Evergreen

      — Эй, Себ!       Я едва открыл левый глаз. Я был слишком расслаблен, чтобы делать какие-либо лишние движения.       — Вставай уже, Себастиан, а то сожжешь себе всё окончательно. Кэролин навесилась прямо над моим лицом, загораживая полуденное солнце в самом зените (это грубо говоря — было бы странно, если в широтах севернее Нью-Йорка солнце жгло бы как в Майами. Хотя я, может быть, был бы и не против, чтобы Бостон находился в тропиках.)       — Пойдем уже домой, у меня все руки и ноги в мороженом уже, — тут она трухнула рукой, и несколько капель полетели прямо на мою грудь. Я тут же открыл глаза и возмущенно посмотрел в не менее возмущенные глаза Кэролин.       — Так зайди в море, там смоешь!       — Нет, я просто пыталась найти еще одну причину, чтобы мы уже наконец ушли с этого долбаного пляжа. Мне уже слишком жарко, и я все еще не могу понять, почему тебе — нет. К тому же, тут слишком много людей.       Кэролин закатила глаза, развернулась и села в метре от меня, продолжая обмахиваться своим учебником по биологии. На нем тоже остались пара капель от злосчастного эскимо.       — Знаешь ли, зима была в этом году слишком холодной, чтобы сейчас просто так взять и уйти с пляжа. Ты мне дашь погреться нормально наконец? Мы тут всего сорок минут.       — Себ, мне кажется иногда, что ты уже позабыл, как тебе жилось после нашей поездки в Мексику. Ты потом не мог даже нормально воды попить, потому что, мол, «меня сейчас стошнит».       Ладно, тут Кэролин была права — у меня фенотип не очень солнцелюбивый. Мне нельзя долго находиться под солнечными лучами, иначе можно и рак кожи хватануть. (Кажется, это было слишком резко? Простите, скоро привыкнете.) Ну или хотя бы ожог — вот это уж точно вероятно.       — М-да, с этим не поспоришь. Хорошо, давай собирайся, я в душ.       Моим костям было так приятно греться на летнем песке, что на ноги я встал только через пару минут. Да мне, честно говоря, мало что когда-либо удавалось сделать быстро, а в этот раз я тем более хотел подольше потянуть удовольствие и полежать чуть-чуть побольше. Жаль, что об этом нельзя было оповестить мои ожоги, которые были уже совсем близко к тому, чтобы разукрасить все мое тело. Так бы я хоть до полуночи провалялся.       Я накинул на плечо полотенце и медленно поплелся к душевой.       — Кстати, что ты там сказал про зиму? Уже август, так что не затирай мне про нее, мы на этом пляже последние два месяца безвылазно тусуемся из-за тебя, — пробурчала Кэролин, почти уже безразличным тоном.       Да, она действительно не очень любила лето, тем более что оно в этом году выдалось слишком жарким. Меня тоже периодически подбешивало палящее солнце — иногда казалось, что сам Аид решил над нами поиздеваться; но сегодня у меня было удивительно хорошее настроение — а самое забавное, что причин этому особо не было.       Карсон Бич был достаточно людным местом — оно и понятно, потому что расположен он был в относительном центре города и был хорошо оснащен. Будь мы на другом пляже, пришлось бы терпеть эти стягивающие ощущения на коже от соли, потому что душ имелся только тут; а нам, в свою очередь, повезло, что этот пляж был самым близким к дому. Кстати, и вид с Карсон Бич красивый — во весь горизонт виднелись острова. Ощущение, что купаешься в озере, — и в этом, наверное, даже своя романтика. В редкие приступы нежности Кэролин говорила о нем именно так.       Подходя к главному зданию пляжа, я рассмотрел очень знакомые черты у парня, сидящего за столиком под навесом. Я был слишком далеко от него, чтобы опознать его личность, поэтому я невзначай решил сделать легкий крюк по пути, чтобы постараться разглядеть его лицо. Главное было делать это осторожно, а то мало ли.       — Аккуратней!       Ну да, осторожно. Спасибо, что я задел лишь какого-то иностранца, а не какого-нибудь моего знакомого, а то я бы не вытерпел каверзного вопроса по поводу того, куда же я так увлеченно смотрю. Не люблю, когда меня застают врасплох в то время, когда я чем-то очень увлечен.       — Смотри куда идешь! У меня тут коктейль в руке.       Видимо, он был итальянцем, потому что отреагировал на это чересчур бурно. Местный бы как-то поспокойнее отнесся. Ладно, черт с ним, где этот парень?..       — Опа, Эвергрин! Это ты?       Черт. Это тот парень?       — Здарова, бро! — и тут я расслышал до мурашек знакомый баритон, но я все еще был занят подбиранием полотенца с кафеля. Я тут же обернулся, сидя прямо на корточках.       — Нифига себе! Ты тут редко появляешься, Рио. Не думал, что увижу тебя здесь.       — А я сюда этим летом что-то часто стал приезжать. В форму же себя привел, надо хоть где-то повыпендриваться торсом, — Рио засмеялся, медленно окидывая своим ехидным взглядом пляж.       — Ой, да заткнись ты! Как только меня встретишь, то сразу об этом.       Вы не подумайте, что он любит похвастаться на самом деле — это, кажется, я так на него действую. Видимо, любит надо мной постебаться, но а я и не против. По правде, пресс у Рио был действительно зачётный. ╔══════════════════════════════════════════════════╗       КАРТОЧКА ГЕРОЯ       Имя: Райан (Рио) Альварес       Возраст: 18       Место рождения: Санта-Фе, Нью-Мексико       Знак Зодиака: Телец       Национальность: 50% мексиканец / 50% американец       Рост: 180       Вес: 71       Цвет волос: каштановый       Цвет глаз: карий       Любимый цвет: синий       Любимое блюдо: кесадилья       Любимый артист: Imagine Dragons ╚══════════════════════════════════════════════════╝       Ладно, что греха таить — я обожаю Рио. Такого внимательного, умного, рассудительного и вообще замечательного человека как он сложно найти. А мне, кстати говоря, с ним очень крупно повезло: пол нашей школы на него западали то и дело, так что внимания к нему было всегда предостаточно и без меня. И мало того, что мы с ним лучшие друзья — мы с самого детства дружим семьями — он мне, считайте, как брат. Ну а раз он мне как брат, то можно рассказать и про то, как мы с ним стали семьей — про мою родную вы еще успеете узнать, а тут будет очень к месту познакомиться с Райаном немножко поближе.       Готовьтесь, история будет долгой, надеюсь, вы не заскучаете. Правда, я постараюсь.       Ну, как вы поняли, мы с ним лучшие друзья — ровно как и наши мамы. Они были лучшими подругами еще с университетских времен, они даже чуть ли не встречались в то время (то был самый расцвет движения за свободу любви — по их юности это считалось практически основой, тем более — на восточном берегу). Вскоре обе вышли замуж, но договорились обязательно обзавестись домами на одной улице (наверное, чтоб сильно не париться с собственным хозяйством и периодически одалживать друг у друга соль? Хрен его знает.) Ну а что — можно было быстренько заскочить в гости по дороге домой и поделиться последними сплетнями, вспомнить былое, да и вообще дружбу укрепить навеки. Наверное, жить с лучшими друзьями на одной улице — мне кажется, мечта очень многих.       Но если вы думаете, что мы с Райаном знакомы с пелёнок, и родились мы тоже на одной улице, то мне придется вас огорчить. Его матери, Луизе, пришлось уехать обратно в Нью-Мексико после университета, так как у их семьи все еще не было денег на покупку нового дома в Бостоне. Вот только уехала она туда не одна — а со своим будущим мужем, и, честно говоря, это не очень понравилось ее предкам. Они были довольно консервативны, а потому хотели, чтобы Луиза вышла замуж за латиноса. Видите ли, мексиканская семья должна сохранить свою цельность и самобытность (давайте вспомним лихие девяностые!), без появления в ней американских кровей, да и английский они знали не очень-то и хорошо, чтобы спокойно на нем общаться с кем-либо на регулярной основе. К счастью, Джонатан, ее жених, свободно владел испанским, поэтому проблем в быту родителям Луизы это не принесло. Что ж, им в любом случае пришлось бы смириться с ее выбором — не от нас же зависит, в кого мы влюбляемся.       (— «Черт, что-то ты долго уже». — Да я скоро, не кипишуйте.)       Вы, в свою очередь, можете спросить, почему же она не переехала к Джо в такой ситуации. Врать не стану, я сам не совсем понял причину, но это точно было связано с не самым благоприятным материальным состоянием его родителей. Скорее всего, главным аргументом была невозможность разместить в доме еще одного человека, потому что помимо Джонатана в его семье было еще трое несовершеннолетних детей (а он был первым, самым старшим из всех). Иронично, что у Луизы, в свою очередь, был всего один младший брат, хотя у мексиканцев по статистике детей в семьях больше, чем в Штатах, даже несмотря на то, что ее семья переехала в Нью-Мексико еще в ее детстве. В общем, выбора не было, поэтому Джо пришлось перебраться на другой конец страны вместе с его возлюбленной (как романтично!). Там, собственно, Райан и появился на свет.       Всё же, как вы помните, Луиза договорилась с моей мамой, что она всеми силами найдет способ переехать в Бостон, и если не конкретно в дом на нашей улице, то хотя бы в нашем районе. Прямо скажем, это было задачей достаточно сложной: во-первых, Массачусетс был далеко не самым дешевым штатом в плане недвижимости, а вдобавок наш район в Бостоне обладал, образно говоря, идеальным соотношением «цена-качество». Другими словами, цены на дома здесь были вполне доступными, а район пользовался гораздо большим спросом, чем остальные из-за относительной близости к центру города и наличия абсолютно всей необходимой для счастливой жизни инфраструктуры. По словам моей мамы, в итоге стратегия нарисовалась примерно такая: Луиза была ответственна за накопление денег, а моя мама — за то, чтобы держать ее в курсе о доступных домах в районе и, в случае чего, удерживать их доступными как можно дольше. Честно, я понятия не имею, как они собирались это провернуть и как это работало на деле, учитывая авантюрность данного плана, но факт в том, что удивительным образом семья Райана все-таки перебралась сюда.       (— «Может хватит уже на уши наседать? Все уже поняли, как у них все замечательно». — Да подождите вы! Дальше интересней.)       Произошло это сравнительно быстро — где-то лет за пять. Его родителям очень повезло в финансовом плане, потому что Луиза быстро устроилась на достаточно хорошо оплачиваемую должность в нефтяной компании, а Джонатан вообще умудрился стать за пару лет чуть ли не главным журналистом на местном телеканале. Этот факт всегда казался мне очень забавным, потому что обычно в нефтяной промышленности работают отцы семейства, но никак не матери; хотя, в данном случае такой расклад оказался вполне естественным — Луиза училась в Высшей школе бизнеса, а Джо, как ни странно, на журфаке. (Кстати, насколько мне известно, он был одним из лучших студентов на курсе, и это в принципе объяснило бы его профессиональный успех.) Луиза мне как-то рассказывала, что их история знакомства завязалась совершенно случайно: в начале второго курса, на афтерпати Бостонского кинофестиваля, они как-то зацепились языками, заведя очень бурный разговор об одном остросоциальном фильме, а уже утром Джонатан нёс пьяную в стельку Луизу до ее собственного дома. Еще более забавным было то, что они оба тогда были в отношениях (видимо, ненадолго). А поженились они уже в Альбукерке, что недалеко от Санта-Фе, через полгода после выпускного — между прочим, Джо всегда хотел сыграть свадьбу в стиле Дикого Запада, и Нью-Мексико так идеально вписывался в эти планы, как никакое другое место. Что сказать, в том городе было более чем нормально встретить прохожего в ковбойской шляпе.       (— «ДА БОЖЕ!» — Ладно, всё! Перехожу к делу.)       В общем, Райан родился немногим позже после обмена кольцами его родителями. Фамилия Альварес досталась ему, по сути, по материнской линии: Джонатан не побрезговал взять девичью фамилию его супруги всё по той же причине, по которой он был так рад пожениться на родине его жены (— «ДА СКОЛЬКО МОЖНО!») — его любовь к ковбойской культуре была такой же сильной, как и к его возлюбленной, а потому ему показалось крайне привлекательным обзавестись мексиканской фамилией (и видимо, ему было все равно, что ковбоями были те же пилигримы с восточного берега, не имевшие абсолютно никаких связей с латинской культурой). Подумал, что так уж точно сойдет за местного, хотя его лицо и так не особо выдавало в нем выходца с Миннесоты в третьем поколении. Короче, благодаря родителям, Райана на вид было не отличить от чистокровного латиноса, хоть и был он мексиканских кровей только по матери.       Ладно, теперь точно всё! О истории их любви можно рассказывать в подробностях еще очень долго — поверьте мне, она поистине красива (не то, что у моих предков), но всё-таки мне пора уже рассказать и о нашей с Райаном истории.       (— «По моему, всем уже надоело, прекращай. Мы поняли, что ты так счастлив иметь их в своей жизни». — Конечно! Поэтому потерпите еще чуток, вы должны знать всё.)       Скажу так. Родить ребенка — это дело одно, тут много ума не надо. Вырастить его — вот это задачка посложнее. Наверное, вы думаете, что я скажу, какими бессовестными были Луиза и Джо, что уделяли мало внимания своему чаду — ну грубо говоря, это было отчасти правдой — но это совершенно не значило, что они не заботились о своем сыне. Хоть Альваресы и любили жизнь в своем штате, они хотели дать своему ребенку так много возможностей, насколько это было выполнимо, и поэтому сутками проводили время на работе, в надежде обзавестись домом как можно скорее и переехать на западный берег. Как ни крути, Нью-Мексико никогда не славился хорошим уровнем жизни, и тем более образования.       Короче, Райан в раннем детстве проводил со своими бабушкой и дедушкой столько времени, как ни с кем другим. Насчёт этого, на самом деле, никто не переживал: он безмерно любил их, а они его. Рио до сих пор вспоминает, как его бабушка готовила самую вкусную кесадилью на всем западе, и что лучше еды в мире он еще не пробовал — иногда он мог целый день есть только ее, и ему совершенно не надоедало. В детский сад он никогда не ходил, а его родители объясняли это тем, что, когда он переедет в Бостон, он станет скучать по своим друзьям оттуда. Так сказать, лучше пожертвовать социализацией в пользу быстрого освоения на новом месте, и, наверное, это действительно сработало. Простите за скромность — в том числе благодаря и мне, наверное.       (— «Да ты реально за*бал уже.»)       Когда Альваресы наконец перебрались в Бостон, Райану было всего 4 года, и Луиза решила, что лучше пусть уж Райан до конца обойдется без детского сада, ведь ему оставалось до школы всего год с небольшим — тем более, что в трех минутах от их дома располагался наш, с таким же маленьким Себастианом. Да, Луизе все-таки удалось приобрести скромный домик на углу с нашей улицей — это оказалось даже удобнее, потому что наше жилище располагалось как раз в торце Стоутон-стрит. Забавно, что на том же углу был расположен местный детсад, и его было видно чуть ли не из окна их дома, но Луизу это, видимо, совершенно никак не тревожило. Справедливости ради скажу, что я тоже не ходил в детсад в то время, да и, по сути, это не было обязательным по американским законам.       ( — «Это бесполезно. Ладно, пусть дорасскажет.»)       Весь тот год до первого класса мы проводили вместе чуть ли не каждый день. Хоть у меня и были друзья помимо Рио, но с проводить время с ним было гораздо интереснее: по крайней мере, наши мамы были лучшими подругами, как-никак. Строили крепости из подушек и одеял, играли в прятки, даже сходили несколько раз за год в парк аттракционов и набили сахарной ватой животы до отказа — в общем, все было как надо и даже лучше. А потом, естественно, пошли вместе в одну школу.       На самом деле, мне очень посчастливилось иметь лучшего друга уже в первом классе, потому что в школе училось слишком много детей, чтобы хоть как-то умудриться найти там себе кого-нибудь. Я все еще помню пару грустных лиц в своем классе, которые одиноко перелистывали страницы книжек на уроках чтения, не имея даже возможности поболтать с кем-нибудь о прочитанном. Ну а мы с Райаном! Мы были не разлей вода, и это подмечала даже наш учитель младших классов миссис Кларксон, ехидно перешептываясь с коллегами о нашей, кхм, ну а мы, собственно, даже не до конца и понимали, что они имеют в виду.       В средней школе нас вообще иногда принимали за братьев, несмотря на наши сильные внешние различия. У нас даже оценки магическим образом были одинаковыми.       И тут, думаю, надо сказать, откуда у Райана взялось это забавное прозвище в честь бразильского города. По какой-то неведомой причине мы оба были редкими любителями географии, и однажды, когда мы изучали на уроке Южную Америку, Райан на весь класс выпалил «я» сразу после упоминания учителем Рио-де-Жанейро. Точнее, просто Рио, в сокращенной форме. Весь класс от смеха валялся на полу еще минут десять после этого инцидента, ну а я в шутку стал потом часто его так звать. Собственно, это прозвище к нему и прицепилось навеки, тем более что он же и подливал масла в огонь — говорил, мол, Рио-де-Жанейро, между прочим, очень красивый, яркий и бурный, ровно как и он сам. Что ж, спорить не о чем. Ну, а что касается меня, то Райан потом нарочно стал искать в интернете названия городов, похожих на мое имя, но ничего лучше Сан-Себастьяна в Испании ему найти не удалось (наверное, и к лучшему).       Так. Наверное, осталось дорассказать про самое главное, самое беспощадное и самое дикое — про старшую школу. (— «Ну всё, поехали. Давайте просто надеяться, что в этой части поинтереснее контент.») Самая насыщенная, романтичная и жестокая часть биографии, кажется, любого молодого американца — и, естественно, моя самая любимая часть любого рассказа про любого моего знакомого.       Конечно, старшая школа никогда в Америке не бывает простой ни для кого. (— «Да мы, бл*ть, уже поняли.») К счастью, нас этот факт тоже не обошел стороной, потому что у Рио — сюрприз-сюрприз! — в 15 лет появилась первая девушка. Он проводил с ней так много времени, что ему попросту не оставалось часов в сутках для времяпрепровождения со мной. Ударило это по мне знатно, но все-таки я был достаточно умным и воспитанным для того, чтобы не рушить Райану счастье. У меня были, конечно, еще несколько хороших друзей в школе, но все-таки заменить Райана не мог ни один из них, так что общее настроение у меня становилось все хуже и хуже. Он пару раз говорил мне о том, чтобы я тоже нашел себе кого-нибудь для удовлетворения своих пубертатных потребностей, но я в этом плане, видимо, был не был таким удачливым, как этот полудурок. Что ж, мне ничего больше не оставалось, кроме как забивать освободившееся время какими-то курсами, ну или играми онлайн по Дискорду, чтобы хоть немного восполнить мой недостаток в общении. Да, звучит грустно, но мы с Райаном действительно проводили раньше очень много времени, и нам никогда не становилось скучно. Один диалог, кстати, у меня очень хорошо опечатался в памяти.       — Рио, знаешь, это уже не дело. Ты же понимаешь, что у меня в дружеском плане не настолько все радужно, чтобы я чувствовал себя нормально без твоего общества. Тебе не надоело постоянно проводить время с Кирой?       — Себ, я тебя прекрасно понимаю. Я бы и рад, но не могу ее оставить даже на сутки одну. Она начинает жутко нервничать, если я где-то пропадаю больше пары часов.       — Черт, ну можно же сказать, что ты ко мне на ужин собираешься, например! Это такая проблема?       — Да я ж говорю, я и за, но мне не очень хочется потом выслушивать ее ревнивые истерики, по типу, вдруг я ей тайком изменяю. Женское внимание — штука такая. Видите ли, я у нее такой сексуальный и харизматичный.       — Насчёт последнего я не спорю, но мне кажется, это перебор с ее стороны. Походу, у нее проблемы с доверием.       — Ну не знаю, ее можно понять. А вот тебя я не совсем понимаю, мы же и так сидим за одной партой, и тусим часто втроем в центре, тебе не хватает?       — Ой, ладно. Ну знаешь, можно хотя бы раз в месяц и отдохнуть вам с Кирой друг от друга, а ты бы со мной этот день провел.       — Идея хорошая, но нам вроде и так очень комфортно вместе. Окей, учту твое пожелание.       — А я учту эти твои слова, посмотрим, что будет через полгода.       Насколько бы я не был феминистичным в своих убеждениях, мне, если честно, с самого начала не особо нравилась Кира. Особенно она мне перестала нравиться, когда она отобрала у меня моего лучшего друга, из-за чего я поначалу каждый божий день не мог нормально сконцентрироваться на уроках. Не знаю, что в ней нашел Райан, потому что она была достаточно задиристой бабенкой и любила привлекать к себе внимание. Наверное, наедине с ним она была другой, но черт ее знает — показывала она себя не лучшим образом на публике. А вообще, по сути, они были довольно стандартной парой старшеклассников, так что вы сами можете прекрасно дорисовать картинку, если я скажу, что Райан играл в школьной футбольной команде, а Кира была капитаном чирлидерш.       Получается, я был тем самым лучшим другом школьного футболиста? Вау, кажется я где-то уже это видел. Моя репутация по шкале от -10 до 10 была где-то в районе двух-трех, да и меня это сильно не тревожило — в отличие от Киры, внимание мне не было особо важно (ох, как же я врал себе об этом тогда!), разве что от близких мне людей, коим и был Рио.       Справедливости ради скажу, что Райан выглядел счастливым как никогда прежде. Кроме меня, у него появилась еще и девушка, и он со всех сторон был окружен вниманием, хоть он этого и не жаждал. В глубине души, как оказалось, я ему крайне завидовал, но я слишком сильно любил этого человека, чтобы зависть хоть как-нибудь взяла надо мной верх. И, мысля рационально, потребность человека во внимании — это одна из основ его существования в современном мире.       Если вы хотите узнать финал его романтической истории, то в итоге я оказался прав (боги, как же так получилось!). После его разрыва прямо перед весенним балом в 10 классе (то есть, провстречались они где-то чуть больше года) он частенько прибегал ко мне плакаться в плечо по поводу того, каким же он был недоумком, что влюбился в психичку. Я мирно выслушивал все его слезливые речи, пока заваривал на кухне его любимый мятный чай и доставал домашние имбирные печеньки, которые моя мама нам готовила еще со времен младшей школы — а он ежился под тем плюшевым пледом, из которого мы когда-то дели нашу нерушимую Бастильскую крепость. Было всегда приятно увидеть улыбку на его краснющем от слез лице, когда я вручал ему его любимую кружку с "Тачками", а ведь она сохранилась с тех самых времен. Странно, что, учитывая мою рукожопость, она все еще была жива.       Собственно говоря, после этой истории мы стали снова чаще видеться. Я бы сказал, даже, гораздо чаще — и я не мог сдерживать своей радости. Конечно, наши с ним встречи больше не были похожи на те давние, о которых я вам рассказывал минут пять назад. Это и логично, на самом деле, потому что всем известно о существовании такой вещи, как пубертат, точнее о его последствиях. Объяснять не буду, думаю, и сами понимаете, о чем я говорю (если что, не забудьте, что пубертат влияет не только на то, что в трусах). За все это время у нас прибавилось жизненного опыта, хоть и достаточно разного у нас обоих, но тем не менее это нам не мешало все так же приятно проводить время: мы были все теми же лучшими друзьями-братьями, и нам всегда было о чем поговорить. Может быть, у нас и стали понемногу различаться интересы, но нас это совершенно не волновало. Кстати говоря, насчет интересов: так скажем, они стали приобретать более, кхм, взрослый оттенок?       (— «Ой бл*ть, ну как же без этого.»)       Ха-ха! Хотел бы я посмотреть на ваши лица после этих слов. Во-первых, я имею в виду те же наши разговоры, которые просто обрели более широкий спектр тем. Тема интима, к счастью, никогда не была табу с нашими родителями, поэтому обсуждать подобное было вполне нормально. Рио со временем стал мне рассказывать о своих сексуальных предпочтениях, а я ему — о своих, и мы, рыская в интернете по сайтам не очень пристойного содержания, постоянно ржали над тем, как иногда людям приходит в голову настолько изощряться (хотя мы, собственно, не то, что бы были паиньками…)       Стоп!       Остановите на минутку этот поток мыслей.       (— «Себ, пощади нас, а?..»)       Нет, ну... конечно, пару моментов все-таки и можно бы упомянуть, что греха таить. Да что уж там, я плохо держу язык за зубами, так что слушайте, думаю, вы оцените.       Окей, это произошло в возрасте около моих 15-ти лет — примерно в то же время, когда Райан был уже на пути к обретению своего заветного счастья. Это была одна из первых моих вечеринок, которую организовал наш одноклассник-мажор в своей огромной трёхэтажной вилле на первой от моря линии. В ней было абсолютно всё, о чем только мог мечтать любой заядлый тусовщик: от огромной папиной барной стойки до бассейна с джакузи, и я уже не говорю про огромное количество, ну знаете... комнат на верхних этажах. Опять же, поспешу остановить ваш полёт фантазии — на той вечеринке я так и не воспользовался ни одной из них, однако я не пройду мимо тот факт, что это было лишь начало серии тусовок в этом наишикарнейшем особняке. (Скорее всего, мы как-нибудь еще вспомним про самую огромную из них всех, потому что в тот вечер произошли такие события, о которых даже вспомнить страшно, ну и, — естественно! — туда был втянут и я.)       В общем, тянуть не буду, начну так: ту полуночную драму запомнил, мне кажется, весь класс. Инициатором этой драмы был, как ни странно, не я, а один мой пришибленный одноклассник, у которого были жуткие метания по поводу своей сексуальности. Он достаточно быстро надрался в щепки и стал блистать своим либидо по всем фронтам: то к одной пристанет, то к другой постарше, и вряд ли он нравился хоть какой-нибудь из них. Со мной у него были, так скажем, особые отношения — по неизвестной мне причине он меня недолюбливал, но, видимо, тот вечер оказался особым исключением. В какой-то момент он пристал и ко мне, хоть я и старался держаться от него подальше. Алкоголь так сильно дал ему по мозгам, что ему приспичило неожиданно вспомнить о своей ненависти ко мне и он стал задираться, хотя буквально минуту назад он был готов отвести меня на второй этаж. Полагаю, что он мог спутать меня с кем-то (да ты что!), да и в его ситуации это было неудивительно. Короче, стал он мне угрожать, и на это быстро отреагировал Райан, тут же заметив нас на другом конце гостиной — ведь раз уж мы с ним были брат за брата, он мигом ринулся меня защищать, но я понятия не имею, как Рио пришло в голову спиздануть! — что я, мол, его парень. После этих слов в осадок, по-моему, выпали все, но по всей видимости Райана это совершенно не смутило (он, прямо скажем, тоже был в кондиции), и для пущей убедительности своих слов ему не пришло в голову ничего более разумного, чем... ну, как бы выразиться... поцеловаться со мной? Без запроса подобного от другой стороны конфликта, и даже практически без какой-либо паузы. А потом подмигнул мне невзначай и ускакал восвояси к своим, как ни в чем не бывало. (А продолжение будет?) Как вы понимаете, после этого инцидента дольше всех в осадке пребывал именно я. Если вы вдруг хотите знать, скажу: Райан, оказывается, прекрасно целуется.       После этого инцидента наши с ним взаимоотношения, по-моему, не поменялись, если даже не улучшились. Спустя неделю Рио внезапно признался, что он не стопроцентно гетеросексуален. Что? Да он, наверное, просто решил так комплимент сделать, мол, я тоже хорошо целуюсь, хоть тот поцелуй, на самом деле, не возымел надо мной какого-то невероятного эффекта. (Я, кстати, обсудил эту ситуацию пару лет назад с психологом, и он мне сказал, что скорее всего, химия между мной и Райаном прошла, как ни странно, еще в детстве. Звучит забавно, но в ретроспективе, на самом деле, мне это ощущалось очень похожим на правду.) Как-то так.       (Вообще, есть еще один момент, серьезный. Вот тут уж я точно попридержу коней, потому что иначе никакой интриги для вас не останется. Видимо, объясню вам его только тогда, когда не будет другого выхода. — «Да ты что, бл*ть? Мы уже догадались, к чему это все.» — Я знаю, что вам уже неинтересно! Но это на самом деле тяжелая для рассказа штука, так что, пока есть время, передохните.)       Больше мне о Райане такого рассказать, по сути, особо нечего. Мы с ним все еще такие же замечательные друзья; нашему общению мешали лишь совсем недавние выпускные экзамены, но все же, я помогал ему с английским, а он мне — с математикой. Заканчивая мой длиннющий монолог, скажу, что последние пару лет никакой такой драмы у нас не приключалось, хотя ее и в принципе не так уж много и было. Я пытался развести его изредка (не знаю, может, скучно просто становилось), но он умело гасил любые мои выпадки беспрекословным знанием моей же натуры. Так, ну а теперь, что там насчет его пресса?       — Ну как, Райан, все еще недоволен тем, что будешь учиться на программиста, ха-ха? Слава богу, что мы хоть с тобой в технологический не поступали.       — Да уж, я бы уже нервный срыв давно словил, если бы мы с тобой в Ми-Ай-Ти зачислились. Попробуй там хоть год продержись — вон, посмотри на Николаса, честное слово, — насмешливо ответил Рио, указав большим пальцем за себя, а потом проведя им поперек горла.       — Реально, согласен. Ты хоть миллиард конкурсов выиграй, там все равно умудрятся расщепить тебя до атомов, — тут я усмехнулся от своего же внезапного каламбура. — У меня там дядя учился, говорит, что его пару раз чуть не числанули из-за дебильных дедлайнов по инженерному проекту, а ведь недавно его на Нобелевскую премию номинировали, — сказал я, для эффекта театрально указывая пальцем в небо. — Вот тебе и недостатки системы образования, никакой свободы действия.       — Слушай, ну, где мы, а где твой дядя. Скажи спасибо, что мы хотя бы в Северо-Восточный поступили, даже если мы и не такие дебилы.       — Да ладно тебе, это же все равно не долбаный Гарвард. Надоел он уже, если честно.       Тут стоит сказать, что в Гарварде учились родители нас обоих. Последний год я часто спрашивал у мамы, поступать ли мне туда, а она мне отвечала, что Гарвард совершенно не соответствует своему публичному чрезвычайно элитарному статусу, и для разнообразия можно рассмотреть и другие университеты — в конце концов, это студенческая столица Америки. Говорила, мол, ничего не потеряю, по сути, и мне очень хотелось ей верить. Выбирать универ в другом городе не было особого смысла, потому что возиться с переездами и дальнейшими расспросами из разряда «почему я не учусь в своем родном городе, где на каждом переулке по десять колледжей» было не охотп, тем более, что — у нас в городе! — чуть ли не все лучшие университеты мира, и заведения эти на любой вкус и цвет: помимо всеми любимых Гарварда, Эм-Ай-Ти и Нортистерна, тут было еще как минимум пять хороших университетов и академий. Даже этот пресловутый Беркли находился практически в трех кварталах от меня. По правде говоря, нас с Райаном крайне угрызала бы совесть, если бы мы не поступили в один из самых популярных — называйте это нарциссизмом или еще как-нибудь, но просто нам не очень хотелось стать черным пятном на нашей удивительной академической истории семей.       — Я тут недавно перечитывал отзывы о нашем универе, и, слава богам, он не сильно-то и уступает Гарвардскому. Так что я считаю, что пора уже выдохнуть и провести последний месяц последнего беззаботного лета как последний в жизни.       — Наконец-то до тебя доперло, дубина! — Рио с размаху взял со стола свой мохито и зазывающе тряхнул им перед моим носом, но я отмахнулся. Я, вроде как, на пляже выпил полулитровую бутылку воды, и мой мочевой пузырь уже давал о себе знать.       — Ладно, пойду я в душ. Не хочу, чтобы моя сестра лишний раз потом истерила.       — В добрый путь. Смотри мыло там не урони. — Тут Райан уже собирался шлепнуть меня по заднице, но я отскочил. Мы все-таки были в общественном месте, а я не хотел лишний раз словить косой взгляд.       — Да давай иди уже, казанова.       Я направился в сторону душевой, и тут передо мной выскочила Кэролин. Вид у нее был не самый дружелюбный.       — Нет, я понимаю конечно — Райан, все дела, но солнцу вроде как все равно, кому получать тепловой удар. Ты под конец лета решил меня окончательно в могилу свести? — она уставилась на меня так угнетающе, что я аж припотел. Стоит признать, впечатление производить она умела.       — Кэрол, тебе видимо уже реально напекло. Я не вижу проблемы в том, чтобы переместиться сюда под крышу, раз тебе так не нравится там торчать.       — Может быть. Но признай, хотя бы, что я умею нагнать драмы, — ее выражение лица тотчас изменилось. Она такое часто вытворяла, я даже не удивился.       — А ты, может быть, уже наконец меня пропустишь к двери? Я тоже устал.       — М-да. Пойду соберу вещи.       — Господи, Кэролин! Ты адекватная? Оставлять сумку без присмотра?! Я не могу с тебя, реально уже мозги на солнце сварились, — тут я слегка толкнул ее в сторону пляжа, и та совершенно беззаботно поскакала к нашему месту. А я, безнадёжно помотав головой, зашел в душевую.       Выходя на улицу после освежающих водных процедур, где-то минуть через семь, я встретил Кэрол в вальяжной позе прямо посреди дверного проема. Она, по-моему, была без комплексов совершенно: Кэрол было абсолютно наплевать даже на то, что эта дверь была в мужскую душевую, и что все парни откровенно косились на нее. Пару минут назад я услышал, как один из них крикнул (видимо ей) а-ля «чё пялишься», а она выпалила что-то вроде «у меня есть свой парень» и «я и так уже навидалась голых мужиков».       — Кэрол, хватит театра, пошли уже.       — А мне было скучно, знаешь ли! Вот тебя стояла ждала, чтобы время с пользой скоротать. Ха-ха! Эти блестящие жопы ты можешь полапать только во снах.       — А тебе тоже можно и не орать на весь пляж о твоем воображаемом парне.       Кэролин была до жути остроумной, поэтому уделать ее в ее же игре в подколы было очень приятно. Не знаю, победил ли я ее в этот раз, она не подала на этот счет никакого сигнала.       — Боже, я так хочу заехать тебе по яйцам сейчас.       — Да ты в футболе по мячу попасть не можешь, лохушка.       Два подряд! Вот это я понимаю — напряженная игра.       — По шее щас влетит, аккуратнее. — Она старалась, как могла.       Между прочим, она бы и не дотянулась — нас разделяло больше десяти сантиметров по вертикали. Ну, если бы ей и хватило роста, то не хватило бы силы, по крайней мере. Раз не хватает силы нормально в футбол играть.       Мы спустились по лестнице главного здания и медленно пошагали в сторону метро. Идти было около десяти минут, и мы каждый раз не находили, чем заняться по дороге, — а под таким солнцем эти десять минут растягивались вообще на целый час. О каких-либо глубокомысленных разговорах по пути можно и в принципе не заикаться, мы и так живем вместе под одной крышей с пеленок. Так что, обычно по дороге мы играли в какую-нибудь дебильную игру, но в этот раз мы были слишком изнеможены тридцатиградусной жарой, чтобы хотя бы шевельнуть рукой.       — Мама сказала, что надо сегодня вечером съездить в гипермаркет за украшениями, — под нос пробормотала Кэролин, с уставшим видом перебирая в руках ворсинки полотенца. Мы были уже на подходе к станции.       — И ты хочешь сказать, что в силах сегодня попереться на другой конец города и прошататься там часа три?       — Нет конечно, мне тоже жить хочется. Видимо, мама не учла, что сегодня жарит, как в печи, и что мы вернемся домой явно никакими.       — М-да, мне тоже успело напечь голову. Хорошо ей дома целыми сутками сидеть в такую погоду — даже не знаю, зачем мы сегодня решили приготовить из себя жаркое с морской солью.       — Сам-то понял что сказал? Себ, тебе не светит стэнд-ап, прими это уже.       Обыграла, зараза.       А я, блин, стараюсь изо всех сил. Слишком хорошо меня знает.       Я вытер со своего лба пот и стряхнул на раскаленный асфальт. Пота на моей руке было столько, что можно было бы и про Африку пошутить. М-да, не смешно.       — А я тебе говорила, посмотри прогноз хотя бы на неделю. Могли бы выбрать любой другой день для того, чтобы кости погреть, но тебя резко перемкнуло на пляже в плюс тридцать три. Вот ты сляжешь с тепловым ударом — я тебе не буду водичку в комнату носить.       Не ошиблась. К концу нашего пути к метро у меня аж заболели глаза, и я был очень близок к тому, чтобы начать ловить галлюцинации. Что ж, я уже все равно мог мало что сделать в таком случае, кроме как побыстрее нырнуть под навес платформы.       Конечно, слечь с температурой прямо накануне праздника пришлось бы совсем некстати. А я ж и подарок еще недоделал, господи! Кэролин через неделю стукнет 16 — и ох, как много же она мне болтала в детстве о том, как она ждет этого возраста.