Не найти

У Эммы длинные волосы — Цвета льна, Эмма смотрит на солнце, Плачет одними ресницами, Взмахивая ими, Как ангела крыльями. Эмма больна. Она целует воздух, Смеётся — Слегка навзрыд. У Эммы дома Стеклянное солнце, Покрытое трещинами (И — немножко — пылью) Её сердце бьётся Немножко неровно: Потерян ритм. Секунды и километры, Надежды и сантименты… Ярко костёр горит. Её глаза голубые Полны тоски. Эмма ищет кого-то, Наверное, Ёжика, в тумане заблудившегося. Её пальцы о клавиши Разбиваются в прах и пыль. Эмма смотрит в ночные сумерки, В глаза бездны, неизменно в ответ на неё глядящие, Не прекращая поиски, Пытается постичь непостижимое, Ищет конца у вечности, И снова что-то теряет… Она во ржи гуляет над пропастью, Балансирует на нитке тонкой, Нацепив маску канатоходца, Ищет точку опоры (Или равновесия?), Цепляется за ноты, За рваные струны седой арфы, За вопли чертей в её пылающем сознании, За море, растерзанное ветром и сумерками. Она ищет кого-то, Ждёт, Как Ассоль свой парус Алый. Она что-то теряет и, кажется… Кажется, это навсегда. Эта боль на дне синих глаз, Эти волосы, растрепавшиеся на ветру, Эти вечные поиски чего-то неистово дорогого, Забытого навеки (Вспомнить бы ещё чего, и Может быть всё устаканилось бы Как-нибудь… Или нет?) И ветер становится её новой мелодией, Вместо тысяч оркестров и скрипок С вырванными языками-обрубками. Она танцует, как лист осенний, Плавно-плавно, всё ближе и ближе Скользя, Кружась, Сверкая в лучах уходящего солнца, Опускаясь на землю… Теряя снова. Её алые лепестки губ давно забыли молитвы, А небесно-голубые очи от слёз высохли, Она уже всю себя разменяла На мелочь, На ветер, На воздух, почти не необходимый, Бесполезный даже. Этой ночью Эмма Теряет что-то снова и, кажется, Больше она уже не сможет Это что-то Найти.