Все в шутку

Хосок крутит стрелку, и заливисто хохочет, когда она указывает на Джина. - О, хен, наконец, твоя очередь! Тяни карточку. «Признайся в любви тому, кто сидит напротив» зачитывает задание Джин, и поднимает глаза от карточки. Намджун улыбается пьяно-весело, в глазах плещется алкоголь, а еще Джину видятся там лукавые чертики. - Я… люблю тебя, - слегка заплетающимся языком произносит Джин, и крутит стрелку. Та указывает на Чонгука, который возмущается, что попавшееся задание слишком глупое. Джин слушает его вполуха, думая о том, насколько он устал. Джин любит уже пятый год. Тихонько, издали, тайком. И его многочисленные признания, как правило, звучат в шутку. «Я люблю тебя!» как последняя фраза в сообщении ко дню рождения, когда они находятся в разных странах. - RM, я люблю тебя, ты отличный лидер! – В контексте речи при получении очередной награды. - Я люблю тебя! И тебя! И тебя! И всех вас! – Чтобы создать развлекательный контент на шоу. Пропеть соответствующие строки из любой их песни на концерте, перед тысячами фанатов, глядя на лидера, одновременно в камеру, и озорно улыбаясь. Или вот как сейчас – по заданию, в пьяной игре. Иногда, только иногда, Джин позволяет себе серьезные признания. Просыпается среди ночи, долго-долго смотрит на спящего соседа, и шепчет три самых важных слова. Мысленно произносит их, наблюдая за сольным номером Намджуна на сцене. Громко кричит, когда знает, что его никто не услышит в ночи у моря. Но сказать прямо? Никогда. Джин понимает, сколько последствий будет у его признания, и что оно за собой потянет. В худшем случае ему придется собирать себя по частям после отказа Намджуна, а тому – ощущать себя максимально неловко с Джином. В нейтральном – вновь неловкость, и, возможно, тоже распадение на части, пусть и смягченное. В лучшем – Джин на 99% уверен, что он никогда не произойдет, но порой позволяет себе помечтать – максимально тщательная конспирация, которая рано или поздно сломается. И тогда это станет серьёзной проблемой для всех. Поэтому пусть это будет проблемой только Джина. Которая решится. Когда-нибудь. И как-нибудь. Утро после алкогольных посиделок всегда начинается ближе к вечеру, и тяжело. Джин долго ворочается, затем все же выпутывается из одеяла, и замечает, что Намджун сидит за рабочим столом, с наушниками в ушах, и что-то черкает в блокноте. Почему-то после их веселых вечеринок на него всегда налетает вдохновение. Джин рассчитывает понаблюдать за погруженным в творчество Намджуном, - уж очень ему нравятся эти моменты, - но магию нарушает заглянувший в комнату Юнги. - Хен, мне нужна твоя помощь в приготовлении… Завтрака? Ужина? Короче, неважно, идем. - Угу, - Джин выскальзывает из комнаты, оставляя Намджуна работать одного. Судя по количеству продуктов, Юнги планирует приготовить еды как минимум на неделю. - На две, - уточняет тот, - у нас впереди напряженный график, и мы должны позаботиться о наших желудках. - Вот это сейчас было внезапно, - поднимает брови Джин, нарезая овощи, - с чего бы? - Считай это душевным порывом, - пожимает плечами Юнги. Они проводят на кухне часа три. Готовка отвлекает, и к концу Джин весьма приободряется, наблюдая, как Юнги забивает холодильник их стряпней. Когда Джин возвращается в комнату, Намджун все еще работает. Джин присаживается на краешек кровати за его спиной, и наблюдает за тем, как его ручка быстро-быстро бегает по бумаге. Как шевелятся его губы, когда он перечитывает текст. Как он качает головой в такт музыке в наушниках. И как раздраженно он черкает по листу, очевидно отвергая написанное. - Я люблю тебя, - вполголоса произносит Джин, слегка улыбаясь. Сейчас можно. Сейчас Намджун его не слышит. - Наконец-то - говорит Намджун, разворачиваясь к нему. Джин в панике замирает. - Ты… Я…. Я что-то сказал? Тебе послышалось… показалось, - он решает, что притвориться – лучший выход из этой идиотской ситуации. - Неужели? – Намджун прямо на стуле подъезжает к Джину ближе, и наклоняется, заглядывая в лицо. – И сегодня послышалось? И все эти разы до показалось? Ну, значит, я явно нездоров, - он театрально вздыхает, - пора к психиатру. - Ты… - Джин, наконец, решает, что отступать некуда, - ты знал? - Догадывался, - кивает Намджун, - конспиратор из тебя так себе. - И… что ты думаешь? – Джин весь даже слегка сжимается. - Ты сначала скажи, давно все это длится? - Четыре года. - Ничего себе, - присвистывает Намджун, - а почему не говорил? - Боялся того, что может быть после, - откровенно признается Джин. Намджун задумывается. - Да уж. Просто не будет. Знаешь, раз я теперь знаю твой секрет, справедливо, чтобы ты тоже знал мой. - Какой? - Я давно хочу попробовать одну вещь, - Намджун наклоняется совсем близко, и аккуратно берет Джина за подбородок, -каковы на вкус твои губы. Джин осознает происходящее только через несколько секунд. Голова приподнята, шее неудобно, но это сущие мелочи по сравнению с тем, что Ким Намджун, черт возьми, целует его. Сам. По собственной инициативе. Не выдержав наплыва эмоций, Джин падает на кровать, вынужденно разрывая контакт губ. - Вкусно, - облизывается Намджун, - пожалуй, даже слишком. Хочу еще. – Он ложится рядом с Джином, и вновь тянется к его губам, но тот слегка отклоняется назад. - Это все, чего ты хочешь? Намджун окидывает его взглядом. - Ну, я, в принципе, согласен на большее, но не так сразу… - Я не об этом, - перебивает Джин. – Ты хочешь просто поиграть? Для тебя это все несерьезно? - Ну вот, - вздыхает Намджун, - хотел небанально признаться, а вышло… - Он ловит Джина в объятия. – Те чувства, которые я испытываю к тебе в последний год – самое серьезное, что было в моей жизни. Доволен? - Более чем, - Джин слегка меняет положение, чтобы заглянуть в его глаза. – Наконец-то я могу сказать это со всей серьезностью. Я люблю тебя. Я люблю тебя! Я люблю тебя, Ким Намджун!!!