Всегда буду рядом.

Алтан переводит взгляд с окна обратно на мужчину, стоявшего перед ним, а затем делает глоток вина, то ли с желанием в нем утопиться, то ли, чтобы напиться так, чтобы на утро ничего не вспомнить. Может быть, все прошло бы лучше, если бы не случайно появившийся охранник, который пришел предупредить, что двери закрыты, а на предупреждение, что он занят и «разве не видно, что мы разговариваем?», лишь глупо похлопал глазами. — Кто «Вы»? — мужчина нахмурился, а после посмотрел ровно в сторону Вадима, затем переводя взгляд обратно. Он словно не смотрел, а проскользил сквозь него, даже не зацепившись за довольно крепкую фигуру. Алтан смотрит ровно перед собой пару секунд, махая головой в сторону двери, затем вновь ловя изучающий взгляд Вадима на себе. Тот словно не хочет, чтобы этот зрительный контакт заканчивался, не дает ни отвести взгляда, ни задуматься о чем-то еще, занимая все возможные и невозможные мысли собой. — Что это было? Голос ровный, поставленный, таким он общался только с деловыми партнерами, иногда с рабочими, но с Вадимом обычно всегда мелькали язвительный нотки, какие-то никогда не серьезные оскорбления. То, что тот молчит так долго — пугает, нет никаких шуток, даже смешинки в глазах, лишь что-то еще непонятное, незнакомое и пугающее. Сейчас, наверняка, скажет, что это такой розыгрыш, что парней подговорил, дабы помогли, вот только непонимание во взгляде охранника подделать почти что нельзя. Слишком натуральное, в отличие от самого наемника, который всегда был разным, да так, что и не предугадаешь что может сказать или сделать в следующий момент. Этим и привлекал, и заставлял остерегаться одновременно, вот только со вторым так и не удалось держаться подальше. — Ничего, — Вадим пожимает плечами и выражение его лица вновь становится ехидным, вот только теперь в это не верится, теперь особенно сильно ощущается, что это маска, может быть, одна из тысячи таких же. Он подходит ближе, садясь прямо около ног, а затем пальцами ведет от лодыжки до колен, очерчивая витиеватые узоры цветов, который Алтан набил после аварии, чтобы шрамы не мозолили глаза. Удивительно, но еще тогда Дракон нашел идеально подходящий размер бутонов, даже выбрал те, которые самому Дагбаеву не то, чтобы нравились, но напоминали о матери. От прикосновения хочется увернуться, убрать ноги, отсесть, но ничего из этого не дает сделать рука, крепко сжавшая чуть ниже колена. Словно почуяв неладное, Вадим удерживает на месте и сейчас особенно хорошо чувствуется насколько он больше самого Алтана. — Что это было, — вновь повторяет свой вопрос Дагбаев, выдает лишь то, что говорит он теперь шепотом, чтобы голос не сломался прям посреди фразы. — Золотко, ты не хочешь этого знать… Голова поворачивается, а по оранжерее разносится звук хлопка, когда Алтан замахивается, чтобы дать вторую пощечину. С доверием у него проблем было выше крыши, Вадим об этом знал, он об этом знал, так что сейчас устраивать цирк, уходя от ответа — последнее, что сделал бы Дракон. — Страшно? — вопрос режет слух, потому что звучит каким-то насмешливым и сделать с этим Дагбаев ничего не может, лишь сидеть в ожидании, пока его либо убьют, либо отпустят. Ноги от нервов вновь начинают ныть, Вадим называл это фантомными болями, рассказывая, что у него после Сирии такие же, но теперь в том, что тот вообще когда-либо был в Сирии — Дагбаев не уверен. Дракон становит его стопу к себе на бедро, разминая кожу и кости вместе с этим, вот только вместо того, чтобы расслабиться, Алтан наоборот напрягается, задерживая дыхание. Этому Вадиму ничего не стоит, чтобы сломать ему ногу прямо сейчас. — Не бойся, золотце, никто тебя не обидит. Вадим коротко целует его в колено, а затем берет руку в свои, целуя кончики пальцев. — Ты знаешь кто я, не хочешь с собой соглашаться, но знаешь. Дракон кладет подбородок на собственные руки, опираясь на диван, когда глаза его чуть ли сверкать не начинают, отливая всеми оттенками золотого сквозь ресницы. Алтан, может быть, даже залюбовался бы, но страх никуда не делся, а желание убежать куда глаза глядят только растет. — Я всегда был рядом, ты разве не помнишь? — Вадим смотрит глаза в глаза, вот только теперь они вернули свой серый цвет, намного привычней, но и, словно по-настоящему Драконьи, Дагбаев забыть уже не может. — Нет. Алтан отрицательно вертит головой, весь словно сжимаясь и надеясь, что вот сейчас он закроет глаза и все пропадет, что это всего лишь кошмар, который нужно переспать, сейчас он проснется и Вадим как обычно будет лежать рядом, потом сделает кофе и надоест своими глупыми шутками так, что хоть вешайся. Но, когда Дагбаев все же открывает глаза, тот все еще сидит рядом, поглаживая кончики пальцев. Словно большой кот он наклоняет голову, спрашивая, мол, вспомнил или мне сказать это вслух, но несколько минут они сидят в тишине. — Успокойся, цветочек, ты устал, — Вадим поднимается, заставляя вздрогнуть, а после садится рядом на диван, перетягивая на себя и заставляя лечь, из-за чего тело невольно расслабляется, то ли потому что привыкло, то ли потому что Дракон этого хочет. — Я всегда буду рядом. Возразить не получается, не ответить на поцелуй тоже, больше почему-то не страшно.

***

— То есть он… Женщина утирает слезы, надеясь, что врач не повторит диагноз, но мужчина лишь качает головой, вздыхая и перепроверяя тест, результаты которого получил утром. — Не волнуйтесь, без травматичных событий шанс, что что-то такое проявится, очень и очень мал. Считайте, что это, — он делает неопределённый жест рукой, поджимая губы, — всего лишь небольшое отклонение, но, если пить таблетки и регулярно наблюдаться — ничего из этого не проявится вновь. Женщина спешно кивает, сжимая в руках тонкий платок, а затем поднимается со стула, выходя из кабинета и стараясь выглядеть как можно более спокойно, чтобы не напугать своим состоянием сына. — Мам, а кто это? — мальчик показывает рукой куда-то в сторону, где сейчас стоял высокий мужчина с яркой картинкой на шее. Он машет ему, тепло улыбаясь, а затем подмигивает, как старому другу. — Никто, малыш, посмотри на меня, — женщина берет лицо сына в руки, поглаживая щеки, а затем старается улыбнуться. — Я тебе сейчас дам волшебную таблетку, ее нужно будет пить каждый день, хорошо? Алтан кивает, потирая место удара, куда не так давно наотмашь прилетела тяжелая трость деда, оставив за собой синяк и небольшую царапину. Это был последний раз, когда они с матерью приезжали в особняк, прежде, чем ее не стало.