Издержки подросткового периода

Чонгук и Тэхён — двоюродные братья. Чонгуку двенадцать лет. Возраст бунтарства. Он очень колючий парень, который в каждом поступке старается выглядеть взросло, мудро, сильно. Даже если думает иначе, он будет пытаться стать другим, чтобы не показывать слабости. Тэхён давно прошёл такую стадию. Ему сейчас семнадцать. Он как раз медленно кочует в то состояние, когда хочется чего-то расслабляющего, открытого, смешного. Чтобы люди вокруг принимали его любым. И не надо ради этого быть кем-то другим. Надо быть собой. — Фу, хён, ты серьёзно? — Чон кривится, смотря на принесённые Кимом диски. Их отцы смеются, когда Чонгук отворачивается от хёна, показав язык. Тэхён вздыхает: — Ты не знаешь, как сильно Барби помогает в развитии личности. Давай, не ломайся. Тэхён устраивается удобнее на полу впереди дивана, обнимая ногу Чонгука, перекинув через плечо. Чон сидит на диване, уничтожая заранее приготовленный попкорн, показательно громко хрустя ими, чтобы хён раздражался. Но Тэхён спокоен. Ему просто смешно из-за такого поведения. На экране идёт «Барби: Хрустальный замок». — О, смотри, — Тэхён указывает на девочку, которая на первых же минутах мультфильма выдаёт что-то похожее на Чонгука. — Это ты. — Очень смешно, — Чон дуется. Он фыркает. Тэхён смеётся. Мультфильм идёт мучительные два часа. Тэхён заинтересованно следит за происходящим на экране. Мельком посмотрев в сторону Чонгука, парень ловит его серьёзный взгляд. Он, поджав губы, кивает на слова героини, мол, да, ты права. Вклинился таки.

Идут титры.

— Мы ещё шашлыки потом жарить будем. Времени не останется ни на что, — Чонгук закидывает другую ногу на плечо хёна, хмурясь. Тэхён поднимает голову, смотря на мальчика верх тормашками. — Я думал, ты принесёшь приставку. Или посмотрели бы ужастики. Какая ещё Барби? Ты издеваешься. — Мог ещё в начале побунтовать. Включили бы «Оно», — Тэхён показывает язык. Чонгук вздыхает, закатывая глаза. Он захватывает ногами брата за шею. Тэхён кряхтит. — Ты самый вредный человек в мире. Минута с тобой — пытка, — Чонгук говорит это, резко отпуская и бросившись убегать на улицу. — Кто бы говорил, малой! — Тэхён несётся за ним. Отцы на первом этаже, когда со второго кубарем несутся сыновья, цокают языком, качая оба головой. Чонгук запирается у себя. Тэхён сразу несётся на улицу, чтобы попасть в комнату через окно. Судя по крику младшего Чона, ему удалось. Отцы потом с такими же лицами наблюдают за тем, как Тэхён, обнимая младшего, переворачивает шпажки с мясом, любое возмущение закрывая варежкой. Чонгук бурчит что-то и долго возмущается. Но он всё это время таким будет. Тэхён понимающий. Он готов быть терпеливым с колючим пареньком. Позже мальчик пересмотрит взгляды на всё. — Ты был не таким! — Чонгук злится на него. — Подрастёшь — поймёшь, — Тэхён вздыхает.

Семейные посиделки у них практически каждый год с началом зимы.

Но какое-то время Тэхён не посещает их, потому что находится далеко в Китае. Он учится. И общается с родственниками только по выходным. На последнем году обучения ему внезапно начинает писать Чонгук. И… Пишет он странно. Слащаво.

«Ты как?»

«Как учёба?»

«Отдыхаешь?»

«Сладких снов, хён!»

«Пообедаем, когда вернёшься. Ты купишь мне мороженое!»

Тэхён улыбается, смотря на его селфи со школы. Чонгук уже в выпускном классе. Он так подрос. Даже по росту выше. Тэхён практически не узнаёт его в аэропорту. Чонгук смотрит на него прямо. Они на одном уровне. Волосы завитые, собраны в хвост на затылке. Он очень широко улыбается, когда видит его. И минуту застывает вместе с Тэхёном, изучая взглядом. — С возвращением, — Чонгук лезет обниматься даже раньше отца Тэхёна. И не отпускает. То есть когда мистер Ким и Чон приветствуют, то Чонгук до сих пор виснет на нём. И так до машины. Но и в машине Чонгук лежит на его плече, рассказывая что-то об изменениях в родном городке. Открытость делает Чонгука нежнее. Он будто избавился от скорлупы, которая была его маской. Сейчас он громко смеётся, не вредничает, лезет на руки без возражений и при упоминании его подростковых закидонов, краснеет, громко говоря: — Не напоминай! Как же стыдно, — вздыхая. Тэхён улыбается. Он изменился, но в лучшую сторону, потому что стал честнее. Чонгук улыбается чаще, смеётся так, что задыхается. И когда Барби включает, совсем не злится, хмурясь на заявление Тэхёна о том, что они могут посмотреть что-то побрутальнее. — Побрутальнее и с друзьями посмотрю, — бурчит он. — С тобой можно и Барби. — Как исключение? — Тэхён щурится. — Для друзей я делаю исключение с их брутальными кадрами. Мультфильмы всегда интереснее, — Чонгук смотрит в экран. Он щупает диван, чтобы найти руку Тэхёна. Ким сам держит его за пальцы. Чон тут же поднимает руку, прижимая к губам. Тэхён краснеет, когда Чон выдыхает ему в ладонь, затем целуя поочерёдно пальцы. — Зачем ты… — Тэхён не заканчивает, потому что Чонгук доцеловывает мизинец, протягивая ему свою руку. — Твоя очередь, — и смущённо хлопает глазами. Чтобы руки целовал, и пальцы поочерёдно, и в макушку, и в лоб. Ему так не хватает внимания, наверное. Всю жизнь ведь, да? Но сейчас нужды в таких вещах Чонгук не стесняется, прямо заявляя: — Здесь хочу, — шёпотом, указывая на щеку.

И кто Тэхён, чтобы отказывать ему?

Знаете, вся сила твоего духа не в непоколебимости. Это не чувствуется в отказах от красот жизни, в нуждах того, что представляет собой доблесть и честь. Любишь ты войнушки или барби — всё равно. Сила твоего духа в умении преодолевать несправедливые границы общества. Ты силён, когда признаёшь в себе всё.

До этой истины, к счастью, Чонгук дошёл за эти пять лет.

— Хён, будешь моим парнем? — спрашивает Чонгук. Тэхён хлопает глазами. Он давится воздухом. — Что? Ох, этот малый точно повзрослел.