Мысли о насущном

Учитель все еще настаивал на их договорённости по поводу постельных игр, поэтому Бинхэ позволялось вкушать тепло тела своего возлюбленного примерно раз в три дня. В остальное время были запрещены даже заигрывания с телом учителя, понимающего, как быстро разгорается огонь вожделения в его нерадивом ученике от крепкого объятия или похлопывания по пятой точке. Бинхэ грустил, тосковал, немного злился и лил слёзы, что всегда находили отклик в сердце Шэнь Юаня, но получить больше мимолётного поцелуя или лёгкого, словно крылья бабочки, касания к лицу или волосам не мог. Его учитель был воистину возвышенным и неприступным. Иной раз, когда получалось уговорить мастера Сюя в пылу страсти выполнить супружеский долг на день раньше, Бинхэ получал долгожданную разрядку, однако, к сожалению, за всякое довольство приходится платить. Так и Бинхэ приходилось после внезапной ночи любви ловить на себе недовольные взгляды обожаемого супруга, а то и вовсе быть изгнанным из постели на целую ночь. Это больно било по чувствам молодого повелителя, ведь в течение дня у него не было много возможностей, чтобы побыть наедине с учителем. Юань всегда был занят своими учениками, а Бинхэ не покладая рук трудился в Царстве демонов, в слепой надежде на вечернее воссоединение со своим любимым. И поэтому, когда его лишали даже возможности просто провести ночь в постели со своим законным мужем, это было настоящей катастрофой. Тогда Бинхэ отказался от того, чтобы уговаривать Юаня на подвиги раньше, чем его тело было готово к этому, но не упускал возможности обеспечить тому максимальный комфорт, чтобы тот как можно лучше адаптировался к их двойному совершенствованию. Но из-за его уступок в отношении супруга возникла одна очень неприятная проблема. Бинхэ был неудовлетворен. Даже больше того, сильно неудовлетворен. Безусловно, страстная ночь в объятьях обожаемого мужа приносила удовлетворение на недолгое время, проблема была лишь в том, что это время ограничивалось не то что днями, лишь парой часов. Бинхэ не знал, было ли причиной такой активности его демоническое происхождение или же его жизнь, полная лишений, но факт оставался фактом. Он желал своего супруга постоянно, в подходящие и не очень моменты, с силой, что могла бы ещё раз покорить этот мир. А зная, что из себя представляет занятие любовью, как пахнет тело его Юаня, когда тот в плену удовольствия, и как звучит его голос, пока учителя осыпают нескончаемыми ласками и нежностями, сохранять терпение и возвышенность было и вовсе невозможно. Первое время он честно держал себя в руках и не создавал неудобств своему учителю. Он уважал и любил своего супруга, прекрасно понимая, что тот в принципе не может по-другому. К сожалению, тело Шэнь Юаня было до ужаса нетребовательным в плане сексуального удовлетворения и его учитель мог бы и вовсе не заниматься с ним любовью, если бы была его воля, к тому же он тяжело переносил эту самую любовь из-за размеров Бинхэ и его демонической выносливости. Полудемон не мог его винить, в свободное время Юань уделял ему внимание вне постели, пытаясь восполнить то, что тот не смог получить ночью. Они гуляли вместе, держась за руки, обсуждали дела друг друга, ходили на различные мероприятия в городе, когда учитель имел свободный от преподавательских дел день. И Бинхэ ценил каждый момент, проведённый с возлюбленным, он без зазрения совести мог сказать, что является самым счастливым человеком в мире. Однако проблемы от этого не решились, а Бинхэ начал замечать за собой жуткие мысли. Когда в одну из ночей он, мучимый бессонницей, повернулся в сторону учителя и увидел его скрытую за спальными одеждами ровную спину, которую всего день назад покрывал поцелуями и мягкими укусами, Бинхэ озверел. Ему захотелось в этот же миг сорвать лёгкую одежду со своего любимого и овладеть им безо всяких прелюдий, грубо вставить в него свой член, зубами до крови прикусить белую шею и вбиваться, двигая бёдрами, до тех пор, пока весь накопленный им жар не изольётся внутрь мужа. Тогда он успел только резко притянуть к себе чужое тяжёлое тело, прежде чем удивлённый голос проснувшегося учителя вернул ему сознание и контроль над собой. Побледневший от осознания своих внезапных кровожадных желаний Бинхэ промямлил извинения и оправдался тем, что ему приснился страшный сон. Звучало глупо, учитывая его способность эти самые сны контролировать, но спросонья Юань не стал углубляться в это и, мягко погладив мужа по голове, вернулся ко сну. Бинхэ же немедленно вскочил с кровати, стараясь не разбудить супруга, и направился на выход из их дома, чтобы подышать свежим воздухом и охладить жар. Это было странно. Синь Мо уже давно не контролировал его сознание и искажения ци у него быть не могло. Но как он мог так наброситься на своего учителя? Он ведь не зверь и не демон, чтобы так бездумно следовать своим инстинктам. Но тело, несмотря на прохладу ночи, все еще горело дьявольским пламенем, а возбуждение тяжёлым грузом давило на сознание Бинхэ. Он мог причинить боль своему учителю. Он мог насильно овладеть им, поддавшись этому жуткому, выжигающему разум желанию. От осознания своей беспомощности Бинхэ впервые за долгое время стало страшно. В тот момент он абсолютно не контролировал себя и страшно было подумать, что было бы, если бы учитель не вернул ему сознание. В ту ночь Ло Бинхэ не вернулся в бамбуковую хижину, боясь, что при взгляде на учителя вновь сделает что-то ужасное, лишь наутро, озаботившись приготовлением завтрака, позволил себе приблизиться к их дому. Не хотелось верить, что он способен причинить вред человеку, которого любил сильнее всего на свете. Он не хотел этого, он не животное! С каждым последующим днём становилось хуже, желание прикоснуться казалось невыносимым. Будто перед мордой оголодавшего пса трясли самый изысканный и сочный кусок мяса. В этот раз во время долгожданного парного совершенствования Бинхэ мертвой хваткой вцепился в запястья своего мужа и брал его с остервенелым желанием и страстью, прижимая руки слабо сопротивляющегося учителя к постели, жадно срывая поцелуи с его опухших губ и в душе надеясь, что их тела так будут связаны навечно. Он не слышал уже болезненных стонов учителя и не чувствовал, как тот обмяк в его властных руках. Похоть вконец затмила его любовь к мужу. А когда демон пришёл в себя и осознал, что таки причинил боль учителю, лежавшему под ним без сознания с покрасневшими от слез глазами, то заплакал так, как никогда не плакал до этого, прижимая тело возлюбленного к своей груди и молясь всем богам, чтобы тот простил его. И это ещё сильнее пугало. Даже сейчас, когда он собственноручно принудил учителя, заставил плакать, Бинхэ больше всего боялся, что тот возненавидит. Он просто жалкий эгоистичный ублюдок. Учитель, спустя время очнувшись и застав истерику мужа, попытался успокоить его, игнорируя боль в заду и охрипшее горло. А Бинхэ все заливался слезами и, как в бреду, умолял не бросать его, неосознанно удерживая учителя в руках, будто боялся, что иначе тот обязательно сбежит, оставит его. Шэнь Юаню потребовалось тогда много нервов и сил, чтобы успокоить своего ученика, хоть главным пострадавшим и был он сам. Сложно было понять, почему даже после заключения брака молодой демон верил, что Шэнь Юань покинет его из-за чего-то такого? То что произошло было неприятно и тяжело, но он искренне любил своего мужа, а потому, если у них была проблема, побудившая Бинхэ к такому поступку, они вместе должны ее решить. Сквозь всхлипы, не ослабляя хватки на плечах учителя, Бинхэ рассказал о своих чувствах. Конечно, не хотелось, чтобы учитель нервничал из-за его личных проблем, но как они могут называться супругами, если демон будет скрывать от него причину, по которой его муж пострадал? Юань внимательно его слушал, не перебивая, пытаясь разобрать сквозь плач связные мысли мужа. Лишь когда всхлипы утихли, а дрожь в напряженном теле успокоилась, Юань позволил себе заговорить: — Мне жаль, что Бинхэ пришлось испытать такие тяжёлые чувства. В том, что случилось, не только его вина, но и вина этого Шэня, не нужно из-за этого так лить слёзы. Нужно было сразу говорить все мне, и мы бы вместе решили, что можно сделать. Я… люблю Бинхэ, поэтому хочу помочь. Бинхэ определенно был мужем небожителя. В его заплаканных глазах учитель был чем-то неземным, мессией, всепрощающим и дарящим ласку каждой заблудшей душе. У супругов в тот вечер состоялся достаточно тяжёлый разговор. Проблема их могла показаться не слишком серьёзной для других людей, отношения которых терпели постоянные удары со стороны материального положения, измен или банальной ненависти друг к другу. Но, поразмыслив получше, можно было понять, что из-за демонической сущности Ло Бинхэ был опасен для своего мужа. Если лорд демонов не будет своевременно удовлетворять свои сексуальные потребности, демоническая его часть возьмёт своё силой, напор которой может рано или поздно пересечь черту, отделяющую живое от мертвого. Как бы не было неприятно это признавать, несмотря на столь старательные ухаживания, тренировки и терпение со стороны Бинхэ, Шэнь Юань все же не смог привыкнуть к необходимости принимать в себя демонический член каждый день. Для его, пусть и бессмертного, тела это было равносильно добровольному уничтожению собственного здоровья. Они пытались это осуществить, и Юань получал удовольствие от их постельных игр, тая в привычных твердых объятиях и наслаждаясь глубокими фрикциями и поглаживаниями со стороны партнера. Однако после первых трёх дней ежедневной практики Шэнь заметил, что вообще не хочет выходить из постели, даже чтобы увидеть своих драгоценных учеников или коллег с других пиков, а от одного голоса его любимого мужа во рту появлялся кисловатый привкус, к горлу подкатывала тошнота, а донельзя растянутая хризантема, памятуя о недавней экзекуции, нервно пыталась сжаться… что получалось плохо. Возникли проблемы с пищеварительной системой, мастер Сюя плохо себя ощущал и его постоянно беспокоили боли в животе. Юань молился всем известным ему богам, чтобы от их баловства у него не возник геморрой, но он не мог отказать своему любимому. Благо, что Ло Бинхэ всегда хорошо чувствовал перемены в поведении и самочувствии своего возлюбленного, состояние которого ценил выше своего, а потому первыми тремя днями их марафон и закончился. Тогда, осознав несостоятельность первого плана, Юань предложил другой — стимуляция Бинхэ руками и оральными ласками. Все же демон обожал любые прикосновения своего учителя, а потому Юань просто в нужный момент мог помочь своему мужу без вреда для собственного организма. Однако и у этого плана был изъян. Несущественный, по сравнению с предыдущим планом, но все же неприятный. Чтобы удовлетворить Бинхэ руками требовалось несколько часов беспрестанного и монотонного поглаживания, сдавливания и банальной мастурбации. Либо Юань был так неумел, либо Бинхэ был слишком выносливым для его человеческого тела, но кончал он лишь когда и руки, и рот учителя были натружены до того, что тот не мог ими двигать. Ограничились в этот раз они лишь одной бессонной ночью, в результате которой Бинхэ опять разрыдался, глядя на распухшую и покрасневшую от постоянного трения кожу на руках невыспавшегося учителя, совершившего очередную, по его мнению, великую жертву во имя благополучия их семьи. И вот опять они были у разбитого корыта. Бинхэ было больно смотреть на своего возлюбленного, замученного и затраханного им во всех смыслах до изнеможения, с синяками под глазами и сутулой спиной, некогда восхищавшей своей вечно гордой осанкой. Еще несколько лет назад он был бы счастлив от того, что учитель находился в таком состоянии из-за него, что не может встать в постели благодаря тому, как сильно его недавно любил Бинхэ, что не хочет даже выйти из бамбуковой хижины, потому что ему тяжело быть без поддержки полудемона. Но сейчас он искренне переживал за супруга, столкнувшимся с таким страшным для него испытанием. Нет, не для него, для них. Ведь окончательно стало понятно, что Юань не способен удовлетворить Бинхэ целиком своими силами. В тишине комнаты отчетливо ощущалось чувство безысходности. — Бинхэ… Учитель говорил тихо, но повелитель демонов уловил его слегка охрипший голос. — Да, учитель? — Для тебя ведь главное, чтобы твоё желание было удовлетворено с моей помощью? Тебе просто нужно мое присутствие, чтобы чувствовать себя лучше и получить удовольствие? Бинхэ слабо кивнул, гадая, к чему клонит его Юань. Тот выглядел по-странному решительно. — Если я позволю тебе прикасаться ко мне ночью, пока буду спать, ты сможешь себя удовлетворить? — Юань смотрел в его глаза с лёгкой отрешённостью, будто иного выбора у них уже не было. Бинхэ потерял дар речи. Ему не послышалось? Его Шэнь Юань звучал безумно, у Бинхэ и в мыслях не было домогаться своего мужа, пока тот беззащитен и расслаблен во сне. Но, если подумать, в этом было что-то… будоражащее. — Я понимаю, как это звучит, но если ты не будешь… вставлять… я не думаю, что это как-то навредит нам. Я знаю, что тебе может быть неприятно это, но иного выбора я не вижу, моих сил не хватает, чтобы удовлетворить тебя, Бинхэ. Прости меня. У Ло Бинхэ перехватило дыхание. Его Юань действительно настолько ему доверяет, что позволит прикасаться к себе во сне, ласкать его тело, наслаждаться его вкусом, не опасаясь, что Бинхэ может сделать что-то ужасное с ним, пока он будет без сознания? Его муж и вправду готов пойти на это ради блага Бинхэ? — Учитель, я правда… Я не могу, учитель. Вы не должны идти на такое ради меня. Этот Бинхэ займётся этой проблемой сам, Вам не стоит волноваться обо мне и о своей безопасности. Я обещаю, что больше не причиню вреда. Юань будто смирился с решением Бинхэ и позволил себе лёгкую улыбку в его сторону. А сам полудемон лишь в очередной раз убедился, что прекраснее его Юаня на свете нет никого, и что сам он недостоин просить у него что-то после тех жертв, на которые тот уже пошел. *** Бинхэ не мог наглядеться на него, на своего любимого мужа. Юношей он никогда бы не поверил тому, кто посмел бы сказать, что его прославленный учитель, Меч Сюя, цветок пика учёных, добровольно заключит брак с кем-то вроде него. Бинхэ бы немедленно, как старший ученик, отчитал бы его, с позволения учителя назначив тому наказание. Однако ночью, лёжа на кровати в пристройке, отделённый от учителя лишь стеной, он бы использовал все своё воображение, чтобы представить, как бы прошла церемония заключения его и мастера брака. Его учитель был прекрасен в алых одеждах, с церемониальным макияжем и украшениями и со смущенным лицом, отражающим чувства, что не способен скрыть ни один веер. Он помнил каждую секунду их церемонии, каждое движение рук и губ его Юаня. Была глубокая ночь, и его Юань, утомленный во время их вечерних занятий любовью, сейчас видел прекрасные спокойные сны, лёжа на своей половине их общей кровати. Бинхэ позаботился, чтобы сны его учителя были сладки и безмятежны, а тело расслаблено, будто тот укутан в самый мягкий хлопок. Все, чтобы его Юань наутро был довольным и счастливым, готовым к новому дню в обществе своего мужа. И, конечно, чтобы его тело как можно быстрее восстановилось после их совместного совершенствования. Бинхэ, лёжа рядом, потянулся пальцами к волосам Шэнь Юаня и, схватив одну из мягких прядей, ласково погладил ее. Юань спит, а Бинхэ не может уже который час успокоить собственную бушующую от нестерпимого жара кровь, гладя мягкую прядь волос своего мужа. Ещё пару часов назад он был внутри этого тела. Трогал своего мужа в самых интимных местах, ловил небрежные стоны из его жаждущего поцелуев рта. Пару часов назад его Юань излился на собственный живот под натиском Бинхэ, отчаянно желающего получить разрядку как можно быстрее, пока хризантема учителя так туго сжималась вокруг его члена. Этим вечером Бинхэ кончил в него, даже не думая о том, чтобы потом вымыть Юаня изнутри. Ему хотелось, чтобы его сперма была внутри его мужа, как подтверждение того, что они занимались любовью, что именно Бинхэ довёл учителя до крайней точки наслаждения. Юань был против, хотел сам вымыть себя, чтобы наутро не было дискомфорта, но Бинхэ так его измотал, что он буквально сразу после оргазма провалился в сон. А Бинхэ не спешил обмыть вспотевшее и заполненное спермой демона тело. Он просто лежал рядом, смотря на умиротворённое лицо Юаня. Он все еще был возбуждён. Его член стоял так, что Бинхэ было опасно прижимать тело Юаня к себе во время сна. Даже сквозь его марево он почувствовал бы, насколько его муж горячий и твёрдый там, внизу, готовый в любой момент начать тереться об его размягченное тело, чтобы вновь испытать то удовольствие, о котором его учитель так стыдится говорить. Бинхэ продолжал просто смотреть на мужа. Голос в его голове сходил с ума от вида Шэнь Юаня. Все же он такой красивый, такой нежный и мокрый сейчас. Демону хотелось укусить, несильно, ласково, чтобы кожу лишь немного начало покалывать от давления его зубов. Лежа перед Бинхэ без одежды, измазанный в собственной сперме и раскрасневшийся от наслаждения, его Юань был слишком уязвим в своей развратной красоте. Его умиротворённое лицо выглядело так мило, что нельзя было не поцеловать его. Бинхэ было неспокойно. Медленно сев на кровати, Бинхэ удрученно посмотрел на свой член. Он ненавидел себя за то, что из-за этого отвратительного толстого бордового отростка между его ног учитель в своё время испытал боль, и по сей день из-за него Бинхэ испытывает одни неудобства. Мгновенная мысль возникла в голове абсолютно спонтанно, пока рука невольно потянулась к неопадающему члену. Юань был сейчас совсем рядом, буквально под боком. После секса он был таким красивым, что казалось, что он божество, только что сошедшее со страниц известной легенды. Бинхэ глухо выдохнул, когда его грубая и твёрдая рука коснулась собственного достоинства. Руки его Юаня были гораздо мягче и нежнее, кожа на них, несмотря на годы культивирования, была на ощупь подобна самому качественному шелку, а тепло, что от неё исходило благодаря текущей по духовным каналам энергии, вызывало приятные покалывания на его чувствительном члене. Его Юань был таким ласковым и неловким в тот первый раз, когда они пытались решить проблему Бинхэ. Как жаль, что после этого они редко практиковали это, Ло Бинхэ был бы счастлив, если бы его Юань так сильно не стеснялся касаться его там. Пусть его греховная плоть и вызывала неприязнь, но вид того, как узкая ладонь любимого ласкает ее, навсегда стал одной из его влажных фантазий. *** Демон с их последнего откровенного разговора на эту тему довольно часто обращался к своей фантазии и воспоминаниям о моментах единения их тел. Он так и не нашёл другого способа решения проблемы. Приходилось ночью сбегать в пристройку, чтобы не побеспокоить учителя и, как в юношестве, ублажать себя рукой, думая о спящем за стеной учителе. В этом была некоторая доля ностальгии. Будучи учеником Бинхэ проклинал себя за похоть, за омерзительную тягу к собственному учителю, но прекратить не мог, это было выше его сил. В воспалённом юношеской нетерпимостью сознании это было самой запретной и сладкой мечтой. И вот сейчас он, взрослый, возмужавший, властелин этого мира, великий Ло Бинхэ, отчаянно мастурбировал, напрасно пытаясь на основе воспоминаний повторить ощущения, что испытывал в руках возлюбленного, но в душе осознавая, что никогда не сможет. Юань был нежнее, Юань был чище, Юань так очаровательно краснел, и Бинхэ уже не мог кончить, если не имел при себе что-то связанное с Юанем. Тогда Ло Бинхэ впервые украл личную вещь его Юаня — узкий пояс его ханьфу, который учитель временами носил на улице. Он был почти такой же мягкий, как кожа мужа, но все равно не шел ни в какое сравнение с ней. Сначала Бинхэ чувствовал себя отвратительным вором, не имеющим чувства морали и уважения к старшим. Ночью, сбегая из их с учителем комнаты, он просто пялился на пояс, который спрятал в пристройке, в которой жил будучи учеником, и не мог позволить себе прикоснуться к нему вновь. Это ужасно, что он втайне от своего мужа украл элемент его одежды, пускай сам Юань и не заметил этого. И он слабо понимал, зачем он это сделал. Он не мог поверить, что дошёл до такого. Но пути назад уже не было. Он медленно падал в пучину разврата. «Это нужно, чтобы его Юань не страдал». «Я не хочу, чтобы Юань беспокоился обо мне из-за этого». «В этом нет ничего плохого, мы супруги, почему же мне нельзя…». Торги с собой продолжались недолго. Когда Бинхэ одним из спокойных вечеров увидел, как бережно Шэнь Юань мажет мазью для снятия усталости свои босые стопы, он понял, что обманываться больше нет смысла. Да, он видел Юаня полностью обнаженным, он занимался с ним сексом, они были связаны узами брака, его муж брал в рот его член, но именно подобные не претендующие на соблазнительность моменты их совместной жизни пробуждали в его душе настоящую бурю. Бинхэ ночью ворвался в пристройку и, преисполненный неведомыми раньше чувствами, быстро вытащил из тайника этот чертов пояс, чтобы в следующее мгновение зарыться в него носом и глубоко вдохнуть все еще сохранившийся на нем запах мужа. Глаза закатились от невиданного удовлетворения. Такой слабый, но желанный аромат любимого тела, к которому Бинхэ сейчас не мог прикоснуться лишь из боязни осквернить, разбудить, навредить. Этот пояс был собственностью его возлюбленного, а значит, хранил в себе часть сущности его мужа. Дрожащая рука быстро потянулась к нижнему белью, предвкушая так необходимое сейчас прикосновение к истекающему смазкой члену, начиная грубо и быстро двигаться вдоль возбужденной плоти. Бинхэ не стонал, лишь невнятно и рвано мычал в ткань, что все еще держал у своего лица. Он не позволял себе открыть рот, боясь, что запачкает обильно выделяющейся слюной столь драгоценный «подарок» его учителя. Дышать было тяжело, он вспотел от невозможности нормально вздохнуть сквозь плотную ткань, но получал от этого слишком нужное сейчас удовлетворение. Хлюпающие звуки движения руки по скользкому от смазки члену добавляли этому аморальному акту надругательства над учителем лишь больше пряности. Этим вечером он кончил гораздо быстрее, чем тогда, когда не использовал чужую вещь. Перед тем, как извергнуться, он паническим движением откинул пояс подальше от себя, чтобы не дай бог не запятнать спермой украденную одежду. После яркой вспышки удовольствия он не мог отдышаться еще некоторое время, прежде чем понял, что только что совершил. Он отвратителен. Только что он осквернил светлый лик своего учителя грязными действиями. Хотелось закричать в отчаянии и убраться из бамбуковой хижины как можно скорее. Более того, он сделал это в комнате, в которой жил, будучи учеником, пороча светлые воспоминания о тех временах. Будь проклят он и его демоническая сущность, которая сейчас глубоко внутри довольно облизывалась. Он был удовлетворён. И это было ужасное чувство, ведь сейчас он на самом деле не испытывал ни капли сожаления, лишь довольство от того, что возбуждение наконец перестало терзать его тело. Хорошо. Он больше не сделает этого, как бы приятно не было, он будет контролировать свою демоническую часть и не позволит себе дальше очернять учителя. Но Ло Бинхэ ошибался. На следующие пару дней учитель вынужден был участвовать в миссии в другом городе, а потому Бинхэ будет лишён и тех крупиц внимания с его стороны, что так робко ловил до этого. Шэнь Юань с беспокойством посмотрел тогда в его расстроенное лицо и, нежно поцеловав в щеку на прощание, покинул хижину, даже не взяв еду, которую Бинхэ приготовил для него в дорогу. Было тоскливо. В бамбуковой хижине всегда было так пусто без его учителя. Само его присутствие делало это место в разы уютнее и теплее. Ночью глаза Бинхэ сверкали красными огнями в удушающей темноте комнаты. Его вновь терзало чувство голода. Но теперь рядом не было Шэнь Юаня, он не мог своими нежными объятиями спасти демона от самого себя. Хотелось есть. Но Бинхэ прекрасно осознавал, что удовлетворение этого голода будет слишком дорого ему стоить. Пусть так. Вторым его трофеем стало нижнее белье учителя. Бинхэ не стеснялся в этот раз, не чувствовал себя грязным и отвратительным, лишь пожирающее изнутри чувство предвкушения клокотало в его груди. Он жаждал тело своего мужа, и если нижнее белье хоть как-то могло его заменить, он был готов принести в жертву собственную честь, лишь бы избавиться от оглушающего шума крови в ушах. Он даже не стал в этот раз сбегать из их комнаты. Облаченный лишь в лёгкие спальные одежды, Ло Бинхэ с сомнением присел на край их общей кровати, держа в руках чужое нижнее белье. Оно жгло руку, будто намекая, что он поступает неправильно. Но было уже все равно. Эффект от столь интимной одежды был в разы сильнее, хоть они и были тщательно выстираны, запах на них был гораздо ярче и приятнее того, что был на поясе. Бинхэ дрочил свой член неторопливо, мягко, надеясь, закрыв глаза, представить, что учитель совсем рядом с ним, сидит на их постели и поощряет то, как его муж заботится о себе в его отсутствие. В фантазии Шэнь Юань смотрел на него с любовью и заботой, наслаждался порочными действиями своего бывшего ученика и ловил каждый его стон, небрежно оброненный при особо приятных движениях. Бинхэ не мог думать ни о чем, кроме собственной распутности и неправильности его действий. И мысли эти заставляли член тяжелеть в его руках, а губы — издавать все больше нечленораздельных вздохов. Его муж был таким добрым по отношению к нему. Почему Бинхэ не может отпустить эти чувства, почему именно от осознания собственной развращенности и того, что учитель даже не подозревает о ней, ему так хорошо? Почему скрывать это от учителя было так необходимо? Учитель любит его? Любит так же сильно, как его любил Бинхэ? А любил бы, если бы узнал о его наклонностях? Бинхэ не знал, и сейчас, кончая в свою руку, будучи окружённым запахом любимого, он не хотел знать, ведь ответ был очевиден. Трофей присоединился к его пока что небольшой коллекции вещей Шэнь Юаня. Бинхэ невольно улыбался, разглядывая своё тайное греховное сокровище, понимая, что прикасаться к ним теперь он права не имеет. Каждая из них когда-то принадлежала Юаню, но теперь на них отпечатался и запах самого Бинхэ. К возвращению Шэнь Юаня с миссии в его гардеробе уже отсутствовали ещё и особые перчатки, в которых тот любил гулять в холодные сезоны, носки из хлопковой ткани и, как ни странно, один из его нелюбимых вееров, который он запрятал в самый дальний угол, который только мог найти. Бинхэ встречал его привычным щенячьим восторгом, расспросами и горячей вкусной едой, которая сразу разморила Юаня. После долгой и тяжелой работы ему как никогда нужно было избавиться от тяжести в теле и усталости ума. Поблагодарив Бинхэ за прекрасную еду, он попросил бывшего ученика наполнить ему ванну, краем взгляда уловив, как непривычно тяжело улыбался Бинхэ, с радостью соглашаясь на его просьбу. Он заметил странное поведение Бинхэ и в течение вечера, в его дорогом муже будто что-то поменялось, казалось, он стал… напряженнее? Юань не знал, хорошо ли это для них, но перемены в муже его немного напрягли. Кто знает, что творится в этой, казалось, светлой голове? К тому же Бинхэ стал гораздо более ласковым в постели с момента его возвращения с миссии. Буквально осыпал тело Шэня поцелуями и поглаживаниями, трогал бережно и трепетно, лизал везде, куда дотягивался его длинный язык, доставлял столько удовольствия, что Юаню казалось, что он возносился усилиями Бинхэ на самые высокие небеса. Но что удивляло сильнее этого, Бинхэ не торопился вставлять в Юаня свою ужасную колонну, хотя Шэнь Юань видел, как член его супруга дрожал от нетерпения и жажды проникнуть внутрь его тела. Глаза его демона были пьяными, а твёрдые мышцы его крепкого тела постоянно дергались, будто по телу бывшего ученика ежесекундно пропускали электрический ток. Бинхэ во время их слияния выглядел нездорово, странно взбудораженным и пристыженным. Лишь проникнув в тело учителя, он издал непривычный вскрик и согнулся над телом Юаня, тяжело дыша у его уха. Если бы Шэнь Юань не был собой, он бы подумал, что Бинхэ просто справлялся с удовольствием или пытается возбудить своего учителя ещё сильнее, но он понял, что делал Бинхэ, и от осознания стало неловко. Муж обнюхивал его, мягко, почти незаметно дрожа над ним и не спеша начав вбиваться в его тело. Такой приятно неторопливый ритм был для Шэня приятной неожиданностью. Он не думал, что с таким огромным членом, как у Ло Бинхэ, можно было так мягко заниматься любовью, пусть его живот все еще распирало от глубокого проникновения, а самый ободок хризантемы пекло от трения, внутри было очень хорошо. Член его мужа заполнял его целиком, давил на все чувствительные точки, но не долбился внутрь, как сумасшедший. Юань не мог поверить, что может получить столько наслаждения от подобного, но сейчас он не мог сдержать всхлипов и стонов удовольствия, лёжа с раздвинутыми ногами под своим мужем. Ло Бинхэ смотрел на него с таким глубоким чувством, что казалось, что для него сейчас не было ничего кроме его Юаня в этом мире. Они мягко целовались, пока язык Бинхэ будто вознамерился облизать весь его рот изнутри. Демон пил Юаня как самое изысканное вино, наслаждаясь каждым мгновением их единения. И впервые за долгое время они кончили почти одновременно. За радостью от внезапных перемен в их с мужем личной жизни Юань совершенно забыл о том, что неизвестным образом не обнаружил в своём гардеробе нижнего белья, в котором был на задании и которое хотел сам постирать. Кто знает, возможно, оно куда-то затерялось, в любом случае, кому какое до него было дело? И вправду, никому не было дела до чего-то столь незначительного и личного. Кроме Бинхэ, который, уложив своего любимого в постель после тяжелой миссии, посчитал, что в стирке ношеного его белья нет необходимости, да и вообще, лучше уж оно побудет у него. Все же, Юань ещё не раз будет сбегать от него из-за работы главы пика учёных, а с кусочком ткани, буквально насквозь пропитанным запахом и теплом его учителя, Бинхэ может не беспокоиться о том, что выйдет из себя. Отныне это будет самым главным и прекрасным сокровищем его коллекции. *** И вот Ло Бинхэ вновь нарушил установленную им же границу. В этот раз он не захотел покидать даже постель, чтобы удовлетворить себя пусть и грязным, но действенным способом. Он дрочил на своего мужа, лёжа с ним на одной кровати, пока тот спал, и не мог ни на секунду замедлить движения руки. Жалкое, избалованное ежедневными ублажениями тело требовало с каждым днём все больше. Демон в его сознании, что до этого изредка шептал о разврате лишь за спиной его учителя, сейчас громко смеялся над ним и соблазнял мыслями, от которых замирало нутро, а руки непроизвольно ускорялись в погоне за призрачным чувством удовлетворения. «Учитель сейчас беспомощен.» «Он лежит совсем рядом, только наклонись, и сможешь услышать его запах гораздо ярче.» «Сколько ещё будешь как помойная псина довольствоваться лишь редкими каплями, когда рядом есть бьющий ключом источник?» «Он не подозревает, видишь же, как доверчиво он каждый раз засыпает в твоих объятиях.» «Не пытайся строить из себя покорного ученика, ты и сам знаешь, что ты безумен.» Бинхэ хотелось разбить себе голову, чтобы не слышать голос в голове. Он сходит с ума. Он не хочет. Он обожает учителя, он никогда не поставит себя выше него. Он любит учителя, он никогда снова не сделает то, чего тот не хочет. Он жаждет учителя каждой частичкой своей души. Он верит, что учитель будет презирать его истинную сущность. Он знает, что учителю нужен человек, а не демон. Ло Бинхэ не достоин его. Как примерный муж он должен был защищать Шэнь Юаня от всего, что тому не нравилось, даже если это что-то — сам Бинхэ. Почему же сейчас он плетёт глубокие сны, из которых его мужу самому не выбраться? Почему переворачивает его нежное сонное тело на спину и освобождает от оков одежды и постельного белья? Почему продолжает мастурбировать, сидя прямо перед своим мужем на коленях в позе покорности и почитания? Ответ прост — Ло Бинхэ сумасшедший. Он не заслуживает наслаждаться обществом своего возвышенного учителя, он не подходит ему, его человечности недостаточно, чтобы быть рядом с Юанем и не отравлять его существования. Учитель так многим жертвовал в своей жизни ради этого глупого ученика, учитель умирал за него, учитель терпел пытки и унижения, даже когда Бинхэ эгоистично заявил о своих порочных желаниях, Шэнь Юань не оттолкнул его, старался помочь, хотя и слепому было видно, как тяжело и неприятно это было для него. Бинхэ и раньше должен был понять это. Учитель согласился быть с ним только из-за того, что жалел. Видя страдания и отчаяние своего ученика, его милосердный Шэнь Юань решил принести себя в жертву. Опять. Только в этот раз Ло Бинхэ собственными руками разрывал его существо, мучая и истязая. И если бы сейчас он этого не понял, то учитель страдал бы, будучи мужем того, кого не любит, вечность. Но благодаря голосу Бинхэ все понял. Он не станет более терзать сердце Шэнь Юаня, даст тому свободу и умиротворение вдали от себя, он этого заслуживал. Но… Бинхэ не сможет жить без него. Он лелеет все, что делает учитель, Ло Бинхэ бы отдал что угодно за то, чтобы учитель полюбил его, и Бинхэ понимал, что не оставит учителя просто так, просто не сможет. Только если Бинхэ смирится со своей несостоявшейся любовью всей жизни и закончит своё существование страданиям учителя придёт конец. Ради счастья учителя он готов на все, и, если это единственный выход — Бинхэ это сделает. Ло Бинхэ убирает руки от стоящего члена и двигает тело вперёд, оперевшись на влажные от смазки руки, он нависает над спящим Юанем, влажным дыханием опаляя чужое ухо. Такой сладкий и аппетитный, что невозможно дышать. Бинхэ не может схватить ртом воздух, потому что боится, что окончательно сойдёт от этого с ума. Раз это их последняя ночь вместе, он может побыть ужасным демоном до конца, наконец принять эту жуткую зависимость от учителя как часть своей сущности и отпустить горящее внутри желание, сжигая в нем только себя. Пусть для учителя эта ночь будет скрыта за пеленой безмятежного сна, так Бинхэ хоть немного сможет отпустить свою совесть. Язык демона дрожит, двигаясь вдоль тонкой шеи учителя. Он чувствует, как под солоноватой кожей бьется пульс, как движется кровь учителя. Наверняка его кровь очень сладкая. Юань так любит, когда Бинхэ готовит ему сладости, наверняка, его кровь будет такой же вкусной и изысканной. Но Бинхэ не укусит, он не посмеет омрачать утро учителя никакой болью. Он просто… будет лизать. Чтобы до конца жизни этот вкус был на его языке. Бинхэ вновь тянется рукой к паху, второй удерживая своё тело над спящим мужем. Движения спокойные, мягкие. Он наслаждается моментом. Пока его член пульсирует в руке, он уверен, что сможет сдержаться и не кончит на спящего учителя. Бинхэ опускается вниз и начинает вылизывать грудь Шэнь Юаня, проходясь языком по сморщившимся от прохлады соскам, невольно задевая их клыками. Эти маленькие горошины удовольствия всегда сводили его с ума, а учитель так очаровательно стеснялся каждый раз, когда Бинхэ ласкал их. Краснел и закрывал лицо руками, ругая бывшего ученика. Но Бинхэ помнил, как крепко стояло у Шэнь Юаня, когда его острые зубы любовно прикусывали их, и как однажды учитель после ночи, когда Ло Бинхэ довёл его до высшей точки наслаждения только дразня соски, не мог нормально носить собственную одежду, потому что та, несмотря на свою мягкость и роскошь, натирала чувствительные бугорки. Бинхэ тогда запретили прикасаться к телу учителя на четыре дня, но он был счастлив, что тело его учителя так поменялось благодаря ему. Они были такими мягкими и упругими, что хотелось дразнить их как можно дольше. Такие чувствительные и нежные… Бинхэ бы хотел, чтобы Юань кончил только от их стимуляции снова, но нужно было помнить о будущем дискомфорте. Член его мужа был слегка возбуждён, тело реагировало на ласку, а Бинхэ не мог не порадоваться тому, что все же тело учителя было привычно к ним. Бинхэ спустился ещё ниже, склонившись над животом своего учителя. Ему стыдно было признать, что его безумно радовало, что живот учителя стал значительно мягче с момента, как они стали жить вместе как супруги. Для горделивого демона эта нежность и податливость в столь интимном месте говорила о том, что учитель живет в довольстве и достатке. Что он не голодает и не гнёт спину, чтобы выполнять тяжёлую работу. Он аккуратно прислонялся горящей румянцем щекой к животику своего мужа и ласково потерся о него. Так мягко, так приятно… Бинхэ бы никому не позволил прикасаться к животу Шэнь Юаня, даже после его смерти. Это слишком личная часть его тела, никто не должен видеть, что искренняя забота Бинхэ сделала с его прелестным мужем. Рука на собственном члене вовремя сжалась, останавливая порочные мысли в голове. Если бы только Юань мог понести от него дитя… Бинхэ бы трудился изо всех сил, лишь бы только в животе мужа был их общий ребёнок. Ло Бинхэ, лишённый этой радости с самого рождения, всю жизнь мечтал о семье, в которой все бы любили друг друга. Он бы так сильно любил их с учителем ребёнка, положил бы мир к ногам своего мужа за этот драгоценный подарок. Вместе они бы растили его, учитель был бы мудрым и рассудительным строгим родителем, а Ло Бинхэ бы безрассудно баловал, исполняя каждое желание. Жаль, что, как и прочее, это оставалось лишь наивной мечтой. Бинхэ десяток минут пролежал, прислонившись к животу Шэнь Юаня, просто не находя в себе силы воли для того, чтобы отстраниться. Его учитель прекрасен. Бинхэ смотрел на пах своего мужа, все еще искренне веря, что их судьбы свело абсолютное чудо. Ведь кроме Бинхэ никто не мог видеть эту часть его учителя, и в душе промелькнуло очередное эгоистичное желание, чтобы так было и после его ухода. Нагота его учителя у любого человека вызвала бы помутнение рассудка. Бинхэ готов был молиться всем богам за то, что в юношестве он ни разу не смог увидеть своего учителя обнаженным, иначе бы его наивное детское сознание просто не выдержало бы этого. После занятий любовью тело Юаня было слегка покрасневшим в этом месте, красиво измученным сладкой пыткой. Так и теперь, хризантема его учителя была очаровательно опухшей и нежной, Бинхэ бы не посмел прикоснуться к ней сейчас, ведь казалось, что от лёгкого прикосновения натруженное отверстие сожмётся в болезненных ощущениях. Юаню было так хорошо этим вечером. Он так отчаянно стонал, прижимая восхищённого его красотой Бинхэ ближе, чтобы лучше прочувствовать его в себе. Юань никогда не был жадным, в отличие от демона, но иногда казалось, что его тело нуждалось в большем, чем позволял ему получить разум. Возможно, все же Юаню не было так плохо от их супружеских утех? Бинхэ был бы счастлив, если бы его любимый муж получал от занятий любовью столько же наслаждения, сколько и он сам. Если бы было так, Юань бы смог полюбить его? Даже не душу, хотя бы его тело? Ло Бинхэ поцеловал налившуюся кровью головку и аккуратно вобрал в рот полутвёрдый член своего мужа. Он будто был создан для рта Ло Бинхэ, идеально ложился на язык, своей длиной немного не доставая до задней части горла, не вызывая рвотного рефлекса. Ло Бинхэ обожал сосать у Юаня. Это было одним из самых приятных нововведений в их личной жизни, хоть сначала стеснительный учитель и отказывался как мог. Бинхэ пришлось старательно угождать своему мужу в их быту, чтобы заслужить молчаливое одобрение учителя и возможность, наконец, взять в рот. Демон гладил член языком как можно аккуратнее, всасывал целиком, чтобы от заполненности рта защипало в глазах, а потом почти полностью выпускал, оставляя во рту только чувствительную головку. Юань наверху легко постанывал от каждого движения своего распущенного мужа, неосознанно стремясь двигать бёдрами в сторону столь прекрасного и тёплого плена. Учитель был таким несдержанным, когда его действия не контролировал разум. Ло Бинхэ бы очень хотел, чтобы Шэнь Юань не скрывал своих желаний. Он и так за свою долгую жизнь много чего лишился, так к чему теперь связывать себя узами никому ненужного терпения и сдерживания, тем более, когда буквально все вокруг желают тебе счастья и добра? Бинхэ продолжал вылизывать член Юаня, в ритм с этим поглаживая свой донельзя возбужденный половой орган. Его тёмные волосы разметались по бёдрам и животу его Юаня, создавая собой прекрасную паутину, пленника которой не хотелось выпускать. Кадык Бинхэ дёрнулся, когда из члена Юаня ему в горло выстрелила совсем слабая, не слишком густая струя спермы. Все же этим вечером муж столько раз кончил, было понятно, почему его мужское начало было так ослаблено сейчас. Бинхэ с благоговением проглотил семя своего любимого, начав выцеловывать его живот и лобок в порыве благодарственной нежности. Его Юань все же был невероятно щедрым, даже будучи таким измотанным. От запаха мужа, окружающего Бинхэ, кружилась голова. Ему нужно было остудиться. Демон на негнущихся ногах сполз на пол, положив руки и голову на край кровати, наблюдая за спящим возлюбленным из-за полуприкрытых век, глаза Бинхэ почернели от возбуждения. Он был готов кончить в любую секунду, но хотелось продлить удовольствие до самого конца, ведь скоро он уже не сможет дарить любовь своему мужу. Взгляд обратился к босым стопам учителя, и в этот момент Бинхэ окончательно решил, что он обязан сделать перед смертью. Упругий и скользкий язык в неверии потянулся к мягкому своду стопы. Кожа ног хоть и не была такой мягкой и нежной, как кожа тела, но от самого осознания, что Бинхэ наконец сможет вылизать драгоценные ступни своего мужа, его так повело, что тело полностью прижалось к краю кровати, а свободные руки уже основательно взялись за жёсткую и быструю дрочку, не жалея, не боясь причинить боль, ведь в ней и заключалась часть удовольствия, которое было необходимо Бинхэ. В сознании учитель никогда бы не позволил ему сделать это. Он отчаянно вылизывал узкую и аккуратную, как у самой прекрасной женщины, ступню, не контролируя слюну, которая текла изо рта. Хотелось больше, хотелось съесть, как того желал голос в голове. Аппетитные маленькие пальчики с аккуратно подстриженными ногтями так же хорошо ложились на язык, пока Бинхэ жадно вылизывал между ними. Ноги его учителя были такими восхитительными, такими желанными, что Бинхэ чувствовал, что умрет, если у него их сейчас отнимут. Он зависим. Это больная одержимость его светлым учителем полностью изменила его жизнь. По сути, именно одержимость и ужасное в своей порочности желание сделали Ло Бинхэ тем, кто он есть сейчас. Возможно, учитель бы даже не посмотрел на него, не будь в нем этого. Он был бы обычным рядовым учеником, которых в жизни Шэнь Юаня были тысячи. Они никогда бы не пережили всего этого, если бы Бинхэ не был безумен с самого своего пришествия на пик. Жалел ли он сейчас о том, что сотворил, выясняя отношения с Юанем? Лишь отчасти. Пусть учитель лучше испытывает к нему хоть такие чувства, как жалость, вину и долг, чем не испытывает вообще ничего. Руки на члене двигаются все яростнее, Бинхэ грубо пытается вырвать свой оргазм, продолжая голодно вылизывать ноги Шэнь Юаня. Это все, что ему нужно. Чтобы Юань был рядом, чтобы он всегда мог увидеть его и улыбнуться, получая ответную улыбку. Он с хриплым стоном кончает в собственные руки, в оргазменных судорогах слегка прикусывая мизинец Шэнь Юаня. Горячо. Сладко. Бинхэ не мог пошевелиться. Он продолжал сидеть на полу, осознавая, что ему пора идти. Он сделал своё грязное дело, а теперь ему пора оставить свою любовь и чувства. Но так сильно хотелось просто побыть ещё немного с его Юанем. Он просто посидит здесь до рассвета, муж всегда поздно просыпался, если его не будили, значит, можно насладиться этими последними моментами в их супружеской спальне, с безмятежно спящим на кровати Юанем. *** Шэнь Юань проснулся от кошмара. Хоть до этого его сны были спокойными и приятными, в какой-то момент в его сознании начал раздаваться леденящий кровь крик. Кричали так, будто человеческую душу рвали на части, будто у кого-то отнимали жизнь. Он проснулся, когда осознал, что крик принадлежал его Бинхэ. Вскочив на кровати он первым делом заметил, что мужа нет рядом. Сердце сковал лёд. Что случилось? Кто посмел причинить боль его Бинхэ?! Он быстро спрыгнул с кровати, запахивая почему-то полуснятые ночные одежды. А потом увидел Бинхэ на полу у кровати, тихо плачущего во сне. Глаза расширились от ужаса. Это не были крокодильи слёзы, что тот лил раньше. Бинхэ и вправду сейчас было плохо. — Бинхэ, Бинхэ! Немедленно просыпайся! Я говорю тебе, сейчас же открой глаза! — в панике Шэнь Юань начал трясти мужа за плечо. Он никогда не сталкивался с таким поведением демона, было страшно. Сквозь крики и попытки привести мужа в чувства Юань услышал искажённый всхлипами шёпот: «Юань… Юань… Юань…». Но Бинхэ все еще был без сознания. Шэнь Юань метнулся к медикаментами что оставили ученики с пика медицины. Там должно быть что-то что приведёт Бинхэ в чувство! Юань не растерялся и нашёл особый ядреный отвар, который, по словам лекарей, поставит на ноги даже полумёртвого. Вернувшись к бредящему мужу, Юань дал тому понюхать средство. От сильного запаха демон сначала сильно поморщился, потом перевернулся и свернулся на полу, будто его могло стошнить. Однако спустя пару минут, что Шэнь Юань растерянно носился вокруг Бинхэ, его глаза вдруг открылись. Заметив это, Шэнь Юань сразу пододвинулся к нему и заглянул в лицо. — Бинхэ, ты слышишь меня? Понимаешь, что я говорю? Скажи, кто я? — Шэнь… Шэнь Юань… — Бинхэ будто слабо осознавал, что происходит, но хотя бы видел его перед собой. — Хорошо… Хорошо, черт бы меня побрал! Бинхэ, немедленно вставай с пола и садись на кровать, я принесу воды. Шэнь потянул мужа наверх и усадил на ложе, убежав из комнаты и вернувшись с необходимой водой. Пока он поил Бинхэ, было ощущение, что у его ребёнка началась простуда, и теперь он должен его спасать. Пока Бинхэ пил, он не реагировал ни на что, лишь стремился теснее прижаться к телу Шэнь Юаня, видимо, по привычке и смотрел куда-то вперёд. Шэнь понимал, что расспрашивать сейчас бессмысленно. Он дожидался, пока Бинхэ не придёт в себя и сам не расскажет, что случилось. Но когда взгляд приобрёл осмысленность, Бинхэ лишь ошарашено посмотрел на него, потом на себя, снова на Юаня, а потом и вовсе отвернулся, сжавшись, будто не хотел, чтобы на него смотрели. — Бинхэ, что с тобой происходит? В ответ молчание. — Ло Бинхэ, в последнее время ты ведёшь себя немного странно. А теперь ещё и этот приступ. Если ты чем-то обижен или обеспокоен, и это связано со мной — лучше скажи прямо. Я не знаю, что я такого сделал, но если тебе нужно мое извинение… — Учитель ничего плохого не сделал. — Так в чем тогда дело? Тебя кто-то обидел? Или что-то идёт не по плану? Если так, я могу помочь? Молчит. Секунду, две. А потом происходит срыв. — Хватит, учитель, умоляю Вас! Я не могу вынести Вашего беспокойства обо мне, я не могу! Я не заслуживаю этого, я не заслуживаю внимания от учителя! Я приношу лишь одни проблемы, я знаю. Учителю всегда было трудно со мной, я приносил ему одни страдания, и даже теперь, когда я все понял, я не смог избавить учителя от мусора вроде себя! Я не могу контролировать себя, я отвратителен, я грязное отродье, животное, как Вы можете тратить свои нервы на меня? Бинхэ кричал так отчаянно, что Юань не мог вымолвить ни слова первое время. Одно было ясно точно — Бинхэ опять что-то придумал в своей светлой головушке, раздул это до размеров глобальной проблемы человечества и теперь страдает. Хотя, на памяти Юаня, такой грандиозный срыв был впервые, если не считать случай на хребте Майгу, конечно. Нужно было аккуратно понять, что еще он там надумал. — Успокойся, Бинхэ, разве я учил тебя быть таким агрессивным? Скажи, пожалуйста, четко и ясно, что ты понял? Как это связано со мной? — Учитель, не пытайтесь меня успокоить, просто дайте мне уйти из Вашей жизни. Я знаю, что вынуждаю учителя оставаться рядом со мной. Я понимаю, что учителю претит наш брак и что без меня Вам будет лучше. Я отвратителен. Каждый день в моей голове полно грязных мыслей об учителе. Я, как зверь, постоянно хочу делать это с Вами. Я делал ужасные вещи за Вашей спиной и даже этой ночью, пока учитель спал, я… — Бинхэ замялся. Шэнь Юань, если и удивился, не показал этого, — Я мастурбировал, пока трогал спящего учителя. И опорочил этим его честь и свою любовь к нему. Шэнь Юань невольно вздрогнул от такого признания. Хотя это объясняло его распахнутые одежды. Но почему Бинхэ решил, что ему будет лучше без него? Разве он давал повод сомневаться в своих чувствах, или Ло Бинхэ действительно верит в то, что Шэнь Юань был таким самоотверженным, что лёг под своего ученика и соединил себя с ним узами брака? Звучит как бред, как ни посмотри. — Так, а теперь послушай, как это все выглядит для меня. Мой любимый муж, судя по всему, сам не хочет признавать своих желаний, из-за того, что по какой-то причине считает их неправильными. Ты думаешь, что я живу с тобой не потому, что люблю? Или по-твоему я готов выходить замуж за каждого, перед кем провинился в молодости? Бинхэ, ты не должен обожествлять меня, твой учитель может иногда быть редкостным мерзавцем, принимать глупые решения и просто поступать так, как ему того велит сердце. Ты же видишь меня прямо сейчас. Я сижу перед тобой. Разве ты не видишь, как сильно влияешь на меня? Не заметил, что я искренне наслаждаюсь каждым твоим прикосновением и вечерами первый тянусь к тебе? Ты вправду веришь, что я мог бы наслаждаться сексом с тобой, если бы меня не привлекал сам Бинхэ? И я не раз говорил, что не против твоих особенностей? Если считаешь, что ты проблемный и требуешь большого внимания, то почему не видишь моих недостатков? Бинхэ, ты не должен брать на себя вину за всякое событие в нашей жизни. Я люблю любую твою черту, потому что именно они делают тебя тобой. Не думай за меня, не решай того, что основано на выдуманных фактах. Если я против — я всегда говорю тебе это. И не нужно думать, что я нежная барышня, боящаяся огорчить своего мужа. Бинхэ смотрел на него так, будто готов был опять разрыдаться. Он даже прекратил дрожать. — Даже так, учитель не знает о многих ужасных вещах, что возникают в моей голове. Если бы знал, то точно бы покинул меня. — Неужели я давал повод усомниться во мне? Если ты так относишься к моим чувствам, могу ли я верить твоим? — Нет, чувства этого Бинхэ абсолютны, как и его вера в учителя… — Тогда перестань уже ныть и смотри на все, не пытаясь найти двойное дно. Если у тебя есть грязные мысли, это не делает тебя плохим или недостойным. Такое есть у всех, даже у меня. Я уже давно принял эту часть своего мужа и теперь воспринимаю ее как часть своей супружеской жизни. И мне это не неприятно, сколько раз ещё говорить? Бинхэ вздрогнул, когда Юань придвинулся к нему и заключил в мягкие объятья, поглаживая длинные волосы, чтобы успокоить. — К тому же, мне нравится, что мой муж так сильно желает меня. Так что забудь все, что ты там себе надумал, и верь тому, что я говорю тебе. Я люблю тебя, Бинхэ. Даже когда ты такой несмышлёный. Бинхэ, глухо захныкав, сжал своего возлюбленного в ответных крепких объятьях и со всей любовью, на которую был способен, стал расцеловывать его лицо. Его сердце билось так, что могло в любой момент остановиться от переизбытка чувств. Голос в голове был перебит шёпотом Шэнь Юаня, раз за разом признававшимся в любви Бинхэ. А потому Бинхэ больше не слышал демонического шёпота. И его тело больше не терзала вина за собственную сущность. Если его Юань готов быть с Бинхэ, даже зная о его проблемах, значит, это его выбор, и Бинхэ сделает все, чтобы выразить свою благодарность за его терпение и любовь.