Боже, избавь от эротических снов!

Тэхён что-то вроде медиума. Иногда парень видит то, что не подвластно человеческому уму, может управлять абстрактными образами в голове чужих людей. Служить с такими силами в храме не доставляет хлопот, ведь Тэхён всё реже слышит, что он обманщик. Люди верят в него — люди получают реальную помощь. Ему это нравится. Особенно, если он облегчает кому-то жизнь. Вот и сегодня выдался такой день, когда к боженьке их храма обратились с не очень ординарной просьбой. Тэхён подметает лестницу храма, когда на утреннюю молитву перед экзаменами заходит школьник. Тэхён по-доброму улыбается, думая: «мóлится на удачу». Парень разрушает его ожидания, хлопая ладонями и заявляя: — Хочу избавиться от эротических снов. Пожалуйста, боженька.

Что?

— Какой потрёпанный. По глазам видно, что давно не спал, — Тэнзин хрипло смеётся за спиной продолжающего утреннюю уборку Тэхёна. Бог знаний — следовательно, и хозяин храма — идёт за ним по пятам. — Тебе стоит ему помочь. Это просто с твоими-то силами. — У парня проблемы с пубертатом. Я тут ни при чём. Все через это проходят, — Тэхён пожимает плечами, говоря вслух. Чонгук резко поворачивает к нему голову, густо покраснев. Тэхён смотрит в ответ, не зная, что ему сказать. Тэнзин на крыше храма смеётся. — Это просто, — эхом разносится голос бога. Тэхён вздыхает. Ладно. Это же действительно просто. Надо заглянуть в сон и выдернуть странные фантазии с корнями.

С силами Тэхёна это как в окно высунуть руку и поймать каплю во время дождя.

— С чем именно у тебя проблемы? — Тэхён складывает руки в молитвенном жесте, принимая позу лотоса. Перед ним чайный сервиз. Чонгук смирно сидит на подушке, держа кулачки на коленях. Он всё ещё очень красный. — Мне снится кое-что странное. Меня это отвлекает. Я не могу сосредоточиться на учёбе. Это мешает готовиться к экзаменам, — Чонгук говорит сбивчиво и с придыханиями. Тэхён внимательно его слушает, делая пометки мысленно. — Эротические сны? — монах не церемонится. — Ну, как бы… — Чонгук мнётся. — Ты так и сказал богу знаний. — Я не… Да, я так сказал, но… — Ты думаешь, что он помогает с такими проблемами? — качает головой Тэхён. — Как в таком возрасте невозможно знать, что делать, если мучают эротические сны? Чонгук ещё сильнее краснеет, опуская голову и тихо извиняясь. — Ты жесток с ребёнком, — Тэнзин цокает языком. Тэхён шикает на него. Чонгук смотрит то на монаха, то на пустое место рядом с ним, часто хлопая глазами. — Давай, иди сюда, — Тэхён хлопает себя по колену. Чонгук не сдвигается с места, не понимая, что от него хотят. Монах ещё несколько секунд дожидается, держа гробовую тишину. Молчание нарушает Чонгук, тихо начиная: — Мне лечь или…? — Давай, не стесняйся, — Тэхён старается звучать спокойнее. Чонгук настороженно смотрит на него, оборачивается. Там другие женщины из храма. Посматривают в их сторону и радостно машут, мол, мы тут. Чонгук облегчённо выдыхает, пожимая плечами. Выглядит монах уверенно. Бред, конечно, что это поможет избавиться от странных снов, но Чон отчаялся. Он уже на всё готов. — Лежи. Тэхён притягивает его за руку, уложив между скрещёнными ногами, держа как младенца. Чонгук испуганно смотрит на него. Его голова лежит на ладони Тэхёна. Монах закрывает глаза. — А теперь спи. Чонгук хмурится. — Как? Прямо так? — спрашивает он. Ёрзает, болтаясь ногами. Тэхён держит другую руку на его груди, считая сердцебиение. — Да, — Тэхён продолжает сидеть с зажмуренными глазами. Чонгук обеспокоенно лежит на нём, смотря в потолок. Он держит руки напряжённо. Всё его положение напряжённое. Ему подобное не кажется нормальным. И сон, наверное, приобретёт на этот раз ещё больше красок, потому что… потому что Чонгук лежит на коленях очень красивого монаха, пытаясь убаюкать себя. Это даже звучит слишком. Вскоре Чонгук расслабляется. Он становится тяжелее. Тэхён приоткрывает один глаз. Его рука затекла. Зато Чонгук сонливо моргает, устраиваясь поудобнее ворочанием, прижимаясь вскоре к груди Тэхёна, сжимая ткань ворота юкаты. Ким концентрируется на Чонгуке.

Его засасывает в сон.

Удивительный и странный сон, где Чонгук просто лежит на кровати, наслаждаясь отдыхом (?), пока тёмная фигура над ним целует в макушку. Совсем не эротическая сцена. Поначалу. Конечно, после это приобретает оттенки, медленно становясь чем-то более грязным, но не менее нежным. Чонгук видит сон, в котором тёмная фигура долго с ним играет, называя его красивыми прозвищами. Чонгук видит сон, в котором у него самые долгие прелюдии. Чонгук видит сон, где… где тёмная фигура — это Тэхён. — Ох, как непристойно, — Тэнзин прикрывает лицо веером. — Он считает это постыдным? Какой же наивный, — Тэхён касается со спины себя. Этот образ засасывается в ладонь, исчезая. Чонгук лежит на кровати. Он тяжело дышит. Тянет руки к нему. Тэхён нежно улыбается, переплетая с ним пальцы, наклонившись за поцелуем. Чонгук рассыпается.

Как и весь сон собирается песком в ладони Тэхёна.

Открывает глаза Чонгук уже с отпущенной болью. Он медленно отходит от приходящего в себя Тэхёна. Чонгук краснеет. Он кланяется в знак благодарности, убравшись быстрее, чем Тэхён начнёт говорить. — Это было просто, — это Тэнзин. Тэхёну кажется, что было сложно. После, конечно, Чонгук накануне Рождества возвращается, но уже с друзьями и в… он что, в современной юкате или…? Чонгук смущённо смотрит на Тэхёна, кивая ему в знак приветствия. Видимо, сны его больше не мучают. Хорошо.

А Тэхёну теперь что делать со сбившимся сердцебиением и снами, где этот парень заходит в храм, чтобы поспать у него на коленях?