Игра в солдатиков

Вновь слышны дроби выстрелов и громкие голоса людей. Воздух словно раскаляется под жаром чужого дыхания и пистолетов, громыхающих уже где-то в подкорке мозга. Пирс прятался за хлипким старым зданием, то и дело боясь лишний раз пошевелиться или вздохнуть, чтобы его не заметили. Вновь не рассчитал, ошибся… Чёртовы мафиози! Вечно лезут, куда не следовало бы… А Пирс, как всегда, лезет в самое пекло и теряет людей. И мало того, ещё и сам получает. Бок пульсировал адской болью и при каждом движении становилась лишь сильнее. Парень зажимает рану рукой, стараясь хоть немного остановить кровь. Дыхание вырывалось хриплым шипением сквозь стиснутые зубы. Да блять, какого чёрта они не уходят?! Мафиозные псы, словно верные гончие, обнюхивали каждый уголок и труп, ища следы живых. — Ладно, ребят, кажись все мертвы… Вы айда домой, а я чистильщиков вызову и прослежу, чтобы всё было убрано. Пирс слышит, как Джерри, который Богом клялся, что работает сам на себя, аккуратно выпроваживает “псов”. Вскоре грубые голоса стихают, оставляя в ушах лишь белый шум и собственное биение сердца. И это сердце чуть не останавливается, когда он слышит сзади: — Что, принцесса, волчек за бочек укусил? — Джерри, сукин сын, довольно усмехается и подходит к Пирсу, примирительно подняв руки. — Иди нахуй, Джерри… Что вообще тут произошло?! Как ни старался парень выглядеть грозно, сейчас он скорее походил на скулящего от боли щенка. И ему это не нравилось. — Небольшая перебранка, ничего особенного. И всё бы ничего, но вы-то нахрена полезли? — он задумчиво наклоняет голову набок, изучая своего недодруга-недоврага. — Приказ… — выдыхает Пирс и чувствует, как собственная жизнь медленно утекает сквозь пальцы, которые безуспешно закрывали рану. — Блять, Пирс… Джерри понимает, что дело дрянь и этот идиот сейчас может сдохнуть. — Новый приказ, идиот. Не умирать. - это последнее, что слышит солдат, прежде чем отключиться.

***

Дальше часы плывут, словно в тумане. Кто-то несет его по мрачному переулку, осторожно укладывает в машину. Болел не просто бок, а казалось, всё тело было наполнено медленной, тягучей болью. Пирс слышал своё имя в перемешку с матом и не понимал, что происходит. Потом мрак, но теперь под головой была мягкая подушка, которая пахла домом и успокаивала, а боль медленно утихала. Он умирает? Пирс просыпается через несколько часов, рывком выдергивая голову и вздыхая, словно только что всплыл из-под воды. Нега сна уходит по щелчку пальцев, когда всё тело пронизывает резкая, неприятная боль, которая начиналась где-то в боку. Точно. Его ведь ранили, так?... Но… что?... Парень испуганно озирается по сторонам, пытаясь понять, что вообще, вашу ж мать, произошло. Помнит перестрелку, разговор с Джерри… А дальше - пустота… Знакомый беспорядок из тысячи и одной вещи успокаивает, приводя в чувство. Там валяется старая гитара, тут лежат разноцветные носки без второй пары… И вдруг среди этого маленького хаоса Пирс замечает отличающиеся по форме пятно. Им оказывается Джерри, сидящий на стуле и задумчиво листая что-то в телефоне. Пирс хотел было окликнуть его, но вместо чужого имени выходит что-то сиплое и парень пару раз кашляет, каждый раз зажмуриваясь от боли. Ох, знатно конечно его задели. Джерри же мгновенно откладывает телефон и тянется за стаканом воды, который стоял на такой же заваленной вещами тумбочке. На его лице было хорошо скрываемое беспокойство и непривычная серьёзность. Что же всё-таки произошло за эти несколько часов? Пока думать было тяжело, словно кто-то положил ему на голову гирю под 10 килограмм. Пирс жадно припадает к стакану воды и чуть ли не давиться ей при первом глотке. Парень рядом, который совсем недавно командовал теми, кто в него стрелял, сейчас аккуратно подносил к его губам кружку с котиками. У них чертовски странные отношения, но почему-то обоих всё устраивало. Когда стакан становится пустым, Джерри убирает его и выжидающе смотрит на раненого солдатика. — Спасибо… — сипло выдыхает тот и хмурит брови в попытках вспомнить хотя бы ещё парочку деталей, — Что произошло? — уже более серьёзно говорит он. На такие попытки Джерри хихикает, возвращая себе обычный шутливый вид. — Ах, тебя жестоко ранили в бою, но я, жертвуя собой, спас тебя и теперь ты передо мной в извечном долгу! — парень всплескивает руками и театрально прикрывает глаза. От такого представления даже Пирс тихо хмыкает и улыбается кончиком губ. — Ясно… И чем же тебе отплатить? Кружкой пива?) — Ну зачем же?) Достаточно просто поцелуя! — Джерри вновь хихикает, вызывая такой же театральный вздох у Пирса. — Пошёл нахуй. — Только если на твой~ В лицо Джерри моментально прилетает какая-то мелкая подушка, метко попав прямо в глаз, правда, смех это не останавливает. Обстановка становится привычной, почти домашней и тёплой. Бывший солдат и военный даже не замечает, насколько привык к этому черноволосому шуту. Хотелось просто поставить время на стоп и дать себе немного отдохнуть, но слишком сильный вздох быстро напоминает о болящем боке. Пирс хмуриться и Джерри не может этого не заметить. — Я зашил тебя, как мог. Рана чистая и неглубокая, но поболит. — А почему… в больницу не отвёз? И… как ты вообще мой дом нашёл? — Во-первых, я не мог. Начались бы вопросы, что да как, приехали бы твои… Шуму много, а заштопать человека я и сам могу. Во-вторых… Секрет, хе-хе) Пирс закатывает глаза на это, но, что странно, не спорит. Вечер протекал спокойно и медленно. Они болтали, шутили, подначивали друг друга и с периодичностью в полчаса обменивались странными подкатами. Телевизор жужжал где-то на фоне, но Джерри со своей вечной болтовней был круче любой электрической трещалки. Рассказывал без умолку о своих похождениям, смеялся с собственных шуток. Был таким до странности… домашним. Такие осознания откладывались где-то глубоко в подсознании, но почему-то всё чаще всплывали в жизни. Монотонный голос в телевизоре усыпляет. Пирс чувствует, как с каждой минутой моргает всё медленнее. Тело устало, нужно было восстановиться и отдохнуть. Парень не замечает того, как засыпает, осторожно повернувшись на здоровый бок. Джерри это замечает и выключает свет вместе с телевизором. Первый порыв - уйти. Он спас жизнь солдатику, теперь и в путь пора… Но что-то его всё-таки заставляет остановиться, развернуться и вновь зайти в комнату Пирса. Тот мирно спал, лишь иногда вздрагивая от слишком глубоких вздохов. Эх, да что ж это за жизнь такая? А к чёрту всё… Плюнув на морали и последнюю грань друг-враг, Джерри ложиться на другой край кровати, оправдывая себя тем, что ну, а вдруг тому плохо станет, помрёт ещё? Весь труд насмарку... Но нет, ночь проходит спокойно. А на утро они просыпаются, лежа в обнимку. Пирс конечно знатно охуевает от таких наглостей и прописывает Джерри мгновенный подзатыльник, но кажется, бок болит меньше, чем вчера.