Опять старшеклассник

И почему из всех дней он вернулся именно в этот? Едва увидев серьёзное лицо директора Ким Пак Сона, Чон Сок занервничал. А когда мужчина принялся перечислять его проступки, парень вспомнил, что так его и отчислили в прошлой жизни. Точно, в тот день всё и пошло наперекосяк: юноша не стал выслушивать наставлений, а швырнул в директора стул и ушёл, вместо школы вступив в бандитскую группировку. — … у тебя тридцать шесть прогулов, девять замечаний за драку в школе, шесть случаев вымогательства, четырнадцать замечаний за курение, и, кроме всего этого, еще двадцать девять замечаний по другим причинам, — меж тем говорил мужчина. Чон Сок даже рот приоткрыл от удивления: и не лень было всё считать? — Я уже устал закрывать на всё глаза, а твоя классная руководительница очевидно не справляется. Хан Джи Хе беседовала с твоим отцом? — Не знаю, — буркнул юноша, глядя в сторону. Не мог же он ответить, что запугал молодую учительницу настолько, что она смотреть в его сторону не смела? Наверное, надо будет извиниться, раз уж получил возможность прожить молодость заново. Но пока — не вылететь бы из школы. Чон Сок задумался, как убедить директора позволить ему остаться. Ким Пак Сон в это время что-то говорил, и его слова парень благополучно пропускал мимо ушей. — Да что такое, ты даже не слушаешь! — хлопнул по столу директор. — Задумайся хоть на минуту, что тебя ждёт с таким отношением. Чон Сок вздрогнул. Тут и думать не надо. Он и так знал, что с ним будет, и всей душой не хотел снова этого допустить. Убийства, тюрьма, откуда вышел, озверев ещё больше; смерть отца и путь от мелкого бандита до главаря, пристреленного враждебной группировкой. — Похоже, ты понял, раз так помрачнел, — будто издалека услышал Чон Сок. — Парень, берись за ум, пока не поздно, или потом будешь сожалеть. О Чон Сок кивнул, разглядывая царапину на столешнице, и не смел поднять глаз. Стыдно было. До жути стыдно стоять вот так и слушать, как кто-то пытается удержать от шага в пропасть беззакония. И этого человека он когда-то посмел ударить. — Простите, — глухо пробормотал Чон Сок, извиняясь одновременно за учинённые безобразия и за то, чего здесь ещё совершить не успел. — Я… Мне жаль, правда. Юноша не видел, как остолбенел директор, услышав такое от своего самого проблемного ученика. Однако, Ким Пак Сон быстро вернул лицу серьёзное выражение. — Я не могу оставить твои выходки безнаказанными, Чон Сок, — продолжил директор, немного помолчав. — Поэтому… — Только не выгоняйте меня, пожалуйста, — не выдержав, вскинулся хулиган. — Поверьте мне в последний раз. Я исправлюсь. Буду нормально заниматься и больше ничего не натворю. — Собрался исправляться, перебивая старших? — укоризненно покачал головой Ким Пак Сон. — Рад, что ты осознал ошибки, значит, не совсем безнадёжен. Садись. Директор указал на стул напротив, и Чон Сок, несколько уязвлённый от словесного щелчка по носу, медленно сел. — Как ты, наверное, знаешь, в других школах принято строже относиться к проделкам хулиганов. Учитель может взять за шкирку и задать ремня прямо в классе, — Ким Пак Сон выдвинул ящик письменного стола, достал короткий кожаный ремень и положил перед учеником. — Но у нас это крайняя мера перед исключением. Думай. Выбор за тобой. Чон Сок в прострации смотрел на жёсткую кожаную полоску. Вот значит как. В прошлом он бы ни за что не согласился и ушёл, но теперь хотел измениться, и, возможно, так получится быстрее всего. — Сказал же, что не хочу уходить, — усмехнувшись, юноша выпрямился на стуле. — Я собираюсь стать примерным учеником. У вас не будет больше повода наказывать меня. — То есть, отказываешься отвечать? — нахмурился мужчина. — Да нет же, — Чон Сок почувствовал, как краснеют уши и щёки. Лучше бы у него не спрашивали, а просто нагнули и надрали зад — пожалуй, было бы не так стыдно, чем вслух признавать, что заслужил трёпку. — Блин. Согласен я, бейте уже и на урок пойду. И так опоздал опять. — Во-первых, я тебя не бить буду, а пороть, — веско обронил Пак Сон, вставая. — И во-вторых, торопиться некуда — на сегодня ты освобождён от занятий. Сидеть будет трудно, поэтому пойдёшь домой. — О, другое дело, — обрадовался юноша уважительной причине для прогула. — Всё равно учебники не взял. От прилетевшего подзатыльника даже в ушах зазвенело. — Балбес, — констатировал Ким Пак Сон. — Заявился к третьему уроку, да и то пришлось вызванивать, а то бы, наверное, не пришёл вовсе. Ещё и без книг. «И без тетрадей», — молча добавил Чон Сок, потирая затылок. Перед выходом он забросил в портфель блокнот и ручку, решив, что этого достаточно для первого дня в школе после двадцатилетнего перерыва. — Рот открой, — прозвучало распоряжение, и юноша машинально подчинился, через мгновение ощутив прохладу градусника. — М? — удивился хулиган, ощупывая языком посторонний предмет. Выплюнуть термометр он, впрочем, не пытался. — Нужно убедиться, что ты здоров, — пояснил Ким Пак Сон. — На всякий случай. Юноша презрительно скосил глаза на поблёскивающую стекляшку, торчащую изо рта. Температура — последнее, что его сегодня волновало. Директор же продолжил удивлять, потребовав вытянуть и положить на стол руку, которую сцапал за запястье и стал считать пульс, сверяясь с секундной стрелкой настенных часов. — Ну как, живой я ещё? — скептически протянул Чон Сок, как только вновь получил возможность говорить. Уверенность к нему вернулась, теперь возвращалась привычка дерзить. Главное, выгонять не будут, а в десятке-другом «горячих» пониже спины юноша решительно не видел хоть сколько-нибудь значимой проблемы. — Даже слишком, — директор убрал градусник и подвинул к Чон Соку раскрытую тетрадь. — Здесь список замечаний и претензий от учителей, ознакомься. Вслух читать не заставляю, хотя следовало бы. Юноша вчитался в ровные строки каллиграфически написанного текста. Да уж, немало. Пожалуй, на месте директора он бы тоже захотел всыпать такому хулигану. — Прочитал? — дождавшись кивка и хмурого: «угу», Ким Пак Сон забрал записи. — Тогда подай ремень, встань и обопрись о стол. Отчего-то лицо снова вспыхнуло, когда пришлось самому вручить директору жёсткий ремень. За те мгновения, что он лежал в ладони, Чон Сок успел оценить вес и заволновался. Но спорить не стал, и, изображая пай-мальчика, послушно упёрся ладонями в стол, выставил зад и даже немного прогнулся в пояснице. Демонстративная уверенность и бахвальство разлетелись в щепки после первого же мощного укуса ремня, перечеркнувшего болью обе ягодицы разом. — Айссс, — вскрик перешёл в шипение сквозь сжатые зубы, а руки сами потянулись прикрыть подожжённый зад. — Убери, — немедленно приказал мужчина. — Руки на стол. Чон Сок медленно отвёл ладони от ягодиц, и не успел упереться, как раздался новый шлепок и вторая полоса вспыхнула чуть пониже первой. — Больно, блин! — юноша подскочил и снова схватился за зад. — Издеваетесь? — Наказываю, — невозмутимо отрезал директор. — И мне не нравится, как ты себя ведёшь. Провинился — стой и терпи, неужели сложнее, чем кулаками махать? — Вас бы так, — оскорбился Чон Сок, но зад отпустил и встал, как того требовали. На этот раз ремень щёлкнул повыше — по самому центру подтянутой задницы. Хулиган зашипел и привстал на цыпочки, сумев, всё же, сдержаться и не потереть зад. — В твоём возрасте доводилось, — Ким Пак Сон размахнулся и хлестнул снова. — Только не ремешком, а бамбуковой палкой, и не через штаны, а по голой заднице. Впрочем, второе и тебе обеспечу. — Раздеваться не буду, — покраснел юноша, сжавшись в ожидании следующей порции боли, которая не заставила себя ждать. — Да полегче вы! Убьёте нахуй, ёп вас об стену. Директора восклицание не впечатлило. — Будешь, — строго заявил он. — И штаны будешь снимать, и в углу стоять. А если услышу ещё один мат — вымою тебе рот с мылом, отличная, кстати, идея. Давно следовало. — Садюга, — выдохнул хулиган. На его бедную задницу опускались всё новые удары, всё более частые и сильные. Казалось, Пак Сон проверяет выдержку ученика: сколько тот способен вынести, не пытаясь прикрыться. — Уже забыл, почему оказался в таком положении? — прокомментировал мужчина ругань паренька. — Напомнить? — Не надо, — помотал головой Чон Сок, как назло припомнив парочку нехороших поступков из прошлой жизни. Порка по заднице — наименьшее, чего можно было ожидать, и куда лучше ада. Но только ад — это нечто эфемерное и слабо представляемое, а от ремня больно уже теперь. — Тогда снимай штаны, — велел директор. — Сложи и убери на тот стул. Трусы пока можешь оставить. Покраснев так, что казалось, щёки растрескаются от жара, хулиган скинул ботинки, подрагивающими руками расстегнул и снял брюки, кое-как свернул вчетверо. На подкашивающихся ногах отнёс получившийся комок к стоявшему у дальней стены стулу, вспомнил про оставленную на полу обувь. Пришлось повторить рейс и отнести ботинки туда же, куда уже отнёс штаны. На директора Чон Сок старался не смотреть. А когда закончил и повернулся, то увидел, что Пак Сон сидит за столом, выдвинув сиденье дальше, чем обычно. — Иди сюда, — мужчина подождал, пока Чон Сок приблизится и указал на своё левое колено. — Ложись. — З-зачем? — опешил хулиган. Мало того, что стыдно, так и хлестать ремнём в таком положении неудобно. Наверное. — Проведём воспитательную беседу. Делать это удобнее, когда ученик не скачет от боли как молодой жеребец, а способен думать и отвечать на вопросы, — произнёс Пак Сон. — Шлёпать буду ладонью, если окажется недостаточно — линейкой. Ещё вопросы? Юноша отрицательно замотал головой. — Не надо беседу. Я и так всё понял, я исправлюсь, честно. — Ложись. Чон Сок не отозвался, он стоял и молча прикидывал как удрать: через окно или всё же воспользоваться дверью. — Тебе помочь? — не дождался реакции Ким Пак Сон, угрожающе поднимаясь. Тут бы Чон Соку бежать, но он замер перед директором, не смея шевельнуться. Нельзя ни отбиваться, ни спорить. Надо просто выдержать этот позор и навсегда закрыть нелёгкую страницу. Сильные пальцы схватили за ухо и больно скрутили. — Значит, как безобразничать — так мы первые, а когда пришло время отвечать — струсил? — в голосе Пак Сона послышались стальные нотки. — Не слышу. — Задумался просто, — отвёл взгляд юноша. Уж в чём, но в трусости его ещё не обвиняли. И это было весьма неприятно. Что он, в самом деле, директорской ладони испугался? Да ха! — У тебя будет время подумать, — пообещал директор, потащив юнца за ухо, как на прицепе. Опустился на стул и заставил Чон Сока лечь, перегнув через колено. — Продолжим. Шлепки посыпались внезапно, Чон Сок оказался не готов. Сразу с десяток увесистых хлопков ладонью по заду, пусть и через трусы, заставили ёрзать и поджимать и без того болящие после ремня ягодицы. Не ремень, конечно, но тоже… Тоже. Пробирало. — Вопрос первый: тебе стыдно? Врать не советую. — Не то слово, — пробормотал Чон Сок в пол. Если бы можно было как в избитой фразе провалиться от стыда под землю, юноша бы уже барахтался на приличной глубине. — Хорошо, — директор шлёпнул ещё дважды по обтянутым трусами ягодицам хулигана. — От чего именно стыдно? Чон Сок зажмурился. Он бы предпочёл снова дёргать задом под ремнём, чем думать, о чём хочет услышать этот строгий засранец. Не получив ответа, Пак Сон взял со стола линейку и хлестнул непослушную задницу. А потом опять и опять, прижав вскинутую в защитном жесте руку юноши к его же пояснице. — Стойте, я отвечу! Ай, блин! — барахтался Чон Сок, не имея возможности вывернуться из уверенной хватки. Линейка, оказывается, жалила очень даже чувствительно. — Стыдно, потому что вы шлёпаете меня по заднице, как сопливого мальчишку! — выдавил старшеклассник через силу. — Не совсем то, но для начала сойдёт, — наконец остановил порку директор, и Чон Сок расслабил плечи. — Даю минуту, чтобы обдумать, почему должно быть стыдно хулигану вроде тебя. Не ответишь — продолжим внушение. Время пошло. От волнения внутри всё сжалось, а слух внезапно обострился — стало заметным тиканье часов. Юноша лихорадочно перебирал варианты, и не мог остановиться на чём-то одном. Больше всего ему хотелось, чтобы позорная процедура наконец закончилось. — Итак, твой ответ? — проговорил Ким Пак Сон, а хулиган дёрнулся от неожиданности. — Я… Бля, ну это пиздец просто, — выругался юноша и вздрогнул от резкой боли — его и без того горящее ухо опять оказалось в тисках крепких пальцев. — Предупреждал ведь, не матерись, — поднимаясь, мужчина тянул Чон Сока за собой. И так же, за ухо, повёл к узкой двери в дальней части кабинета, за которой скрывался небольшой, но чистый и аккуратный санузел. — Не надо, — запротестовал было хулиган, но, видя непреклонный серьёзный взгляд, сдался и открыл рот. — Молодец, вспомнил предупреждение, — похвалил Пак Сон, открывая кран и старательно прополаскивая мыло. — Теперь хорошо бы запомнить, хотя бы таким образом — как не следует выражаться приличным ученикам. От скользнувшего по языку гадкого бруска парень сначала отпрянул, но был быстро схвачен за многострадальное ухо и развёрнут лицом к зеркалу. Теперь Чон Сок мог в подробностях видеть своё покрасневшее лицо, заслезившиеся глаза, выкрученное ухо и уверенные движения директорской руки, бесцеремонно и жёстко намыливающей рот. Пена стекала по подбородку и капала в раковину, на которую Чон Сок опирался для устойчивости. — Можешь прополоскать рот и умыться, — наконец выпустил его директор. — Приведи себя в порядок и ко мне. «Вообще не выйду, вот назло закроюсь и до вечера просижу», — про себя огрызнулся юноша, не осмелившись сказать это вслух, пусть и очень хотелось. Язык ему уже намылили, задницу нашлёпали, и было совершенно непонятно, чего ожидать от продолжения разговора. Выйти всё-таки пришлось. Потому что хулиган точно знал, для чего получил второй шанс: перевоспитание и исправление ошибок. И если за него взялся аж директор школы, стоит принять это горькое лекарство и постараться больше сюда не попадать. — Извините, — пробурчал Чон Сок, вернувшись в кабинет. — Постараюсь следить за тем, что говорю. — Хорошо, — кивнул Пак Сон. — Обдумал предыдущий вопрос? Юноша скривился: отвечать не хотелось. — Тогда подай линейку и ложись. — Да блин, нельзя просто выдрать и отпустить? — попятился юноша. — Ладно, мне стыдно за моё отстойное поведение, такой ответ вас устроит? — Устроит, если действительно так думаешь. Иди сюда. Было как-то неуютно под строгим изучающим взглядом директора. Чон Сок не стал дожидаться, пока его опять схватят за ухо. Переборов стеснение, он медленно подошёл. — Признаться, я удивлён, — заговорил Ким Пак Сон, взяв линейку. — Не ожидал такой сознательности и послушания. Не от того, кто тушил сигареты об локоть одноклассницы. — А? — опешил хулиган. Вспомнил он об этом мгновенно, но, вроде бы, директор знать не должен. — Или это неправда? — мужчина смотрел прямо в глаза, и было трудно не отвести взгляда. — Отвечай. — Правда, — глухо отозвался Чон Сок. — Это она вам сказала? В следующее мгновение сильные пальцы взяли за запястье, мужчина потянул за руку, укладывая Чон Сока в прежнее положение поперёк колен. — Тебя волнует только это? Откуда я узнал, — Ким Пак Сон размахнулся и вытянул парня линейкой по заднице. — Что, мстить собрался? Ягодицы обжёг новый шлепок, заставив Чон Сока заёрзать. — Не буду я никому мстить, — извернулся юноша, ловя взгляд Ким Пак Сона: чтобы увидел искренность. — Знаю, я испорченный хулиган и последний мерзавец, но я, правда, решил измениться. Поверьте. — Верю, — кивнул мужчина, и его тон неуловимо изменился. — Иначе заниматься тобой не было бы смысла. Что касается Сим Дже Хи, то вчера её, зарёванную и побитую, застали сидящей на краю крыши. Договорив, директор зацепил резинку и стянул последнюю защиту с пылающих ягодиц. Чон Сок вспыхнул и дёрнулся было прикрыться, но руку поймали и завернули за спину. Линейка со стуком брякнулась на стол. Вместо неё по заду прилетел такой крепкий шлепок раскрытой ладонью, что юноша непроизвольно подался вперёд. — Ладно драки с такими же раздолбаями, но насколько нужно себя не уважать, чтобы бить девчонку? — Пак Сон награждал вертящийся зад хулигана всё новыми звонкими шлепками. — Чего ты этим добивался? Чон Сок смущённо сопел, не зная, что сказать в своё оправдание. — Отвечай. — Ну, я просто, — начал Чон Сок, но сбился. — Просто… — Просто — что? Оказывал знаки внимания? Развлекался? Пытался самоутвердиться, унижая того, кто не способен сопротивляться, намного превосходя его по силе? — вопросы подкреплялись мощными шлепками по заднице. Вспышки боли, быстро переходящие в жар, всё-таки больше ранили самолюбие, чем причиняли реальные неудобства. Лицо горело. Мало того, что директор лупил по голой заднице, как последнего шкодника, так ещё и задавал неудобные вопросы, которые даже слышать было стыдно, не говоря уже о необходимости отвечать. — Продолжишь отмалчиваться — опять возьму ремень, — пригрозил Пак Сон. — Мне нужно знать, насколько ты осознаёшь свои проблемы и готов над ними работать. — Да стыдно мне, блин! — возмутился Чон Сок. — Как вообще разговаривать с голой жопой, по которой ещё и дубасят? — Признать вину и честно отвечать на вопросы, — невозмутимо пояснил мужчина. — А стыд полезен. Поможет лучше усвоить урок, чтобы в другой раз сначала думать, причём думать головой, а не кулаками. Напоминаю вопрос. Объясни, для чего ты издевался над одноклассницей. Терпимая боль от шлепков компенсировалась их количеством. Да и директор не щадил, без счёта отвешивая всё новые «пощёчины», так что О Чон Сок с удивлением почувствовал, что в глазах начала скапливаться влага. Показывать слёзы юноша совсем не хотел, так что принялся торопливо придумывать слова, которые бы устроили сурового преподавателя. — Н-ну, она была такой зажатой, всё время смущалась и краснела, а когда случайно толкнул, начала извиняться, — вспоминал хулиган, и, заметив, что пока говорит, директор не шлёпает по заднице, продолжил без паузы. — Не пыталась отбиваться, только пищала и просила перестать, так что задевать её было забавно… наверное. Потом… как-то вошло в привычку. Некстати вспомнился некролог из газеты в прошлой жизни. Тогда она всё-таки прыгнула. Как хорошо, что ещё не поздно это изменить. — Дальше, — подогнал Пак Сон замолчавшего ученика, угрожающе похлопав по ягодице. — Ты говорил, что хочешь исправиться. Как планируешь действовать дальше? Чон Сок замедлился с ответом, потому директор возобновил шлёпанье, обрабатывая на этот раз исключительно низ ягодиц. — Извинюсь? — несмело предположил Чон Сок, просто чтобы не молчать. Принимать ощутимое шлёпанье становилось всё сложнее, тело реагировало помимо воли: ягодицы поджимались и вздрагивали, в носу подозрительно щипало, а ноги не могли найти удобного положения, и то и дело соскальзывали, норовя повиснуть в воздухе. — Полагаешь, этого достаточно? — притормозил мужчина, вместо очередного шлепка положив руку на горячий и красный зад хулигана. — Не знаю я, — выдохнул Чон Сок. — Не буду больше к ней лезть, да и вообще ни к кому первый не пристану. Отпустите, хватит, а? Позорище же. — Разговор далеко не закончен, Чон Сок. Только от тебя, от твоих правдивых ответов зависит, как скоро завершится наказание. Теперь, что касается Дже Хи. Такого, разумеется, повториться не должно, — директор хлопнул по выпяченному заду, — иначе по этой заднице попляшет розга. И прощения ты обязательно попросишь. Вот как мы поступим: с завтрашнего дня она будет контролировать твою успеваемость и поведение, отчитываясь лично мне и в твоём присутствии. — Эта трусиха? — усомнился Чон Сок. — Она же при мне двух слов связать не может. — Кто-то уверял, что желает стать примерным учеником. Постепенно она перестанет тебя бояться. Чон Сок позволил себе скептический фырк. Он не считал, что из этой затеи выйдет что-то хорошее. Хотя, будет повод общаться, может получится отвлечь девчонку от дурных мыслей о смерти. — Зря фыркаешь, сам должен понимать, что с такими оценками останешься на второй год, — говорил мужчина, пока не разрешая, впрочем, Чон Соку встать. — А Дже Хи подрабатывает репетитором и сможет подтянуть тебя в учёбе. — Серьёзно? — не поверил юноша. — Она работает? — Именно. Завтра сам и попросишь помочь с уроками. Чон Сок поёрзал. Набитую задницу хотелось потереть, да только нечем: одна рука завёрнута назад и прижата к спине, а второй приходится держаться за ножку стула, чтобы уж совсем не повиснуть вниз головой. — А если не согласится? — всё же решил уточнить парень. — Пригласишь сюда, всё равно мне нужно будет поговорить с вами обоими, — подвёл черту Ким Пак Сон. — Хорошо, с этим закончили. Теперь поговорим о вымогательстве.

* * *

Единственное зеркало в доме висело в ванной. Слишком высоко, чтобы рассмотреть ушибленный зад. Чон Сок принёс табурет и забрался на него, внутренне усмехаясь от глупости ситуации. Но с любопытством поделать ничего не мог — хотелось оценить повреждения. Разговор с директором затянулся: проступков накопилось так много, что хватило бы на троих хулиганов, точнее, на три хулиганьи задницы. Чередуя ладонь и линейку, Ким Пак Сон взгрел пятую точку ученика настолько впечатляюще, что тот теперь и думать боялся о том, чтобы нарваться на наказание ещё раз. Тем более, мужчина пообещал в следующий раз, если таковой произойдёт, взять инструмент посущественнее. Розги или даже бамбуковую палку — в зависимости от тяжести проступка. Рассматривая пострадавшее место, с которого ещё не спала краснота, Чон Сок понимал, что отделался достаточно легко. Больше стыда натерпелся, чем боли, хотя вначале от ударов ремня и было больно до искр из глаз. Пожалуй, если бы директор хлестал его ремнём от начала и до конца разговора, нормально сидеть юноша бы ещё долго не сумел. А так, наверное, завтра будет в порядке. Намочив полотенце, Чон Сок приложил его к горящему и саднившему заду, выдохнув от облегчения. Жёстко, болью и стыдом, его сегодня впервые поставили на место. Нельзя сказать, чтобы это было хоть каплю приятным уроком, но безусловно полезным. Так легче, чем тыкаться в темноте слепым котёнком в поисках способа измениться, на деле ленясь прилагать усилия. Сам он точно влез бы во все возможные разборки, стремясь доказать, что больше «не такой» и желая проучить бывших неприятелей и отомстить врагам, которые ещё даже не знали о его существовании. Если Пак Сон не позволит вновь скатиться на путь преступлений, заставит засесть за учёбу и получить хорошую профессию, юноша осознал, что будет ему… благодарен. Чон Сок криво улыбнулся и натянул штаны, решив подчиниться грубоватой заботе директора, и, для начала, сделать домашнее задание. Ну, или хотя бы немного почитать учебник. Заниматься откровенно не хотелось, но юноша пересилил себя и достал с полки книгу, стряхнул с неё пыль, открыл… И понял, что ничерта не понимает. То есть — совсем. Абсолютно ничего, хоть так читай, хоть вверх тормашками. Шутки ради даже перевернул книгу, но символы внутри оставались такими же непонятными. — Английский такой сложный, — почесал затылок парень и захлопнул учебник. — Начну с чего попроще.