В объятиях врага

Лежа на огромной мягкой кровати со светлыми тюлевыми зановесочками, глядя в высокий каменный потолок, едва освещаемый огарком свечи, Варвара пыталась собраться с мыслями, отпустить зловещий сон, смешавший в себе чудовищные воспоминания вчерашнего вечера вечера и смутное прошлое.

***

Маленькая девочка, которой нет и пяти лет на вид, подходит к старому зеркалу отца. Родителей нет дома, хотя это довольно ожидаемо. С деньгами в семье все довольно плохо, сто тридцать лет назад на страну напали и война, длинной почти в сорок лет закончилась, ведя за собой разруху и хаос. Люди постепенно отходили от ужаса, подсчитывали убытки и потери. Война изменила жизнь каждого: был дефицит жилья, продовольствия, топлива. Хлеб выдавался по карточкам, работа городского транспорта была полностью колапсирована. Поствоенный стресс ухудшал мировоззрение людей, после Великой войны. Нужно было занять руки и голову – возрастала производственная нагрузка на простых работяг, в то время, как часы отдыха минимизировались. Правильной ли была эта политика или допущены ложные практики судить тяжело, так как нужно было делать, отстраиваться, а не размышлять. В то же время ужесточаются меры контроля и наказания за нарушения дисциплины... Новый правитель был настоящим тираном. За каждую минимальную ошибку убивал. Держал людей в ежовых руковицах... Именно в это страшное время, договор о браке подписали двое молодых людей. Девушка - лекарь и парень - земледелец. Не самые лучшие работы. Не самые полезные стихии. Не самая лучшая зарплата.... Прошло пару лет и на свет появилось маленькое бледное чудо с пухлыми ручками и мягкими зелеными кудрями. девочку назвали Варвара. С годами становилось все тяжелее прокормить семью и отец занялся криминальной деятельностью... И вот обоих родителей опять нет дома, а малышка даже не догадывается, что их схватили, что прямо сейчас оба стоят на коленях перед темным властелином, перед пиковым королем... Ребенок опускает на пол деревянную табуретку и забравшись на нее, может разглядеть собственное отражение в зеркале, качающемся на резной тумбочке. Она поднимает глазки наверх, инстинктивно заправляя непослушную кудрявую прядь за ухо, но отшатывается от отражения. Вместо привычного миловидного личика, пухлых щечек, курносого носика, круглых зеленых очков и длиннющего маминого сарафана, перед ней стоит парень девятнадцати лет, стройный, статный... копна фиолетовых локонов разлетается в разные стороны, руки сжатые в кулаках, будто удерживают темную массу, похожую на сгустки ураганного ветра, а глаза... черные, абсолютно черные с тонкими желтыми полосками кошачьих зрачков смотрят прямо на нее, прямо в сердце. Она вскрикивает, падает с табуретки и.... посыпается...

***

Поняв, что сама она от этого ужаса не отойдет, девушка встала с кровати и накинув на ночную рубашку, тонкую кофточку, которую ей любезно одолжил лжебратец, вышла за дверь, за одно, завязывая хвостик, атласной салатовой лентой. Зажмурившись, Варвра постучалась в соседнюю дверь и не дожидаясь ответа, вошла. Как она и думала, Габри сидела на полу, обложенная парой-тройкой книг и быстро черкала очередной рисуночек углем, на мятом листе бумаги. И где она его откапала? — Что на этот раз? — едко улыбается зеленоволосая, заглядывая через плечо подруги. довольно детальный портрет пикового короля. такого, который предстал перед ними недавно. Такого, который чуть не разгромил пол улицы одним взмахом руки. — Пытаюсь понять в чем его природа... — пробормотала девушка переворачивая страницу книги. — Это ведь не полная демоническая форма. Даже до полной магической ему еще ого-го как далеко, а такая мощь... но в приданиях, легендах, книгах и других исторических источниках говорится, что он почти не использовал магию ни во время боев, ни при правлении. С такой силой он мог... — Стоп стоп, стоп! Какая форма? Чего прости? — Габриэль играла роль идиотки везде, кроме общества Вари, но сейчас зеленоолосая почувствовала, что нечаянно переняла эту игру. Нихрена не понятно. — Ох, извини, ты же на класс младше... — шатенка почесала затылок и передернула эльфийскими ушами. Как же сильно они выдают тот факт, что она полукровка. — Если в кратце, то любое существо, обладающее хоть крупицей магии имеет демоническую и ангельскую форму. Обе формы сильнее человеческй, как в магическом, так и в физическом плане. Демоническая форма сильнее в плане магии и менее симпатична, разрушительная. Ангельская же обычно максимально красива, показывает все лучшие черты хозяина, скрывает худшие созидательная сила. — вот черт... — теперь рассказывай по какому повду пришла. — ну в общем... опять сон. Опять зеркало.

***

— Закрой глаза и глубоко вздохни — Пик зажмурился и рвано вдохнул, будто после трех часов непрерывной истерики. — А теперь опиши свои эмоции в тот момент. Философ в огромном белом халате... или как эта штука называется? А хотя все равно. Особенно Пику. Особенно в тот момент, когда эта рыжая дрянь со стоящими дыбом патлами сидела прямо перед ним и помогала... достигнуть дзена? — Будто отец умер еще раз. Вязкое, скользкое смешение, гнева, страха и... счастья? — пробормотал пиковый, сжав край широкой кофты в кулаке. — Что произошло? — Меня вывел Ромео. Вечно этот сукин сын не держит языка за зубами. я кинул оплату владельцу заведения и вышел. Знаешь, иногда хочется упасть на колени и заплакать... На меня как-то накинулись последние события. Отец, мать сошла с ума, чертов братец скинул весь груз на меня и отправился постигать дзен, чтоб его лошадь затопала... гребанная сестрица Ромы со своими одружками! — Чшшш, твой друг и правда любого выведет, девушки тоже чато бывают раздрожающими... а про брата было лишнее. Не хочу, чтобы меня затоптали, дорогой родственник. — Данте хмыкнул и взболтав чайник, посмотрел под крыжечку. — И кстати, попробуй выбирать выражения тщательнее. Мы в храме, здесь всевышний слышит нас вдвое громче. — Да ебал я твоего Всевышнего! Он мне не жизнь, а ад устроил в чистейшем виде — зрачек короля потихоньку наливался кровью, а голос становился все громче... — Я хочу всего лишь... — Усмкрить гнев, успокоить пыл и научиться управлять сильнейшей из стихий. Попробуй раскрыть ее потенциал в полнейшей мощи. Постарайся созидать, а не разрушать, убей внутреннего демона и прощай! Дымка иллюзии растворилась и Пик со стоном изнеможения упал на колени на холодный каменный пол центральной залы. Конделябры все так же светили тусклыми огоньками свечей, а ветер, поднимая со стола бумаги носился будто бешенный вокруг правителя, показывая бушующие эмоции...