минуя свою кровать и опускаясь на мою. В нашем номере воцарилась тишина, и я слышал, как мое сердце гулко стучит о грудную клетку. Я был гением, но гении тоже имеют сомнения. Я убрал ее выбившийся локон за ухо, прежде чем поцеловать. Я все еще не верил, что это происходит со мной. Она целовала меня стремительно, отчаянно прижимаясь, стискивая меня в объятиях. И скоро вертикаль сменилась горизонталью. Удивительно, но мы никогда не ругались. Возможно, все из-за того, что мы провели столько времени рядом, что настолько притерлись и приспособились друг к другу, что ссоры и недомолвки были чем-то инородным между нами. Столько лет мы бились плечо к плечу и знали каждое последующее движение другого — ошибка одного могла стоить жизни другого. Наверное, все дело было в этом. Но, как оказалось, все временно. — Ты не понимаешь… Ты ничерта не понимаешь, Тен-Тен! Я не создан для семьи: моих детей клеймят также, как и меня. Этого ты хочешь для своих детей? — я ткнул пальцем в лоб. — Я уважаю и чту традиции клана. Но я не хочу продолжать их. Я не хочу, чтобы твои дети винили меня в продолжении этих проклятых традиций! Я не хочу, чтобы их жизнь могли забрать, сложив пальцы в одну-единственную печать. Я не хочу, чтобы они были частью Побочной Ветви. А ты хочешь этого? Ты не знаешь, какого носить Это на лбу. Унижение и благословение одновременно. Ты часть величайшего клана Конохи, но та самая, низменная часть. — Даже Хиаши называет тебя гением! — отчаянно проговорила Она, сидя на кровати. Ее темные волосы были слегка взъерошены, а руки сложены, прикрывая обнаженную грудь. Мы впервые ругались, и я был зол на Нее. Кажется, впервые я был зол на Нее. И хуже было то, что все это началось после того, как мы, обнимаясь, лежали после занятия Любовью, и говорили о будущем, касаясь ладоней друг друга. Я не любил такие разговоры, но их любила Она. Я никогда не думал, что я создан для семьи. Но, очевидно, Она так не думала. Этот спор продолжался уже добрых полчаса. Я был на краю. — И даже Хиаши ничего не сможет сделать с Этим на лбу моих детей. Ты не ведаешь, чего хочешь. Я не хочу для тебя такой жизни. Жизнь матери, чьи дети всю жизнь будут в услужении Главной семьи клана Хьюга. Ты не знаешь, какого это, — зло продолжал я, давно вскочив с кровати. Я нервно ходил по Ее маленькой комнате, не в силах унять тупое бессилие. Как можно не понимать этого?! — Тогда какого черта ты поцеловал меня в ту ночь? — в Ее глазах блеснули слезы, но Она упрямо сжала кулаки и нахмурила брови. Она была не из тех, кто просто сдается. — Какого черта, Неджи? — Я даже не надеялся, что ты ответишь! — внезапно огорошил Ее я. — Я даже не предполагал, что могу рассчитывать на взаимность! — Что ты… — Она изучающе вцепилась в меня взглядом, все еще хмурившись. — Хотел почувствовать, как это: целовать любимую девушку. Я не думал, что все приведет к этому! Кажется, мой ответ завел Ее в тупик. — Что? Какой же ты идиот, Неджи, — тихо хмыкнула Она. Она была единственной, кто знал, что я совсем не гений. Я вырвался в прохладу ночи, оставляя Ее одну на смятых простынях в маленькой квартирке. Мы виделись на тренировках, все как всегда: четыре дня в неделю, если не было миссий. Мы почти не говорили, а Гай-сенсей и Ли только хмурились, глядя на нас. Никто не поднимал тяжелую тему, тому лучше. Через пару-тройку недель мы уже говорили, как раньше: товарищи и друзья по команде. Но я также следил за каждым Ее движением, боясь упустить малейшую деталь. От моих глаз не ускользала ни одна ранка, ни один случайный порез. Мне хотелось обнять и сжать Ее так крепко, чтобы Она почувствовала, как мне не хватает Ее все эти дни и недели. Однако, близилось что-то темное, я чувствовал это. И, когда после очередной миссии, мы вернулись в Коноху, то не нашли своего дома: деревня была разрушена. После тяжелых часов помощи в восстановлении деревни, когда темнота сковала все вокруг, я нашел ее по дороге к дому Ее родителей и впервые за долгое время обнял. Как же мне этого не хватало! Она расплакалась, прижимаясь к моей груди. Не знаю, отчего это было: разрушенный дом, тяжелая работа или наша разлука, а может все вместе. Но она прижималась к моей груди, стоя на темной, лишенной фонарного света, улице, и плакала от бессилия. В тот момент я решил, что больше никогда не хочу видеть Ее слез. Жизнь завертелась втрое быстрее: помощь в восстановлении Конохи, решение убить последнего Учиху, подготовка к Совету Каге, а после война. Нас разделили по разным дивизиям. Не видеть Ее в такое время было слишком тяжело, но мне ничего не оставалось кроме как делать свою работу: быть шиноби. Чем быстрее все это закончится, тем быстрее мы вновь будем вместе. В одну ночь мне удалось увидеться с Ней. Я отвел Ее к заводи, чтобы искупаться: никогда не знаешь, когда такая простая вещь удастся в следующий раз. В тот момент мне казалось будто нет никакой войны. Сняв жилет и хитай войск Альянса, в которых выглядела более собранной, Она окунулась в прохладную воду. В который раз очертив изгибы Ее тела, я поспешил за Ней, стараясь не терять ни минуты затишья. Мышцы расслабились, и все напряжение вмиг улетучилось. Остались только спокойствие, Ее ласковая улыбка и Ее темные локоны на поверхности воды. Она смеялась и брызгалась в меня, словно не было никакой опасности, словно через несколько часов не начнется битва. — Тен-Тен, — позвал я Ее, нарушая тишину, воцарившуюся вокруг. Она подплыла ближе, и я подхватил Ее на руки, прижимая Ее обнаженную грудь к своей, целуя Ее скулы, лоб и кончик носа. — Неджи, прекрати, — засмеялась Она в очередной раз, толкая меня в грудь. Пальцы Ее запутались в моих волосах. — Что ты делаешь? — Люблю тебя, — прошептал я, вновь и вновь покрывая Ее лицо и плечи невесомыми поцелуями, оглаживая Ее упругое тело ладонями. Она обняла меня в ответ, и я уткнулся носом в Ее шею. — Не сейчас же, — тихо начала Она. — Неджи… Я помолчал, прокручивая в голове все дни, когда мы не разговаривали толком; дни, когда я не мог коснутся Ее. — Мы можем больше не увидеться, — пытаясь быть спокойным, сообщил я. Кожа шеи вдоль Ее позвоночника была удивительно нежной. — Завтра мы выступаем, и наши дивизии пойдут своим путем. — Что ты такое говоришь? —нахмурилась Она, слабо возражая моим мыслям. — И я, и ты можем погибнуть, Тен-Тен, — после недолгого молчания признался я. — Я хочу запомнить, как ты улыбаешься и смеешься. Хочу запомнить тебя. Я хочу целовать свою любимую женщину. — Мы не погибнем, Неджи, — серьезно ответила Она, глядя мне прямо в глаза. Тишина вокруг нас почти звенела. Мы молчали, вглядываясь друг в друга, выцепляя все мелкие детали. — Если мы выживем, я поговорю с Хиаши и старейшинами клана. Мы что-нибудь придумаем. Обещаю, — и я поцеловал Ее: глубоко, влажно и стыдно. Запоминая каждое мгновение: Ее вьющиеся влажные волосы в моих ладонях, тонкие пальцы на моих плечах и горячие губы, касающиеся моих. Я выполнил обещание, данное себе самому: я больше никогда не видел Ее слез.