Как бросить курить.

— Это... Женские?.. — Я недоумевал. На крепком теле подростка красовались черные кружевные трусики, по краям обрамлённые оборками, а в центре украшенные нежно-розовым бантиком. Я никак этого не мог предвидеть... Я предполагал, что он извращенец, но чтобы носить женские трусы и выбривать лобок? — Д... Других чистых не было! — Покраснев пуще прежнего, парень снова начал пытаться отбиться ногами, совсем не замечая, как от чувства стыда подёргивается его член. — А тут ты мне кажешься честнее. — Взяв в ладони его разгорячённую плоть, я прикоснулся пальцем к сочащейся головке, выглядывающей из эротического нижнего белья. Ромка издал громкий стон, чем-то похожий на женский, после чего резко замолчал. Мы оба посмотрели друг на друга в недоумении. — Я не... — Ещё. — Усердно начав массировать его член, ладонью потирая, исходящую соками, головку, сказал я. — Чьи они? Ты всегда носишь женское бельё под одеждой? Неужели ты специально выбрил все снизу и надел это, потому что шёл ко мне на ночёвку? Извращенец. — Ах!.. Да говорю, других не было, мм... — Я заметил, как скакалка начала слегка разбалтываться на его запястьях. При желании, он мог легко её скинуть. — Откуда они у тебя? Ты носишь только женские трусики? — Мышцы его живота подёргивались, показывая мне его кубики пресса. — Да это мамкины, блять... Не пачкай! Угх-х... — Пряча разалевшееся личико руками, возмущался парень. — "Не пачкай"? Посмотри-ка сюда. Это ты намочил их. — Сказал я, оттягивая резинку. — Это... Это ты их намочил! Я перестал ссаться уже после третьего класса! — Это далеко не моча... — Вытирая ладонью густые капельки, промолвил я. — Конечно, я же говорю, это ТЫ меня облил чем-то! — ...Это малофья. Неужели ты мастурбировал, никогда не доводя дело до конца? — Марус... Матрус... Чё я делал?.. — Его реакция, на удивление, выглядела очень натурально. — Ну, рукоблудил. — Я никого не лапал... Это ты на Катюху своими граблями "падал"! Толкнули его, ага... — Да я не об этом! — Я потихоньку начинал выходить из себя. — Ну, блин, "лысого гонял". — Да не гонял я! Меня раньше старшаки звали, но я отказывался. Я из лысых знал только Тимофея, тогда ещё из 7Б, он единственный в школе был с голой башкой. У него рак был, вот и побрили. Мне его жалко было, зачем гонять-то... Ещё и в туалете, там даже не разогнаться нормально... — Разговоры на отстранённые темы ослабляли его эрекцию. Мне это совсем не нравилось. — Ром, "мастурбируют" вот так. — Я снова взял дело в свои руки и принялся водить вверх-вниз, то закрывая его головку кожей, то целиком оголяя. — Нгх-а!.. — Кого ты представлял, когда делал "это"? Или, может, ты делал это на те ночные фильмы по НТВ? — Говорил я, наблюдая как подёргиваются его яички, стоило мне только прикоснуться к его уздечке. — Да никогда я такого не делал... Ты глухой или совсем тупой? — За 16 лет никогда? Не ври мне. — Сам корил меня за ложь, тогда, на опушке, а сейчас нагло лжёт в лицо... Разве это "по-пацански"?! — Правда это, я никогда, мм-н! Я даже не умею... — Его горячее дыхание на ухо, распаляло жар по всему телу. — Я научу. — поднимаясь на ноги, ответил я. — Ты куда? — Кричал Ромка, с изнывающим стояком, жадно жаждущим продолжения ласк. Спустя пару минут я отыскал ту самую кассету... Изначально она меня, безусловно, шокировала, но посмотрев её чуть дольше, я понял — хочу так же. Вернувшись в комнату Оли, я застал довольно сексуальную картину: Ромка в нетерпении начал тереться пахом о мягкого мишку моей сестры. С закрытыми глазами он тихо постанывал, стараясь не шуметь. Я на носочках проследовал по дряхлым половицам к нашему видику и, втихаря, поменял кассеты местами. Прямо как в тот день, когда мне её подарили... В тот раз родители зашли в какой-то странный ларёк на окраине и купили палёную кассету, как они тогда думали, с детским фильмом типа "Морозко"... Внешне она особо не отличалась от любых других, вот только когда я её вставил в проигрыватель, на экране были не старуха-мачеха, не Марфушенька-душенька и совсем не Настенька... Там были два крупных и накачанных дяденьки. Вспоминая тот фильм, скорее всего владелец ларька прятал свою "домашку*⁶", но, в конечном итоге, забыл где она. Магнитофон съел кассету, и фильм начался. — Lets selebrate and suck some dick!*⁷ — Послышался голос того самого мужчины, которого я наблюдал с кинескопа телевизора в детстве. От неожиданности Ромка подскочил на месте. Он сделал вид, будто ничего не произошло и грозным тоном заявил: — Тох, хорош хернёй маяться, развязывай меня уже. — Знаешь, а может, ты сам виноват, что с тобой это случилось? — Антон, не будь таким, я тебя прошу. — Говорил Рома, потихоньку отодвигаясь к стене. — Ты просто пьян сейчас и!.. — Курильщики не достойны того, чтобы с ними обращались лучше, чем с драной псиной, разве я не прав? — Эти мысли будоражили меня, если не сказать, возбуждали...