Как дождь

Он проводит ладонями по стене, ощущая каждую шероховатость. Тишина. Портреты больше не кричат: «Полукровка! Предатель! Педик!», потому что Ордену со временем удалось снять их все — удалось найти способы, чтобы избавиться даже от самых живучих. Тех, что были связаны с этим домом магией крови. Гарри слоняется по дому, как призрак. Едва слышный скрип паркета под ногами, пыль, взмывающая в воздух от тихого шепота, — теперь он понимает чувства Сириуса; понимает, почему тот так сглупил, сорвался с места при первой же возможности и погиб. Разве не так поступают гриффиндорцы, если запереть их в клетке? Когда кто-то из Ордена видит его, то отшатывается — никто не хочет признаться в том, что все только и ждут, когда Гарри умрет. «Пусть он умрет, и мы будем свободны, я буду свободен», — он слышит их мысли будто наяву, и они слишком похожи на его собственные. Гарри заходит на кухню; здесь холодно и тихо — никто не готовит. Из темного угла доносится аромат свежезаваренного чая. Струйки дождя сбегают по окну — Гарри несколько секунд наблюдает за ними, а потом спрашивает: — Ну что, нашли Снейпа? Малфой поднимает взгляд от наполовину опустевшей чашки. Сначала он кажется испуганным, но лишь слегка; волосы падают на лицо безвольными прядями, руки сложены в столь же безвольный замок на столе. Рукава мантии закрывают запястья, скрывая тень темной метки. — Нет, — он бросает на Гарри подозрительный взгляд, ненависть в нем со временем смягчилась; не только скорбь позволяет достичь отчаянного спокойствия. — Какого хрена интересуешься, Поттер? От Малфоя пахнет дождем. Слишком свежий запах, слишком неуместный на мертвых руинах этого дома. Гарри внезапно представляет: тело Малфоя как белый стебелек, а метка обвивает его темным листом — и это так странно, так безумно, что Гарри едва заметно улыбается. — Просто так. Гарри проходит к окну и прижимает ладонь к стеклу — оно прохладное, очень прохладное, ничего живее он давно не чувствовал. Ему не позволят выйти из дома. Ему не позволят умереть, пока не убедятся, что он к этому готов. Пока не убедятся, что он не умрет первым. Малфой встает и направляется к выходу, даже не утруждаясь элементарными правилами приличия, чтобы убрать за собой чашку («Я не домовой эльф, мать твою, Поттер»). Когда он проходит мимо Гарри, тот хватает его за мантию. Малфой оборачивается. — Что… — начинает он, но не заканчивает, потому что Гарри целует его. Глаза Гарри открыты, Гарри думает, что на вкус Малфой тоже как дождь, как чай, и ничего живее дыхания Малфоя он давно не чувствовал. — Зачем ты… — продолжает Малфой и через секунду отстраняется, широко распахивая глаза от потрясения. Он сжимает руку, будто намереваясь выхватить палочку, но Гарри отворачивается, прежде чем у Малфоя появляется еще одна причина ее вытащить. — Просто так, — тихо говорит Гарри и, уходя, закрывает за собой дверь. Конец