Под ярким светом Бездны

      Тихие времена в Мондштате прекратились так же резко, как в один из дней появился путешественник из другого мира у ворот их города. С того момента прошло уже четыре года, многое поменявших в их истории и образе жизни. Итэр дал им время, пока сам искал свою сестру. Дал возможность и дальше наслаждаться солнцем над головой. Периодически появляясь у стен города, на ладонях статуи Анемо Архонта, парень с упоением впитывал всю эту атмосферу. Рядом всегда случайным образом оказывался Венти и загадочно улыбался своим мыслям.       Встречи сопровождались плавными мелодиями, которые рассказывали обо всем. Путешественник же в них ощущал постоянное напряжение. Будто все это лишь напускное. Бывший архонт лишь тихо смеялся, в глазах отражая грусть и какое-то болезненное ожидание. Он ощущал сжатие воздуха, тяжесть ветров и голосов, что они приносили вместе с собой.       Сидя на ладонях собственной статуи, он поделился своими переживаниями и впервые снял улыбку с лица, окунаясь в защищающие объятия путешественника.       — Мы справимся, чтобы нас не ожидало. — голос Итэра был полон уверенности в своих силах, и Венти верил в него.       Однако все случилось слишком внезапно. Свет — бесконечный, такой далекий и уничтожающий все на своем пути. Свет от новой разработки Бездны был ни чем иным, как оружием массового уничтожения. Он был ярким, безупречным в своей чистоте и слишком острым для простого организма человека. Бездна наступала, окружала и всячески пыталась установить свои правила на захваченной территории. Территория некогда красующегося зеленью Мондштата сейчас была похожа на выжженную пустошь. Мирный народ уже давно отступил на территории других городов и готовился к обороне, готовился к дальнейшему отступлению: все знали — война придет и сюда. Поддержки ждать не от кого. Отряд бойцов, что старался уничтожить угрозу, защитить семьи, наконец освободиться от этого влияния яркого света, уже давно потерял свои силы и надежду на то, что они справятся, что смогут выжить.       Отряд бойцов был сильным, был элитой среди народа, был той яростью людей, которую они выплеснули через выбранных ими. Свет, что распространялся над территориями анемо архонта, с каждым днем становился все невыносимее. Несмотря на все разработки, на все те попытки укрыть друг друга от его губительного действия, он поглощал в свою безумную стихию с каждым днем, проведенным под ним. Первые поддавшиеся навели суматоху уже спустя неделю. Те, кто не имел Глаза Бога, те, кто просто пошел для защиты семей, они просыпались с диким криком в условной ночи и атаковали соратников. Итэр хмурил брови, смотрел на все это с грустным осознанием — назад пути нет, они все однажды подчинятся этой силе.       Венти в тот день самолично убил их. Анемо Архонт не смог защитить свой народ, не смог помочь. Он отчаялся, смотрел на путешественника с невыносимой болью в глазах. Итэр сжимал его в своих объятиях и молчал. Поддерживал как мог, знал, здесь слова излишне. Стискивал в своих надломленных руках, прижимал грустного юношу и переживал эту боль вместе с ним. Фонарь над головами не давал даже такого простого выплеска эмоций. Слезы сушились мгновенно. В этот раз все иначе: в этот раз они начнут битву с самими собой и это угнетало. Венти устало сжимался в сильных руках путешественника, пытался проглотить комок в горле, но никак не удавалось. Даже слезы не могли пролиться на эту выжженную пустошь.       Первые признаки безумства среди способных управлять стихией показались спустя три недели: руки покрывались отметинами их элемента, разрушались. Многие носили перчатки, а потому сначала никто и не заметил. Сон перестал приносить хоть какое-то облегчение, и это сказывалось общей нервозностью, упадком сил.       Каждый бой давался с трудом. Маги Бездны стали нападать группами, создавали слишком опасные сочетания, действовали на психику.       Венти держал оборону с помощью ветра и мелодий, он подбадривал всех и старался не уходить в пучину отчаяния. Веселость сменилась уставшей и измученной улыбкой на некогда здоровом лице. Путешественник с тоской вспоминал легкий румянец на теплой коже, что сейчас стала слишком бледной, слишком болезненной. Руки барда покрылись бледно-зелеными шрамами — анемо стихия разрывала кожу изнутри, лопая ее и создавая подписи на юношеском теле. Итэр каждую их свободную минуту протягивал дорожки из поцелуев по этим отметинам, передавая часть своих сил, часть своего иммунитета, пока в его собственном теле натягивались белесые нити, не останавливали, но предупреждали. Он сжимал тонкие запястья лучника и смотрел в зеленые, потухшие в этой битве глаза. Бывший архонт в такие моменты трепетно прикрывал их ресницами и смущенно пытался закрыться. Он не любил шрамы на этом теле, только не на этом. Путешественник лишь упрямо продолжал битву за принятие, пока в голове шептали голоса: «Вонзись, испорти, уничтожь». Венти слышал, слышал каждый шепот хаоса в его голове и пытался поговорить, но каждый раз натыкался на стену.       — Ты не должен волноваться. — Итэр лишь обреченно целовал новые территории этих шрамов.       Борьба продолжалась. Путешественник медленно сходил с ума и терял самообладание почти после каждой битвы. Трещины на руках стали неким символом этой войны. Корки льда, яркие ожоги, волдыри от пара и тонкие шрамы молний — все это было той самой болью, что съедала каждого. Хуже всех было Итэру. Сейчас, имея возможность управлять стихиями без проблем, он почти полностью был покрыт тяжелыми отметинами, давно гниющими под этим светом. По линиям вен проступали белесые нити заражения, по которым текла давно уже не красная кровь. Любое ранение сопровождалось тупой болью по всему телу, эти нити будто натягивались, держали тело в том положении, которое им необходимо для полноценного действия. Итэр сжимал зубы, рвал высохшую траву, уходил в пустошь и взрывал пески, оставляя отряд. В эти моменты он был неуправляем. Белок застилала тьма, белесые нити глубже вгрызались в тело, прорастая в еще целых каналах вен и поглощали больше территории.       Одно время ему пытались помочь. Но все заканчивалось ранами еще целого отряда. Когда в такой помощи путешественник впервые убил товарища, его хотели уничтожить, однако каждый понимал — полягут все, оставив обезумевшего от этого парня. Его не трогали. Не говорили об этом происшествии. Оставили все как есть, не зная о главной проблеме, Итэр помнил о всем, что происходило в такие часы. С тех пор парень стал уходить после каждой битвы. Уходить дальше вглубь их продвижения, очищая от армии Бездны, срывая на них всю боль и плескавшийся в нем хаос.       Однако даже так их сжимали в кольцо, постоянно загоняли в засады. И блондин это ощущал. Советовался с Венти и хмурился. Обоим не нравилось происходящее. Не нравилось, что их зажимают в тиски.       Итэр не спал. Наложил заклинание на всех оставшихся в живых, а сам наблюдал. В какой-то момент свет над ними дрогнул, чуть погаснув, но почти сразу вернулся на свое место. Парень усмехнулся: не все так гладко. Они справятся. Венти ушел ни с кем не прощаясь. Что-то решив для себя, архонт лишь грустно улыбнулся и Итэр все понял. Этот выбор отдавался огромным противоречием в душе человека и разрывал ее на части. Голоса в голове еще сильнее начали шептать свои желания. Он страдал, терял себя в этом потоке и уходил от стремительно растекающегося яда в организме. Сейчас, наблюдая, как свет периодически теряет свою силу, путешественник знал — он не вернется. Этой оставшейся силой он создал помехи в их разработке. Часть армии Бездны сейчас пыталась восстановить источник, часть пошла активнее на эту кучку людей.       Парень смотрел на хмурящиеся лица товарищей, что просыпались от взрыва на точке их назначения, и озвучивал свои мысли. Они не вернутся тем составом, что был сейчас. Это понимал каждый. Решившись дать бой, люди уверенно шли на свою смерть. Итэр вел, вел их так, чтобы точно выйти по следу по ослабевшей части Бездны. Атака была частично успешной. Путешественника знатно задело. Кто-то умер, но большинство довольно улыбалось во вкусе их битвы — элементы распространялись уже по шее.       Спустя еще три дня они добрались до основной точки. Туда, где их ждала смерть. Итэр усмехнулся. Им надо возвращаться. Парень смотрел на осунувшиеся лица, на потерянные глаза оставшихся бойцов и принимал тяжелое для себя решение.       Дилюк потерял своего брата и подругу в одной из битв, они не успели увернуться: Кэйа закрыл Джинн своим телом, но обоих в итоге убила одна сила. Сейчас мужчина был с короткой стрижкой, в простой рубашке — единственной оставшейся хоть как-то неиспорченной одежде. Его взгляд кипел отчаянным гневом, яростью, но то было уже потухшее пламя, тлеющие угли на выжженной истории его жизни. Он отомстил — разрубил мага мечом и поджег знатную часть их армии. На шее проступали ожоги от постоянного использования Глаза Бога, кисти рук покрылись коркой черноты. Он стал иным человеком, почти полностью потерявшим свой контроль.       Рядом стояла в черном плаще Розария. Холодный взгляд смотрел лишь вглубь их цели. Потеря людей внешне почти никак не сказалась на ней, но по трещинам льда, расходящимся по лицу, становились понятны все переживания. Нервно дергая конец кожаного ремешка, женщина с каким-то нетерпением ждала их участи.       В одной из битв умер Беннет, неудачно споткнулся в развалинах Спрингвейла, упав на оставшийся от строения штырь. Забрав последней своей атакой жизнь двух гидро магов Бездны, парень лишь печально улыбнулся и потеряно посмотрел на пробитую грудную клетку и спешащего к нему Рэйзора. Не успел. Не смог подставить плечо. Юноша обезумел. Его срыв помог в этой битве, но также уничтожил личность мальчика-волка. Полностью подвергая хаосу сознание, Рейзор потерялся в своем страдании и умчался вперед. Разрывая тела идущей армии. Его нашли спустя два дня. Полностью истощенным, умершим от собственной слабости и срыва, в окружении толпы убитых. На лице застыла счастливая безумная улыбка. Глаза остекленели в потере своей семьи.       Итэр выдохнул. Их осталось трое. Он должен спасти хотя бы этих людей. Парень радовался, что на битву не пошли девушки, не пошли дети. С ними остались многие, но их не хватало даже так. До относительно мирной территории доходили лучи этого света и разрушали тела. Он знал это по письму от Альбедо. Знал и то, что идет разработка лекарств, однако насколько успешная — ему не было известно. Письма перестали доходить до них уже сразу после жертвы Венти. Никто среди оставшихся воинов не слышал голос ветра, даже путешественник не мог точно разобрать его послания из-за вечного шума хаоса в голове.       — Вы должны уходить. — голос парня был надломленным, хриплым, болезненным, но твердым в своем решении. Видя гнев товарищей, он печально улыбнулся. — Я почти мертвец. Мне осталось недолго.       — И все равно. — Дилюк сжимал кулаки, врезался появившимися когтями в ладони, негодовал.       — Я мертвец, Дилюк. А вы еще можете выжить. Альбедо…       — Мне все равно на это! Я не оставлю тебя здесь одного!       — Дилюк, — голос Розарии был тверд, — Итэр прав. Как бы мне не хотелось ворваться к ним и уничтожить все это, у нас есть шансы.       — Это правда. — Итэру понимающее кивнули и тяжело выдохнули. — Я так или иначе отправлю вас назад. Даже если вы разрушите эту пустошь, Дилюк, это будет уже после моей смерти.       Бывший мастер винокурни окатил взглядом осунувшееся лицо молодого парня и с тоской окунулся в янтарные глаза, чьи белки давно окрасились в черный цвет. Он видел тонкие белые нити в этой непроглядной тьме и пугался таких изменений. Итэр действительно нежилец с такими симптомами. Мужчина не хотел соглашаться, не хотел сдаваться.       — Ты просто ищешь смерти, Люк. — сокращение кольнуло болью. — Живи ради них, ради него. Выживи в этой войне.       В этот привал блондин вновь наложил магию на них и отправил в путь принудительно. Не прощаясь, он пошел по выжженной дороге, вдыхая пыль и пепел, медленно растягивая нити в его теле, привыкая к напряжению. Перемещаясь к огромному сгустку энергии, он был готов увидеть что угодно, но не тело Венти, на древней оскверненной статуи анемо архонта. Прикованный к ней, они висел, отдавая свою остаточную жизненную энергию. По фиолетово-черным каналам текла такая же белесая кровь, как и у него самого. Нити врывались в истощенное тело. Личность давно умерла, осталась лишь оболочка, все еще держащаяся за жизнь.       Рядом с ним лежало тело его сестры. Кажется, в их организации случился переворот, кажется, что-то надломилось в их мире. Люмин лежала без сил, простое тело, привычные короткие локоны были растрепаны. В ее руке лежал клинок, а на теле Венти все еще сочилась ужасная рана. Кажется, в этот миг он осознал силу предательства. Она убила его, однако также была захвачена неподвластной силой.       В душе путешественника росла ненависть. Жгучая, острая, такая же безумная, как и постоянный шепот голосов. Они ликовали, раззадоривали и смеялись. В последней битве родилось их величайшее творение. Перчатки разорвались под давлением отросших на пальцах тяжелых белоснежных когтях. Чистая энергия уничтожающего света текла по венам юноши и разрывала его на куски.       В этот день перестал существовать оплот Бездны. Была уничтожена вся армия, что находилась в этом месте. По пустоши эхом разносился взрыв древнего механизма, темной волной укутывая пространство. В тот миг очнулись выжившие. В тот миг они хотели рвать свою душу, за такой поступок парня, уничтожить весь мир. Оба оплакивали всех потерянных бойцов и благодарили одного упрямого путешественника. Рев Дилюка заглушался остаточным звуком от взрыва. Они шли, понимая, что Итэр вряд ли выжил в том месте. Выжженная пустошь еще больше заполнилась пылью и пеплом, кровь существ, давно впитанная в землю, почему-то сейчас особо ярко ощущалось.       — Шепот пропал. — голос Розарии был громом, однако мужчина лишь осознанно кивнул, так же почувствовав непривычную легкость в голове.       Им дали шанс на жизнь, они обязаны дойти до мирного населения…