I will never be bored with you!
I will even open a planet in your honor
In the meantime, she will dream of you
I'll cook a huge pizza for you
***
Клаве
нравится без предупреждения теряться в социальных сетях, чтобы во «ВКонтакте» была пометка: «Была в сети ...»;
нравится постоянно брать отгулы и ехать в такси с каким-то обдолбанным мужиком (
Россия, хуле) в такое место, где её никто не может достать.
Она так считает.
И как бы странно это не звучало и не собиралось в единый ком проблемного дерьма, это место — квартира
Егора Булаткина. Не Крида, а именно Булаткина. Потому что там есть всё, что ей нужно, и всё, что не нужно. Клаве нравится приезжать к нему поздней ночью и заваливаться на большой диван, обнимать огромные подушки и лишь ехидно хихикать, пока Егор недовольно ходит из стороны в сторону, сонно раскачиваясь.
И Клаву иногда пугает то, что она задумывается над самым ужасным «
нравится».
Клаве нравится Егор и это не стукнуть его по плечу, чисто так по-дружески, Клаве нравится когда предплечья едва соприкасаются в душном салоне машины и долго смотреть в чужие глаза напротив, как будто всё происходящее — свидание, а какое-то шоу с «Ютуба» — фильм про «Человека паука» и под конец Егор обязательно поцелует Высокову в губы, как будто это —
невесомая постоянность, обыденность, привычка, как будто так действительно надо и от этого уже никуда не убежать.
Клаве нравятся чужие руки и она хочет их держать, нежно сжимать своими и поглаживать горячую кожу фалангами. Клава
хочет игриво пальцами по вечным узорам на руках и груди, а когда доберётся до шеи — убрать и прижаться носом. Как будто это обыденность, привычка, постоянность.
Как будто.
Клаве нравится чужое тело, но не так, чтобы оно нависало сверху и бёдра ритмично бились друг об друга, а гениталии сгорали от трения. Клаве нравится чужое тело, чтобы оно от страсти пылало к её, нежно сжимало и скрывало за мягким пледом, как будто кусок ткани целая крепость, которая сможет укрыть от всех бед.
Клаве много «нравится» и это всё пугающе странно, непривычно, нарушает «
как будто обыденность» и её состояние. Высокова
не в порядке уже давно, её мощно разъебало после расставания с бывшим и теперь она хочет вцепиться в другого, чтобы хотя-бы тело нависало и бёдра ритмично бились друг об друга.
чтобы хотя-бы пальцы сворачивали узорчатые простыни в жгуты и стоны растворялись в московской суете.
И Клава хотела отстраниться. Сделать вид, что это всё галлюцинации в собственной голове. Что это всё бред. Хотела внушить себе, что сама всё придумала, что это
мимолётный интерес. Который длится уже полгода.
Клава призналась самой себе, но Егор вряд-ли об этом узнает.
Егор ловко управляет персонажами в компьютере с помощью джойстика и умело разбирается во всём, что существует в этом мире, но
не в женщинах. И его это
обижает. Он знает все игры, которые можно купить за пять рублей в Стиме, но до сих пор не разбирается, где у противоположного пола клитор. После расставания с
карнавал он вообще стал сомневаться в себе. В своей ориентации. Перестал считать себя чем-то великим в собственной жизни и все фанфики, где он был плохим мальчиком и трахал всё, что движется, хотелось перечитать и соскребать остатки прошлого образа, чтобы хоть что-то почувствовать.
Егор сомневается и Клаве это не нравится.
Клава хочет лежать с Егором на его огромной кровати, двигать ноутбук ногами и прижиматься головой к чужому плечу. Она хочет оставлять ватные диски с косметикой на его раковине, которую час назад вымыла домработница. А потом выслушивать нотации.
брать его футболки и ложиться в его постель.
не чтобы бёдра ритмично бились друг об друга. а чтобы предплечья касались и сердце пылало. как в песне билана.
Клава не хотела думать, что через пять лет они заживут нормальной жизнью и перестанут бегать в кинотеатр в солнцезащитных очках и костюмах, схожие на мусорный мешок.
Клава знает, что если им и быть вместе, то они — бомба замедленного действия. Егор осознаёт, что они очень похожи, но это не круто. Он считает, что противоположности притягиваются, и только так. Когда люди разные — это
интересно. А Клава никак не считает.
ей лишь бы предплечья касались и мысли кружились ходуном в голове.
Они понимают, что буквально созданы друг для друга. Что судьба так и кричит, чтобы они невзначай поебались, когда она в очередной раз приезжает к нему и просит пустить переночевать, потому что в новой квартире оказалось холоднее обычного. И он пускает.
Егор знает наизусть, как будет заканчиваться его вечер. Сначала приедет Клава и попросит остаться на ночь, потому что дома..
а что дома? Холодно? Жарко? Неудобные подушки? Он не знает, какая отговорка будет на этот раз, но какой бы тупой она не была, Булаткин всё равно её пустит.
Высокова завалится на серый диван, свесит длинные ноги и обнимет подушки. Егор тяжко вздохнет, незаметно улыбнётся и принесёт пачку чипсов с двумя банками колы. Он опустится на диван рядом с головой Кла и откроет чипсы. Она забавно сморщится, кинет пустое: «
Ты же знаешь, что я не ем..», но её рука всё равно нырнет в пачку и зацепит пару-тройку штук. Булаткин откроет железные банки, потому что «у меня же ногти, я только вчера сделала новые» и сделает глоток. Газы ударят по носу, скатятся в желудок и застрянут непристойным звуком в гортани. А Клава только прикроет глаза и подвинется ближе.
ляжет к нему на колени.
Клава и Егор понимают, что они два долбаёба, которые никак не могут устроить свою личную жизнь, решить что-нибудь по-взрослому. Им понятно абсолютно всё, когда они смотрят друг на друга в упор и нервно кусают губы. Они два идиота, которые кидают друг другу намёки в Инстаграме и уже не в первый раз набирают сообщение в директ: «
Привет, не хочешь типа в ресторан съездить, я цветы куплю и презервативы.. короче, не хочешь со мной на свиданку?». Но оно не отправляется. Постоянно стирается и где-то в углу чёрного фона будет написано: «Блять, я так хочу с тобой замутить, но мне от самого себя стрёмно. Мы же типа
друзья. Друзья не мутят».
Друзья.. разве друзья так себя ведут?
они улыбаются и думают: вряд-ли.
они смеются и думают: мы исключение.
Клава и Егор знают, что если они сойдутся, между ними рухнет абсолютно всё. Они так идентичны, но находятся в разных вселенных, и их дружба — единственная галактика, которая их связывает и держит на одном уровне, на одной волне.
их дружба — как космос.
Они не станут одним целым, если начнут встречаться; они не будут любить друг друга, если съедутся; они не будут будить друг друга сладкими поцелуями в плечи и спину. Им это не кажется чем-то великим, им не лень. Они знают, что это в целом невозможно. Что они сорт таких людей, которых Свыше создал специально: они любят друг друга, но эта любовь невозможна. Не потому что знаменитые люди и быть вместе — отстой. Все будут думать и тыкать пальцем: «Ради денег!». А потому что так чувствуют.
они
любят. но любят
особенно. не глазами. не касаниями. текстом. прямыми намёками. белыми буквами на чёрном фоне и смятыми листами в столе.
И всё же Егор думает, что Клава на его диване — это
прикольно. И что открывать бутылки каждый раз тоже ничего так.
Клаве нравится, что Егор не строит из себя принца на белом коне. Он несётся на чёрном «Мерседесе» и выкладывает кирпичи из трёхэтажного, когда проигрывает.
Клаве нравится строить из себя наивную дуру и делать вид, что она ничего не понимает.
— Егор, ты ещё не устал от меня? — внезапно спрашивает она. Продолжая лежать на его коленях. И крутить в красных от мороза руках ледяную банку колы.
— Нет, почему я должен устать? — Егор смеётся.
тебя это волнует спустя столько времени? или ты боялась спросить?
— Спасибо, — тихо повторяет Кла и кусает нижнюю губу.
как будто от смущения.
Они не находят друг в друге что-то необычное. Они смотрят друг на друга и думают: глаза как глаза. Нос как нос. Губы как губы. Скулы как скулы. Голос как голос.
они думают слишком много и им это мешает.
они хотят сказать, но в итоге всё равно возвращаются в одну и ту же точку с одной и той же претензией с одним и тем же страхом.
а если всё рухнет, кто потом это всё будет собирать? 
