Вспышки рыжего пламени

      Дни проходили в пути, муштре наемников, готовке еды, выставление караулов, разведке местности и другой скучнейшей рутины. Как и обещал Леон, через несколько дней начались дожди, и мы все были чертовки мокрые и злые уже через пару дней пути под серыми тучами. Лошади падали, телеги застревали в грязи, а одну мы чуть не потеряли из-за сломанной оси. Пришлось чинить на ходу, к счастью, один из наемников оказался неплохим плотником.       Леон продолжал прятаться в карете, а вот Шон порадовал — через пару дней он вылез и стал помогать нам. Помощи от него было немного, но моральный дух чуть вырос. Наконец, через пару недель дожди кончились. Наступила теплая и ясная погода.       — Эй, командир! — нагло подсела я к Леону в карету. Он поморщился, видя, как с меня капает вода на сидение, обитое кожей, — сегодня сделаем привал пораньше.       — Это с чего это вдруг? — Леон читал большую книгу, но, увидев меня, отложил подальше в сторону, насколько это позволяла карета.       — С того, что люди и животные устали. Нам надо просохнуть, проверить припасы. Возможно, куда-то попала вода. Разведчик обнаружил рядом чертовски хороший пруд, знаешь, помыться тоже бы не помешало!       — Ладно, ладно, мы держим хороший темп. Сегодня можно и пораньше. Но только сегодня! — проворчал Леон.       Интересна его убедил мой довод про припасы? Или моя очаровательная улыбка, спутанные и нечёсаные волосы, мокрые сапоги и такой добрый блеск в глазах?       — Ну, меня уговаривать не нужно, — я бодро выскочила из кареты и объявила привал. Все вздохнули с облегчением.       Мы уже дошли до такого момента, что каждый сам знал, что ему делать на привале и мое руководство не требовалось. Я же, позаимствовав у одного из наемников лошадь, быстро помчалась к пруду и долго мылась в холодной и прозрачной воде, смывая с себя чертов дождь, запах лошадей и кислой похлебки. Вернулась в лагерь я посвежевшей, похорошевшей, и, хочется думать, хоть похожей на женщину.       Роберт времени даром не терял — на костре уже булькала какое-то варево.       — Что это на тебя нашло, — я подошла к костру, на ходу расчесывая волосы костяным гребнем. Просто умопомрачительно пахло мясом и какими-то специями, — решил поиграть в доброго папочку?       — Нет, просто мы же готовим по очереди, — Роберт протянул мне миску с супом, — вот и я решил, что несправедливо будет, если очередь не дойдет до меня. А ты? Хочешь поучаствовать?        — Я может быть и поучаствовала, но моя стряпня настолько неподражаема, что можно отбросить копыта. В прямом смысле, — я попробовала суп. Недурно, очень даже недурно, — кто в карауле?       — Тим, — кратко ответил Роберт. Подошли другие наемники за своей порцией, и я поспешила ретироваться. Не то чтобы они мне сильно не нравились, по-своему они были неплохие парни, и драться умели неплохо. Но то, как они на меня смотрели… С этакой смесью любопытства, удивления, желания и презрения. Женщина-наемник? Воин? Да что она себе позволяет? Хотя каждый знал, что я способна накостылять им всем пятерым разом. Ну если Роберт к ним не присоединиться.       Брр, ненавижу такое. Может поэтому я ни с кем и не сдружилась в Клане.       Тим, самый молодой из наемников Леона, почти мальчишка, стоял на краю лагеря, опершись об дерево и жуя листик травы. Он внимательно осматривал окрестности, но меня все-таки не заметил, когда я, играясь, полоснула ему ложкой по шее, немного расплескав суп.       — Ты убит, — сказала я, отправив в рот ложку с супом. До чего же вкусное варево! — дозорный должен смотреть не только вперед, но и знать, что происходит у него за спиной!       Я поучительно водила перед носом Тима ложкой.       — Да! Простите меня! — юноша запнулся. Они до сих пор не решили, как же меня называть.       — Просто в следующий раз не зевай, — я заметила Шона, стоявшего на краю поляны и что-то зарисовывающего в блокнот, — иди, поешь супа. Я пока сменю тебя.       — Спасибо, — обрадовался Тим и умчался на соблазнительный запах еды.       Хорошо, что он не знает еще одного правила. Никогда не ешь на посту!       Я подошла к Шону и заглянула ему через плечо. Он рисовал большую белую птицу, сидящую на дереве неподалеку. Рисунок был потрясающе детализированный и живой.       — Красиво.       Художник дернулся и быстро закрыл блокнот.       — Извини, не хотела тебя напугать, — неожиданно для самой себя я извинилась. И что это на меня нашло? — но действительно красиво.       — Спасибо, — наконец выдавил из себя Шон.       Я поставила опустевшую миску в траву       — Долго учился так рисовать?       — Всю жизнь — кратко ответил Шон.       — Скажи, о чем вы общались с Леоном? — задала я вопрос, ответ на который искала уже давно, — зачем ты ему нужен?       — Он хочет, чтобы я перерисовал для него один рисунок.       — Рисунок из руин, куда мы направляемся? — белая птица, которую рисовал юноша, вспорхнула над деревьями и улетела в пронзительно-синее небо.       — Нет, мне надо нарисовать рисунок из его книги в этих руинах, — Шон говорил тихо, но четко, — и очень точно нарисовать.       — Неужели тебе так нужны деньги? Дорога нелегка, всякое может случиться. С таким талантом ты бы мог найти более легкий заработок.       — Дело не в деньгах. Дело в том, что…       В чем дело, я тогда так и не узнала. Вдруг моих ушей достигли странные звуки откуда-то неподалеку.       Звуки, которые я очень хорошо знала.       — Так, Шон, беги со всех ног в лагерь. Скажи Роберту, что у нас гости. Он найдет меня по знакам и поймет. Быстро! — крикнула я и, обнажив клинок, двинулась на звук. Пройдя немного вперед, я вышла из леса и оказалась на окраине холма. Соседняя от тракта, по которому мы шли, дорога огибала холм и уходила резко влево.       Идеальное место для засады.       Я немедленно прижалась к еще сырой траве. Внизу холма развернулась побоище — похоже, бандиты напали на торговый караван. Уже все было кончено. Последние очаги сопротивления караванщиков подавлены, и бандиты наслаждались победой. Пытались поймать разбежавшихся лошадей, избивали раненных, копались в телегах с добычей, тащили за ноги трупы в одну кучу — видимо, своих товарищей, убитых при набеге, чтобы не оставлять следов.       На поляну выехали наемники Леона на своих скакунах. И Роберт, великолепно сидевший в седле на своем ришадиуме, в отличии от Шона, который как куль спешился со спины лошади позади ирилийца.       О Единые боги, зачем они все сюда приперлись?       Я мысленно застонала. Быть беде.