Станцуешь?

— Станцуешь? — ехидно сказал капитан команды, осматривая своего любимого совёнка. В голове заиграли тысячи и тысяча поз, которые мог принять Акааши, но хорошо, что он держал их при себе, а то скандала не избежать. Спор заключался в том, что, если на тренировке Акааши забросит больше мячей чем Бокуто, то позвонит его родителям и признается в том, что их сын уже обзавёлся парой. Но если капитан забросит больше, то его помощник наденет костюм чирлидерши, в котором ученицы болели за команду во время весенних отборочных. Правда, оба варианта не были чем-то хорошим, в этом всё и дело. Для обоих это представляло позор на всю жизнь, что не отмоется из мыслей, и уж точно из глаз. Ведь видеть своего любимого в юбке оказалось настолько непередаваемо, сердце в груди застучало быстрее. Оно готово добровольно выпрыгнуть. Но самое интересное, конечно, ожидало только впереди.  — Заткнись, — невозмутимо сказал Акааши, но не слишком — румянец его выдавал. — Отвернись. От командований захотелось сделать всё быстрее и с особым удовольствием. Где это видано, чтобы младший по званию руководил старшим? Он держался изо всех сил, хотя, чувство распластанного тела под своим заставляло растягивать момент. Ох, прекрасные мысли.  — Ты сначала сам отвернись, — так же игриво заметил Бокуто. — Посмотрим, сможешь ли. Ты проиграл и должен исполнять желание до конца.  — Но оно заключалось только в том, что я надену юбку, Бокуто-сан, — поставил руки в боки Акааши. Из-за этого он стал более привлекательным, как бы не повернётся. С разных ракурсов выглядит безукоризненно, что аж подойти и задёрнуть юбку захотелось. — И не надо рукоприкладствовать. Парень на момент позабыл, что рукоприкладствовали они пять раз за неделю, а если посчитать прогулки по выходным, то больше…  — В любом случае, не сейчас. Я странно выгляжу, — вспомнил он вчерашнюю прогулку до дома.  — Ты красивый, — только и сказал капитан перед тем, как сократил расстояние между ними до минимума. — Это не странно, а мило, — сказал он в полный голос на ухо. Сильные руки сжали открытую талию в свои тиски. Акааши молчал, значит, смирился. Котаро тёрся пахом о его промежность через тоненькую юбчонку и тихо, совсем неуловимо постанывал, чем принуждал делать то же самое партнёра. Мечтая об этом весь день, он всё-таки с лёгкостью задёрнул ткань и залез к эрогенной зоне. В его мыслях не было разрядить парня быстрее времени, а приласкать, ублажить, заставить отдаться. Звучит сложно, но на самом деле как два пальца об асфальт. Акааши никогда ему не отказывал, так почему откажет сейчас? Бокуто залез под трусы и вытащил чужой член. Провёл рукой по всей длине, а затем почувствовал твёрдость и на миг дрогнувшее тело. Он продолжил тереться и попутно гладил ствол, что затвердел уж как-то слишком быстро. Вместе с этим специально горячо дышал возле его шеи, принуждая откинуть голову. Бокуто почувствовал, что тот надолго не продержится, и убрал руку. Пока Акааши был в смятении, оттянул трусы. В глазах парня был яркий огонёк, скрывающийся под узким разрезом век, они сверкнули. Котаро потянул за подол топика. Капитан поднял его на руки, но не прошло и минуты, как Кейджи был повален на кровать. Его сразу же накрыло что-то тяжёлое. Бокуто придавил совёнка и накрыл его губы. Поцелуй вышел собственническим, не то, как обычно заигрывается парень, и близко не стояло. Горячий язык проник в рот, лаская нёбо, а затем принялся за чужой язык. Они упирались, прислонялись, играли, пока воздух в лёгких не источил свой резервный запас.  — Бокуто-сан, — отрывисто дышал Акааши.  — Ты всегда будешь сладким, Ака-чан, — напоследок облизнул нижнюю губу, оставляя тоненькую дорожку из слюны, и улыбнулся. Капитан стянул с себя футболку, выставляя напоказ перекатывающиеся мышцы. На улице ночь, свет с окна падал на них так, что каждая выемка, каждая впадинка, разрез и выпуклость выгодно подчёркивались над ним. Отдаваться было намного легче, когда перед тобой сильный человек, который сможет и вселить уверенность, и взять легко. Бокуто начал с шеи, на которой сыпались мурашки как из вагона горох в одних словах из массажа. Он оттягивал мягкую кожу, манящую впиться в плоть. Напоследок тепло целовал, чтобы умерить маленькую боль, но повысить наслаждение для совёнка. Акааши теперь не стеснялся и в открытую стонал. Это ещё не конец, думал Бокуто и оттянул топ повыше, чтобы открыть грудь. Облизнулся и языком огладил горошинки, они тут же затвердели, он усмехнулся и поставил на каждом по засосу. Пройдясь прохладными пальцами по животу, бросил свои штаны за борт, а вместе с ними и боксеры. Перед взором Акааши член партнёра встал. Парень отвернулся, но его вернул в игру голос капитана:  — Хватит отводить взгляд. Всё равно будешь выгибаться под ним, — низким тоном заметил тот. Акааши судорожно улыбнулся и посмотрел ещё раз.  — А, а, а, — погрозил пальцем Бокуто, — какой ты извращенец. — Подвинулся так, чтобы губы специально дотрагивались до уха, — мой любимый извращенец. — Облизнул раковину. А по правде извращенцем являлся как раз-таки он, но не обессудь. Он это отлично понимал. Бокуто достал из заправленного одеяла презерватив, блин, подготовился. Он провёл пальцами по влажному колечку и приятно удивился — совёнок уже подготовился. Бокуто невообразимо представить, что любимый приготовился специально для него. Это хорошо так заводило. Демонстративно натянул презерватив, чтобы было хорошо видно Акааши. Он уже хотел сказать что-то, но Котаро прислонил член к промежности, улыбнулся, вошёл. Комнату сразу озарил громкий стон. Без подготовки, резко, с силой в него толкнулись. Бокуто закрыл глаза от наслаждения и чувства чего-то резкого. Удовлетворяться любимым ему всегда бесспорно было хорошо до белых искр в глазах. Видеть маленькие стекающие капли пота на ключицах, вдыхать запах секса, слышать его любимую музыку — отрывистые стоны. И вправду, Кейджи всегда это делал с особыми рывками, будто сейчас сорвётся, и от этого он держал его сильнее за бедренные косточки. Юбка немного сползала, но делала вид однозначно лучше. Бокуто поменял своё положение, как и было, то есть тёрся о его выпирающие рёбра торсом. Горячо, липко. Толчки становятся более резкими, и Котаро думает, что скоро крыша поедет. Темп увеличился вдвое. Он сам не замечал, когда начал стонать громче, наверное, тогда увидел похотливый взгляд совёнка. Попутно требовательно трогал за напрягшиеся мышцы на плечах. От нетерпения тянул за тёмные волосы. Скользнул через грудь к кадыку и чуть-чуть надавил. Бокуто не целовал, а ел его мягкие губы, опухшие от крика и вечных покусываний. Поедал, кажется, изнутри. Ничего его не могло остановить.  — Бокуто-сан, быстрее… И он с усердием послушался. Акааши чувствовал, как задевают простату. Дрожащими губами издавал глухие звуки, уже засохшие от нескончаемых криков, и глотал воздух. Кейджи извивался, лишь на миг желая, чтобы до его простаты коснулись, а не трогали напрямую. Немного больно, но всё заглушалось острыми ощущениями. Через несколько минут Акааши выдохся и с блаженным лицом разрядился. Белая вязкая жидкость покрыла живот Бокуто, а он за это прикусил его нижнюю губу почти до крови, а потом сам не выдержал. Он упал на Кейджи, всем весом придавливая к постели. Оба судорожно глотали воздух, лишь бы он был. Во рту пересохло, а пот покрывал теперь не только лоб. Дышать становилось легче после пяти минут, таких быстрых, что казались мимолётными. Язык безрезультатно пытался увлажнить нёбо, но в итоге слышались разочарованные вздохи.  — А юбка-то не слетела, — издевательски сказал Бокуто.  — Заткнись.  — Повторяешься, — он опёрся локтями о матрац, давая вдохнуть воздух полной грудью. — В следующий раз ставим, кто у кого возьмёт? А то, я так понимаю, что по-другому не выходит. — В ответ послышалась размеренная отдышка. — Наденешь опять юбку? — у Котаро глаза загорелись.  — Извращенец.  — А ты мой любимый совёнок, — весело заметил капитан. — Точно, в следующий раз надо бы тебе одеть чулки.  — Ни за что, Бокуто-сан. Оставьте свои фантазии при себе. Мне без них жить легче.  — То есть, ради меня ты это не сделаешь?  — … На лице капитана потихоньку расцветала улыбка, а в мыслях заиграли прелестные картины, на которых тонкие ножки Акааши предстают в полупрозрачных чёрных чулках. Хватит всего лишь резкого движения, чтобы сделать на них дырки. Кейджи видит, что парень витает в облаках и валит его на кровать. Теперь Акааши руководит ситуацией.  — Ты согласен? — с надеждой спросил капитан.  — Нет. Совёнок затянул его в поцелуй, отчаянно пытаясь увлажнить нёбо, а тот в ответ только улыбается.