Как бросить курить.

В сияющем окне я увидел своё отражение... Зимние витиеватые узоры пририсовали моему лицу заячьи уши и усы. Сон ли это? Игра ли моего воображения? — Не важно. Напоминание о моей второй личине уже придало мне уверенности. Пока Рома сидел удивлённый реакцией, я грубо толкнул его в грудь, тем самым уложив на стол. Возвысившись над его тушей, я почувствовал собственную доминантность. Судя по колом вставшим соскам Ромы, я мог предположить что ему тоже нравилось данное развитие событий...       Руки Ромки внезапно остановились. Он медленно обратил свой взгляд на моё лицо, словно нашкодивший щенок. — Больно? — Не давая мне ответить, сразу спросил Рома. — Чего я спрашиваю, конечно больно... — Переведя взгляд ниже, хищно ухмыляясь, он ухватился рукой за мой пах. — Вот здесь, да? — Мхх!       Чем твёрже становился ствол, тем сильнее затуманивалось сознание. Мозолистые руки то поглаживали, то ритмично сжимали, а потом отпускали мой член. Тонкая и слегка грубая ткань трусов обжигала и стирала головку. — Почему он у тебя такой огромный? Ну серьёзно, я будто докторскую колбасу натираю. Как ты её отрастил? — Чем больше парень заигрывался, тем сильнее его ласки напоминали наказание. — Ничего он не огромный, вполне обычный... Мгх, эй, больно! — Обычный, ага! — Возмущаясь, парень резко дёрнул меня за член, — И ведь помещался как-то... — Рассуждал он, нервно сглатывая накопившуюся слюну, понемногу твердея снизу. — Так понравилось? — Ехидно ухмыляясь, спросил я, плотнее прижавшись пахом к нему. — Потри их вместе... Вот так...       Рома обхватил нас двумя руками и начал елозить, пытаясь угодить обоим. Из-за разницы в размерах, его бедра начали двигаться толчками в тем руки. Кончики его ушей заалели, дыхание участилось и стало горячим. — как по́шло... — Наблюдая за всем этим небрежно бросил я, после чего грубо сдавил пальцами его сосок, немного прокрутив.       Соски — его слабое место, стоит слегка помучить их и низ его живота начинает подрагивать. Чтобы не обделять второй сосочек, я склонился над его тушей и облизнул его, из-за чего мальчишка простонал. Я обводил кончиком разгорячённого языка его ореолы, зубами прикусывая выпирающие части, царапал их центр своими клычками... Моя правая рука так же была занята делом — помогала Ромке справляться с мастурбацией. Ладонями я обхватил наши члены с другой стороны, слегка переплетая наши пальцы так, словно мы самые настоящие возлюбленные, написанные автором дешёвых романов. Когда парень совсем был близок к окончанию, он резко обхватил мою талию своими ногами с такой силой, что на секунду из меня, кажется, дух вышел. — С-ст... Стой! Мх-ах! — Стоило мне слегка коснуться пальцами его уздечки, как он мгновенно излился, окропив свой живот бледной спермой. Кажется вчера я слегка переборщил...       Лежащий на столе Рома собрал сперму с живота и принялся растирать ее между пальцами, будто пытаясь понять что это. Я думал, что он на самом деле просто притворяется, но сейчас смотря на его сморщенный нос, нахмуренные брови и надутые губы — мне стало казаться что дурачком он, видимо, не прикидывался... "Ну, так даже лучше." — решил я. — У тебя все ещё твёрдый... Это только моё что-ли? — Тыкая пальцем в мой член, спросил парень. — Да, я ещё не кончил... — Из-за сбивчивого дыхания и раскалённой головы от прерванного акта, мои слова прозвучали грубее, чем я от себя ожидал. — Тогда... Нехуй такое упускать, выпусти "это" внутрь! — С привычной ему дерзкой ухмылкой, Пятифан слегка повернулся на бок и рукой хватаясь за своё бедро, широко расставил ноги. Его грубые ладони раздвигали мясистые бёдра, мозолистые пальцы обнажали, растянутый после вчерашнего, анус. С каждой милесекундой его вид все больше распалял моё желание — смог бы я сдержаться? Я бы даже сказал, что это было гораздо сексуальные, чем когда это делали девушки в порнофильмах... Я почувствовал, как кровь резко прилила к голове, заставляя забыть о правилах приличия и о том, что скоро должны были вернуться родители. Я грубо схватил его за внутреннюю сторону бедра, отросшими ногтями раздирая его смуглую кожу, после резко вставив свой член, совсем не заботясь о растяжке. Я знаю: ему нравится, когда больно. После первого же толчка парень выругался громким стоном, его густые брови снова собрались в кучку, нос сморщился и на лице проявился болезненный и злобный оскал. Каждое движение бёдрами смешивало удовольствие вместе с болью, Рома то рычал, то срывался на крик, а бархатистый голос то и дело срывался, точно он не половозрелый мужчина бандитской наружности, а обычный мальчишка. — Стонешь как собака в период течки, самому не стыдно? — Спросил я, надавливая костяшками кулака на нижнюю часть его брюшины. — не дави там, оно снова... Ыгх-мм... — Мычал юноша, резко хватая меня широкими ладонями за шею...