Неизвестно

Глава 1. Я Мой скромный дневник берет свои истоки из моего позднего юношества. По крайней мере, только так я могу охарактеризовать этот период своей жизни. Мне было около 22 лет, я был здоров, счастлив и полон мотивации на успех. С университетом было покончено, а значит, я — дипломированный специалист. Моя матушка всегда пыталась убедить меня, что в жизни нет ничего важнее учебы. «Учиться, сынок, ты должен всегда учиться, никогда не останавливайся». Я учусь, маман. Но я устал, маман. Следующий год своей жизни я хотел потратить на поиски себя. Местная магистратура не сулила ничем хорошим, а армии мне бояться не стоило. Как я уже сказал ранее, я был здоров, совершенно здоров, ведь приступы астмы не наступали уже порядка трех лет, а военкомат всё ещё думал, что я ежедневно борюсь за свою жизнь при помощи ингалятора. Так вот, о чем это я? Я искал варианты для магистратуры получше — в больших городах нашей страны (больше, чем мой родной Р. и даже чем нынешняя любезно приютившая меня П.) или за её пределами. Я в совершенстве владел английским, а с русским у меня вечно возникали проблемы. Впрочем, не об этом. Несмотря на свои скромные желания отдохнуть я не хотел убирать пожизненную просьбу матушки в долгий ящик, поэтому сразу нашел работу и взял парочку курсов в интересной мне области, непосредственно связанной со своим родом деятельности. Я с детства мечтал заниматься изобразительным искусством, но этим талантом была наделена моя младшая сестра. Мне же довелось отправиться с пяти лет в кружок шахмат, а затем, когда в Р. появились первые компьютерные классы, маман первым же делом пропихнула меня на занятия по информатике и программированию. Не скажу, что это было весело, но, кажется, у матушки есть некая чуйка — спустя почти 10 лет зарплаты у программистов подскочили вверх. Я устроился работать еще в середине весны, перед окончанием четвертого курса. Подавляющее большинство моих однокурсников уже работало в нишевых конторах, но мне хватало повышенной стипендии и папиных отчислений для полноценного существования. Я решил играть по-крупному и подал своё резюме в филиал одной из самых успешных ИТ-компаний страны. К моему удивлению, они так сильно нуждались в сотрудниках на один «весьма интересный», как мне сообщили, проект, что взяли меня незамедлительно. Как я понял за первые месяцы своей работы, вместе с трудовым договором ты, как программист, также подписываешь негласный — о рабстве. Проект был достаточно сложным и относительно секретным. Мы не знали точно, с кем мы, как команда разработки, работаем — то ли геологи, то ли археологи, возможно — медики. Одно мы знали точно — они ищут в недрах Сибири какой-то «клад», а анализировать почву им каким-то образом помогаем мы. Возможно, наш директор перечислял им суммы на проведение их экспериментов, так как команда разработки прикасалась лишь к созданию системы для документирования находок, разработка которой обходилась в намного меньшие суммы, чем те, что крутились на проекте. Меня не особо волновало, что делают эти исследователи, это было мне совершенно не интересно. К тому же мне было намного важнее и приоритетнее строить интерфейс, чтобы они могли вносить в программу свои заметки, чем читать их. Я работал много, я работал качественно. Первое время меня еще забавили переработки, так как я старался вникнуть в процесс, но к концу испытательного срока я понял, что выгораю окончательно и, возможно, бесповоротно. Я незамедлительно взял двухнедельный отпуск и уже после проведения первой его половины за просмотром сериалов, сном и прогулок почувствовал себя значительно лучше и был готов покорять горы (ну, или, просторы Stack Overflow). Как хорошо иногда понимать, что некоторые процессы обратимы. Сегодня было 21/07. День был солнечным, но не сильно теплым. Из окна своей многоэтажки я видел прекрасное ярко-голубое небо. Оно было пронизано пушистыми белыми облаками. Мне это напомнило школьный проект сестры — я помогал ей клеить вату на лист голубого картона, пока она вырезала нарисованные дома, которые я в последствии также аккуратно приклеивал на этот картон. «Мирное время»… Кажется, так назывался этот проект. Никогда не стоит забывать о серьезности войны и обо всём том, что она с собой приносит. Кому, как не второклассникам, нужно об этом было знать. Так вот, я собирался гулять. Всё то чистое, что нашлось в моих ящиках, оказалось на мне — белая рубашка с коротким рукавом, серовато-голубые джинсовые шорты по колено и, конечно же, мои любимые кеды с белыми как снег носками. Перед выходом я обязательно провожу тщательный досмотр себя перед зеркалом. Нет, я не красуюсь, мне важно убедиться, что выбранная мной одежда и в правду чистая, что в зубах у меня не застрял кусок съеденной на обед говядины и что моя кожа еще не приобрела болезненный цвет. Всё было в норме. Стоп, я понял, что забыл. Взяв гребешок, который я еще при последнем визите к родителям украл у сестры, я несколько раз провел его по своим коротким белокурым волосам. Всё, можно выходить. Наушники в ушах, и я уже направляюсь к центральной части города в надежде не наткнуться на своих знакомых. Погода и правда была приятной. Мне не было холодно, солнце даже припекало, но этот жар уносили быстрые потоки речного бриза. Я хотел прикупить пару вещей в магазине косметики в центре, так как у сестры скоро был день рождения, и она явно намекала мне в нашей переписке о своих надеждах на подарок в виде набора для ухода за кожей, коих в единственный косметический в нашем родном Р. завезли, да всё уже раскупили. Я был в километре от магазина и легкой походкой шагал по проспекту. Музыка в моих наушниках играла не громко — я слишком боюсь оказаться сбитым на переходе. Я слышал птиц, что щебетали в ближайшем парке. Полной грудью вдыхал ароматы цветов, высаженных вдоль проспекта. Я не выходил на прогулку уже пару дней, и улица казалось мне отдушиной, несмотря на весь шум машин и толпы людей. Я был в 800 метрах от магазина. За щебетом птиц я услышал странный гул сирен. В П. часто проверяли их работоспособность именно в это время суток, поэтому беспокоиться было не о чем. Однако, как и при любой встрече с отклонением от нормы, организм, не успев сообразить, уже выбросил в меня первую дозу адреналина, и на меня напал легкий испуг. Я не прекращал шаг. Сирена также не останавливалась. Я решил ускориться. Я начал видеть проезжающие мимо полицейские машины, машины с громкоговорителями, дальше стояла военная техника. Вой городской сирены смешивался с громкоговорителями, и в этой какофонии я слышал одно и то же — «ГРАЖДАНЕ, СОБЛЮДАЙТЕ СПОКОЙСТВИЕ. НА ТЕРРИТОРИИ РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ ВВЕДЕН РЕЖИМ ЧРЕЗВЫЧАЙНОЙ СИТУАЦИИ. ПРОСЬБА ВЕРНУТЬСЯ В ДОМА И НЕ ПОКИДАТЬ ИХ ДО ДАЛЬНЕЙШИХ УКАЗАНИЙ». Прости, сестра.