над уровнем моря

Ветер с востока вгрызается в бледную кожу, путается меж тонких пальцев, обнимает щеки, растворяясь в нежном румянце. Море дышит полной грудью, пропуская редкие волны под судно. В водном зеркале отражается небо, что окрашено в нежно-розовый цвет, с примесью красного, похоже палитру неизвестного художника. Рассвет слизывает остатки ярких звёзд и убивает полную луну. Теперь на стёртой линии горизонта виднеется ослепительный жёлтый шар, чем-то напоминая подростковые волосы Армина. Теплое солнце, на контрасте с прохладным ветром провоцирует мелких мурашек выступить на открытых участках кожи. Эрен закуривает сигарету, поджигая её конец маленькой спичкой, огонёк которой приятно согревал сухие, холодные ладони. Дым с табаком медленно пробегается по горлу, расслабляя всё тело, превращаясь в слепую эйфорию. Тёмные волосы, подобно теням в слабо освещенной алее, разлетаются по ветру, выстраиваются в различные фигуры на пару секунд, а после вновь рассыпаются по плечам. Эрен даже не пытается убрать их. Не до волос сейчас. Его внимание сфокусировано на бликах солёной воды и небесной россыпи красок. Сейчас даже воздух пахнет по-особенному. Пахнет волшебством, и до сладкой боли под рёбрами непривычным спокойствием. – Я мечтал об этом, – Армин подходит тихо, шепчет на грани слышимости, будто боясь спугнуть невидимого призрака, что охранял эту тонкую атмосферу, натянутую, как первая гитарная струна – самая нежная, извлекая которую слышится совсем тонкий и высокий звук. «Я тоже» Йегер тушит сигарету, что не искурена даже на половину, и ловко прячет в руке, будто ничего и не было, будто табак не отравлял его легкие, и весь организм в целом. А Армин сделает вид, что даже не заметил клубы серого дыма, что растворялись в утреннем воздухе и путались среди теплых красок неба. – Тебе не холодно? – Эрен говорит сипло, из-за долгого молчания, и разворачивается к парню, заглядывает в самые родные глаза, что сравнимы с тем самым морем, до которого рукой подать, которое совсем рядом, буквально в метре. Это море здесь. Не за стенами, не где-нибудь далеко, что кажется фантастикой. Оно здесь. За бортом и в глазах Армина. – Если бы мне было холодно, я бы оделся теплее, – с краями белой рубашки еле заметно играет ветер и крадётся по животу. Арлерт улыбается почти незаметно, краешком губ. Но Эрену достаточно и этого, чтобы почувствовать что-то тёплое в районе солнечного сплетения. – Спасибо. Солнце медленно ползёт по небу, словно любуясь собой в морском зеркале. Солнечные лучи становятся всё ярче и слабо слепят глаза, превращая зрачок в маленькую, чёрную точку. – За что? – Не знаю, – Армин пожимает плечами, пряча свой взгляд в морской пучине. – Мне много за что нужно благодарить тебя. Но сейчас я благодарю за то, что ты рядом, наверное, – парень опускает руки, неосознанно хватаясь за край рубашки, слабо сминая его. И Эрен зеркалит улыбку Армина. Ненамеренно. Случайно. Ветер поднимается вновь. Раздувает непослушные волосы, снова играясь с ними. Они разлетаются в разные стороны, падают на угольные ресницы, заставляя чаще моргать и рефлекторно убрать их за уши, будто в этом есть толк. – Не помочь? – Армин пускает тихий смешок и глядит краем глаза на тщетные попытки Йегера сделать что-то с волосами, лишь бы не мешались. – Присядешь? Эрен даже не думает задавать вопросов. Он лишь садится на какие-то коробки, что стояли на борту и стали импровизированным стулом. И по прошествии пары секунд парень чувствует аккуратные, точно аристократичные, пальцы на своей коже головы. Они проводят по волосам вдоль роста, имитируя расчёску. Самую мягкую расчёску, что не вырвет ни единого волоса и не причинит ни толики боли. Армин заплетает волосы медленно, боясь сделать что-то не так, что-то лишнее. И ему так нравится пропускать сумрачные волосы, что местами выгорели на палящем солнце, сквозь свои пальцы. Но он даже не задумывается, насколько сильно это нравится Эрену. Арлерт бережно собирает пряди в подобие хвоста, из которого ненароком выпадают обломанные передние пряди. – Не больно? – Армин наклоняется и говорит негромко, почти возле уха. И Эрен чувствует его теплое дыхание своей шеей. Его голос сладкий, словно мёд, даже малость приторный, что делает его более многогранным и манящим. – Разве ты умеешь делать больно? – Йегер как можно медленнее поворачивает голову в сторону Армина, лишь бы не испортить уложенные волосы, что с таким трепетом заплетает парень. Эрену хочется смотреть в его глаза. Пристально. Долго. Будто перед самой последней встречей, дабы отпечатать на самом дне сознания каждый оттенок и блик, заточенный внутри васильковых глаз. Чтобы после долгих лет разлуки эти глаза всплывали на поверхность, вырисовывались в памяти изысканной картиной. Они кристально чистые, вновь наполненные надеждой и чем-то ещё. Чем-то спокойным, нежным, волшебным. Простой человек не в силах рассмотреть это. Но разве кто-то говорил, что Эрен простой? Армин перенимает из рук Йегера тонкую веревочку, нарочно касаясь ладоней друг друга. Он фиксирует хвост, слабо затягивая. И не имеет значения, что совсем скоро он распадётся, и волосы снова будут настойчиво лезть в глаза. Тогда Армин заплетёт ещё раз. Арлерт присаживается рядом, сталкиваясь плечами, и в момент их обоих пробивает что-то. Такое острое, но в то же время мягкое, до жути приятное. Они смотрят на красочный рассвет, что отбрасывает на их лица слабый, розовый оттенок, напоминающий влюблённый румянец. А может, тут дело и не в рассвете вовсе? Они молчали. Молчали о тех вещах, которые не описать словами. О которых не говорят. Эти вещи не знают времени, не знают цены. Они просто есть, и могут понять их лишь эти двое парней, что с яркими искорками в глазах, точно от сварки, смотрят на море, о котором грезили, будучи совсем зелёными и ничего не смыслящими в этой жизни. О таком рассвете не складывают песни, не пишут картины. Но такой рассвет будет пестрить воспоминаниями в их сознании до заката этого мира. На их лицах вырисовывается спокойствие. Но то, что прячется глубоко, далеко внутри, под кожей, под мышцами, под двенадцатью пар рёбер, совершено иное. Оно шумит там беспокойными штормами, что они не видали ни разу. Оно скручивает что-то в животе и возле сердца, пульсирует сладостной болью по всему телу, что даже кончики пальцев немеют. И это чувство одно на двоих. Это чувство неразрывно связывает их красной нитью судьбы. – Ты чувствуешь свободу? – Армин покусывает алые губы, задавая открытый вопрос, словно не уверен в нём. – Моя свобода начинается и заканчивается там, где есть ты, – Эрен высматривает в лице напротив что-то неземное. Каждый раз смотрит – и находит что-то тёплое, скорее обжигающее. Это «что-то» кусает, въедается, запрещая отворачиваться, приковывает самыми надежными цепями. Армин чувствует, как на него смотрит Эрен. Чувствует честность в его глазах, без капельки чёрной лжи. Йегер сжимает бледную ладонь Армина в своей, так трепетно, боясь отпустить, словно чудесный и длинный сон закончится на этом, и он вновь проснётся в суматохе реального кошмара, всё хорошее оборвётся так быстро, как и началось. Но это не сон. Армин проводит пальцами по впалой щеке Эрена, будто проверяя – настоящий ли он. От парня всё ещё пахнет табачным дымом, комфортом, домашним уютом и счастьем. Эти эмоции внутри обостряются, колются, врезаются в ребра, щекочут их, разлетаются едким жаром, что приливается к коже всё сильнее и сильнее, разжигая адреналин в венозной крови. Эрен медленно касается покусанных губ Армина с мелкими ранками на нижней – ещё одно доказательство, что всё взаправду – целует так невесомо, мягко, свободно, беспечно. Армин закрывает глаза и тянется ближе, целует в ответ, гуляя пальцами по подбородку и линии скулы. Сердце стучит быстро и сильно – вот-вот выпрыгнет наружу, вырвется из горячей груди, улетит вольной, свободной птицей в румяное небо. В животе будто что-то шевелится, расцветает, как первые тюльпаны с приходом солнечной весны. Они в тысячах километров от того гнетущего прошлого, и тех мучающих дней, когда холодный страх полз по коже липкими каплями пота. Тёмное Вчера осталось где-то за спиной, а Сегодня здесь и сейчас светит маяком для их заблудшего корабля в лучистое и неомрачённое Завтра.