Everythingoes

      Чимин устал. Если бы кто-то смог понять, как ему тяжело, он был бы несказанно рад. В последние дни становилось невыносимо даже дышать. Пак не думал, что легко и хорошо перенеся почти все месяцы беременности, он будет так страдать в конце. Болело буквально всё: начиная с отёкших ног и заканчивая внутренними органами. Постоянные пинки ребёнка давно не вызывали умиления, только боль и злость как на себя, так и на ситуацию в целом. Самым неприятным открытием стало то, насколько сильно его настроение зависело от гормонов. Он часто слышал — не нервничай, не надо так переживать, но от этого только нервничал ещё больше. Он не мог избавиться от непонятных опасений по поводу будущего, финансов и быта: они давили так, что он даже несколько раз бился в слезах и истерике. Намджун успокаивал, когда был рядом, пытался показать и доказать, что бояться нечего, что в их жизни всё стабильно и хорошо, что даже на самый плохой случай есть запасная подушка. Но это не особо помогало. Самое ужасное в этих переживаниях — мысль о том, какой вред Чимин причиняет малышу внутри. От этого становилось только хуже. Чимин часто плакал от безысходности, сидел и не мог справиться с потоком нахлынувших чувств. Ему было тяжело, ещё и Намджун начал пропадать на работе. Иногда он жаловался своему другу детства Тэхёну, но всё равно чаще преукрашивал действительность и врал, чтобы не расстраивать близкого человека и не беспокоить. Тем более сейчас Тэхён со своим мужем Сокджином уехал отдыхать в медовый месяц. Ким младший каждый раз после разговора по телефону с Чимином хотел вернуться пораньше, чтобы помочь и побыть рядом, поддержать. Но Сокджин сдерживал его необдуманные порывы, аргументируя тем, что в Пусане с Чимином помимо Намджуна остались Хосок и Юнги, которые, если что, всегда были рядом. А вот оплаченные дни отпуска никто им не вернёт.       Намджун в последнее время тоже постоянно нервничал, плохо спал и вообще чувствовал себя выжатым лимоном. На работе был завал, даже несмотря на то, что его партнёр по бизнесу и по совместительству лучший друг Юнги взял на себя большую часть обязанностей, всё равно приходилось много времени, нервов и сил тратить на то, что делегировать не получалось. Это давило и заставляло волноваться. Помимо работы проблем хватало и дома, где его ждал беременный муж, у которого через неделю запланированы роды, и которому уже тяжело не только ходить, но лежать, и стоять. Ему нужна помощь и поддержка, а Ким возвращается домой довольно поздно, и никак не получается это исправить. Он переживал и за мужа, и за работу, и за то, что не успевал вовремя доделать детскую, и ещё за тысячу вещей. Видя все метания и переживания друга, Юнги решил мягко намекнуть, что вообще-то они с Хосоком давно ждут приглашения в гости, что им всем нужно отдохнуть на выходных. Ведь работа никуда не денется, а вот помочь с тем же ремонтом будет как нельзя кстати. Так обе семьи и решили провести несколько дней вместе под одной крышей.       Чимину было дурно. После недолгих посиделок и обсуждения планов на выходные с друзьями, они с Намджуном решили пойти спать. Паку почему-то было неспокойно, волнение накатывало небольшими волнами жара по всему телу, слабостью и тошнотой. Самым правильным решением казалось побыстрее помыться и лечь в кровать, потому что сон в большинстве случаев спасал ситуацию, и после него становилось легче. Джун даже не стал помогать друзьям застелить постель в гостевой комнате, лишь извинился и сразу пошёл набирать ванну для себя и Чимина. Последнее время у них редко выпадала возможность спокойно провести вместе время, нежась в ванной . А они очень любили хотя бы раз в неделю просто лечь в тёплую воду и болтать обо всём на свете. Это было их маленьким ритуалом почти с самого знакомства. Ким включил воду, заранее положил рядом с ванной чистые полотенца, приготовил всё, что нужно, и вышел в спальню, чтобы позвать мужа. Чимин сидел в кресле в углу комнаты, листал что-то в телефоне и легонько поглаживал свой уже достаточно большой живот. Весь его вид выражал усталость и какую-то тоску. Волосы были в небольшом беспорядке, безразмерная футболка немного сползла вниз по плечу и открывала вид на выпирающие ключицы. Намджун давно заметил, что Чимин сильно похудел. Его щёки были не такими пухлыми, как во время предыдущих месяцев беременности, руки и ноги казались очень тонкими, весь он был очень хрупкий и маленький. Они ходили к врачу на плановый осмотр, тот сказал, что так бывает, что волноваться не надо, ведь с ребёнком всё в порядке. Чимину, конечно, похудение не на руку, но жить с этим можно. Прописал витамины и успокаивающие наборы трав, потому что таблетки принимать нежелательно, а некоторые даже опасно. Посоветовал разные способы, как можно себя успокаивать, но всё же настоятельно рекомендовал обратиться к психологу. Насколько Намджун знал, Чимин вчера был на сессии только во второй раз, так что особых результатов от этих встреч в ближайшее время не ждал. — Минни, дорогой, пойдём немного полежим в ванне? Я всё приготовил. — Намджун тихо подошёл к любимому, присел рядом на корточки и нежно поцеловал в голое плечо. Чимин вздрогнул и перевёл потерянный взгляд на мужа. — Хорошо, но мне опять как-то неспокойно. Я так устал. — вздохнув, Чимин попытался встать самостоятельно с кресла. Намджун не дал этого сделать, быстро подхватил его под руку, позволив опереться на себя, и помог подняться. — Я понимаю. Осталось потерпеть ещё чуть-чуть. Я выйду на работу после выходных, решу до конца все вопросы и через пару дней уйду в декрет? Всё ещё не знаю, как это назвать. — Юнги согласился тащить всё на себе? Почему он не жаловался тогда сегодня? — Не-а, не поверишь, но Крис наконец-то решился объединить наши компании, и я собираюсь скинуть на него, Юнги, а потом и на Чонгука все обязанности на ближайшие месяца три. Или сколько нам понадобится. — Крис? Бан Чан? Серьёзно? — Мы долго и слёзно его умоляли. Детка, ты бы только видел, как лично я его уговаривал. Мне кажется, этому малолетнему гению просто хотелось подольше поиздеваться надо мной. — Я рад, что вы договорились. Я честно уже устал быть один. Я не виню, просто мне тяжело, и я не знаю, кому пожаловаться. Врач сказал, что часть моей тревоги — это не прожитые эмоции, которые я постоянно глушу в себе, потому что они мне кажутся не такими уж и важными. Мне понравился этот мужчина, кстати. Я думаю, что он мне поможет со всем разобраться, и станет легче. Спасибо, что нашёл хорошего специалиста.       Намджун открыл дверь ванны перед Чимином и пропустил внутрь. В комнате было тепло благодаря исходящему от горячей воды пару, приятно пахло маслом для ванны, которое Джун успел добавить ещё перед выходом. Он остановил Чимина, легонько дотронувшись до плеча рукой и, быстро сократив и так небольшое расстояние между ними, обнял. — Минни, детка, это меньшее, что я могу сделать. Ты не представляешь, как я за тебя волнуюсь, и как мне жаль, что в последние несколько недель меня нет рядом. Я очень рад, что смог уладить почти все проблемы этим присоединением. Мне очень не хватает тебя.       Намджун прошёлся теплыми крупными ладонями от плеч к запястьям Чимина. И, почувствовав чужую дрожь, повернул его лицом к себе. — Хэй, не плачь, иначе я тоже начну, и потом у нас обоих будет болеть голова, — он по-доброму улыбнулся, заметив небольшие капельки слёз в уголках родных глаз, обхватил щёки мужа и поцеловал.       Чимин усмехнулся в его губы и сказал: — Ладно, помоги мне раздеться, большой мальчик, и пойдём уже сядем, мне вообще-то тяжело. — Как скажете, мой господин. — Намджун слегка поклонился, а потом сразу же присел на колени и начал снимать носки и свободные штаны со своего дорогого принца. — Шутник, — фыркнул Пак и легонько дал мужу подзатыльник. — Ау, за что? — Не выделывайся и снимай уже с меня одежду, а?       За последние пару недель это были лучшие тридцать минут в жизни Пака. Честное слово, он давно не чувствовал такого умиротворения. Намджун его развлекал забавными историями, гладил по рукам, животу и целовал за ухом. Ребёнок был на удивление спокоен, не пинался и не доставлял дискомфорта. Потом муж помог ему помыться, вытер большим полотенцем, одел, и довёл до кровати. Чимин ещё не успел провалиться в сон, пока Намджун всё прибирал и сам укладывался рядом, но плавал где-то на грани. И только почувствовав рядом с собой тепло мужа, он до конца расслабился и уснул.       Чувство счастья и комфорта не продлилось долго. Чимину снились какие-то непонятные образы, вокруг было жарко и душно, на живот что-то давило, хотелось выбраться из этого тяжёлого марева и глотнуть свежего воздуха. Было неприятно, одежда мешала, мочевой пузырь был, кажется, переполнен. У него опять возникло чувство тошноты, и одновременно пробивало холодным потом. Чимин начал с трудом просыпаться. Глаза будто налились свинцом и не хотели открываться, тяжесть в теле усилилась в сто раз. Одежда была влажной из-за пота, было трудно дышать, голова туго соображала. Он попытался перевернуться, чтобы стало легче, может, как-то встать и дойти до туалета, но в этот момент ребёнок неудачно зашевелился и очень сильно и резко надавил на мочевой пузырь. Чимин в ужасе раскрыл глаза, почувствовав влагу, растекающуюся по штанам. Он обмочился. — Боже мой, о, Господи, — прошептал Чимин, шаря руками вокруг себя, пытаясь за что-нибудь ухватиться и начиная плакать. Он не мог сдержаться, просто не мог. Чем дальше заходил срок беременности, тем больше всяких мелких проблем появлялось. В том числе невозможность контролировать процесс мочеиспускания. Как бы он не силился остановиться, ничего не выходило. Пак начал судорожно глотать воздух, пытаясь не скатиться в истерику, но и это тоже плохо помогало. Штаны становились всё более мокрыми, он чувствовал, как намокает одеяло и простынь под ним. Рядом зашевелился Намджун. — Я не хочу, как же плохо, — скулил Чимин, пытаясь руками нашарить конец одеяла и прикрыться. Слёзы градом текли по лицу. Спустя пару мгновений всё наконец-то прекратилось. Ему было стыдно и страшно. Он очень устал от всего, что в последнее время навалилось на его хрупкие плечи. Рыдания поднимались с новой силой, хоть Чимин и пытался их задушить. Дёрнув нечаянно одеяло в судорожных попытках хоть как-то спрятаться от самого себя и этой ситуации, дать себе пять минут на подумать и собраться с силами, он окончательно разбудил мужа.       Намджуну тоже не очень хорошо спалось. Сквозь сон он слышал вздохи Чимина, его тяжёлое дыхание и неудачные попытки как-то повернуться. В какой-то момент Намджун достаточно крепко уснул, но, кажется, что буквально спустя мгновение его что-то заставило вернуться в реальность. Рядом слышалось копошение и тихий-тихий скулёж. Намджун резко раскрыл глаза, и подорвался с постели. В комнате было не очень темно, шторы пропускали небольшую полоску света с улицы, и Джун прекрасно видел всё вокруг себя. Он протёр глаза и повернулся к Чимину. — Детка, что случилось? Это ты скулил?       В ответ была тишина. Чимин от иррационального страха даже задержал дыхание. Джуну показалось всё очень странным и подозрительным. Он присел обратно на кровать и потянулся к плечу супруга, чтобы погладить и удостовериться, что всё в порядке, и ему просто показалось. Как только его рука коснулась плеча, Чимин сделал глубокий вздох и снова зашёлся в глухом плаче. — Чимин-и? Милый, что произошло?       Намджун, не дожидаясь ответа, быстро поднялся и подошёл к Чимину, по пути хлопнув по выключателю от торшера. Комнату озарил мягкий приглушенный свет, давая возможность хорошо разглядеть, что происходит на кровати. Чимин лежал неподвижно и уже даже не пытался ничего прикрыть или исправить. По щекам текли слёзы, поток которых он не контролировал. На него накатила дикая усталость, хотелось закрыть обратно глаза и уснуть. А ещё чтобы кто-нибудь решил проблему без его участия. Намджун подошёл вплотную к кровати, аккуратно убирая одеяло и пытаясь узнать, что произошло. Увидев мокрое пятно на простыни и на светлых пижамных штанах мужа, ему сразу стало всё понятно. — Ох, детка, ничего страшного. Я сейчас всё исправлю. Тебе нужно принести какие-то лекарства? Воды? — Нет, я просто... Я не знаю, нет. — Намджун еле расслышал его ответ сквозь слёзы. — Хорошо, полежи минутку, пожалуйста, всё хорошо, я сейчас вернусь, — быстро приобняв парня за плечи и поцеловав в лоб, Джун вышел из комнаты и сразу же направился в гостевую спальню. Спать на мокром не было никакого желания, как и оставлять мужа одного на своей половине кровати, а самому идти на диван. Единственным выходом было отправить друзей спать вниз в гостиную, а самим лечь в их комнате.       Намджун тихонько постучал в дверь, подождал пару секунд и, не услышав никакого копошения, зашёл в комнату. Здесь было темно, поэтому он сразу не понял, кто лежит ближе всего ко входу. Подойдя к краю кровати, он тронул друга за плечо и потормошил. Это был Юнги. Тот резко проснулся и повернулся к другу. — Что случилось? — прохрипел Мин, быстро садясь и потирая лицо руками. — У нас кое-что произошло, и мы не можем спать в своей кровати. И на диван я Чимина не хочу отправлять, ему и так постоянно не очень хорошо, и всё тело болит. Вы не могли бы с Хосоком перелечь вниз, пожалуйста? — Без проблем, дай две минуты, я только возьму другое постельное бельё и Хоби разбужу.       Юнги без лишних вопросов поднялся с кровати и пошёл будить мужа. Намджун прошептал благодарность и без промедления вернулся назад в спальню, тихонько прикрывая за собой дверь, чтобы никого не смутить нечаянно брошенными взглядами. Чимин лежал в том же положении, в котором он его и оставил. Было слышно, как тяжело он дышит, пытаясь справиться с нахлынувшими чувствами. Намджун подошёл к кровати и присел на корточки рядом с изголовьем, чтобы их лица находились друг напротив друга. Посмотрев в наполненные слезами глаза мужа, он легонько провёл по щеке пальцами, стирая влагу с чужого лица. — Хэй, давай сейчас встанем, обмоемся в душе, и ляжем в той комнате. Юнги и Хоби уже должны были уйти вниз. — Чимин лишь кивнул, ничего не отвечая. — Всё в порядке, я рядом, ничего такого вообще не случилось. Пожалуйста, детка, не волнуйся так сильно, это же я.       Намджун негромко подбадривал мужа, пока помогал встать с кровати, потому что это давалось Чимину с большим трудом. Тело будто задеревенело и вообще не хотело слушаться. Ким держал мокрые от пота ладошки в своих руках и испытывал огромную любовь и нежность к этому человеку. Несмотря на то, что момент был совсем неподходящий: в конце концов, его муж стоял в мокрых от мочи штанах со следами истерики на лице и пытался прийти в себя, почему-то именно сейчас он решил подумать о том, какое же счастье свалилось на его голову в виде этого миловидного молодого человека и их будущего ребёнка. Все проблемы на работе, стресс и нервотрёпки отошли на второй план перед Чимином. Он был главным чудом, которое хотелось холить, лелеять и носить на руках двадцать четыре часа в сутки до конца своих дней. Намджун по дороге до ванны раз сто повторил, как же он любит его, и что всё в порядке. — Давай я тебя раздену и быстро обмою. Встань лицом ко мне, пожалуйста. — Намджун улыбнулся и принялся помогать снимать потную футболку и мокрые штаны с тела. Грязную пижаму он быстро затолкал в стиральную машину, помог перешагнуть бортик ванной и начал настраивать воду. — Нормально? Не сильно горячо? — Всё нормально, — тихим уставшим голосом проговорил Чимин. Видно было, что он измучен, и совершенно не имеет никакого желания что-либо делать, говорить или о чём-то думать. — Спасибо. — Без проблем.       Намджун налил геля для душа на мочалку, отточеным движением вспенил и постарался как можно более аккуратно и быстро вымыть ноги и промежность мужа. Не хотелось долго возиться и заставлять их обоих не спать ещё дольше. Ополоснув от пены и пота всё тело, он выключил воду и завернул Чимина в полотенце. — Теперь ты похож на кимбап, но я тебя не съем, потому что ты хмуришься, а грустные кимбапы не вкусные, знаешь? — Джун широко улыбнулся и поцеловал Чимина в нос, одной рукой поправляя огромное полотенце, а второй убирая прядку волос, упавшую на глаза. — Постой пару минут, я сбегаю за пижамой. — Куда я денусь? — Не знаю, сбежишь от меня и моих дурацких шуток? — попытавшись хоть немного разрядить обстановку, Намджун вышел за одеждой. Чимин остался стоять с лёгкой улыбкой на губах. Да, ему всё ещё было дурно, ко всему прочему добавилась головная боль из-за слёз и перенапряжения, но Джун так сильно старался сделать так, чтобы ему стало легче, что даже опять начал шутить свои дурацкие шутки. Это вызывало умиление и улыбку. Да и бессчётное количество "Я тебя люблю" тоже делали своё дело. — Всё, я здесь. — не прошло и минуты, как он вернулся с пижамой в руках и начал помогать одеваться. — Джун-а, я в состоянии сам надеть верх, пока ты завязываешь на мне штаны. Честное слово, так даже будет быстрее, — Чимин фыркнул и начал надевать футболку мужа. Он всё никак не мог купить себе пару вещей побольше, потому что каждый раз, когда нужно было что-то надеть, под рукой оказывалась одежда Намджуна, которая отлично подходила. И смысл тратить силы на покупку новых вещей как будто терялся. — Ладно, я понял. — Намджун легонько хлопнул парня по бедру и встал с колен, беря Чимина за руку и подталкивая к двери. — Я за сегодня уже столько раз присел перед тобой, что мои колени скоро отвалятся. — Старикашка, — тихонько засмеялся Чимин, выходя из ванны. — Я тебя старше всего на год. — Возмущённо ответил Намджун. — Тебе лучше? — Немного. Прости меня. — Детка, тебе не за что извиняться, прекрати. Чимин очень крепко сжал предплечье мужа, утыкаясь в него носом и останавливаясь. — Я очень сильно испугался и растерялся. Я не стесняюсь тебя, просто никогда не думал, что окажусь в такой ситуации. Ещё и болит всё. Но мне легче, спасибо. И я тоже тебя люблю, Джун, больше жизни. — Прошептал Чимин благодарно. Да, ему определённо стало легче.       Намджун легко провёл рукой по голове мужа и оставил лёгкий поцелуй на лбу. — Я тоже тебя люблю. А теперь повернись, пожалуйста, чтобы мы могли пойти дальше и не снести нечаянно косяк.       Он толкнул дверь спальни и дал пройти вперед своему парню. Дверь в комнату для гостей была открыта, и горел приглушённый свет. Внизу было тихо, видимо, Хосок и Юнги уже уснули. Намджун проводил Чимина до кровати, помог улечься и укрыться одеялом. Всё было в порядке. — Я сейчас приберусь там и вернусь. Постарайся уснуть и отдохнуть, пожалуйста, ладно? — Хорошо. Поцелуй меня? — Всё, что пожелаешь. — Намджун наклонился, притянул его за затылок и поцеловал так, как ему больше всего нравится – жарко и глубоко. Чимин едва слышно замычал, вцепился в широкие плечи и немного оттолкнул мужа. — Что ты творишь, Нам, перестань, ну же, не время. — Я просто тебя поцеловал, засыпай. — второй поцелуй пришёлся уже в щёку. — Люблю тебя. — Чимин начал укладывается поудобней, пока Намджун выключал свет и тихо выходил из комнаты, прикрывая за собой дверь.       Постельное бельё будет постирано вместе с пижамой, матрас замыт со средством, а комната проветрена. Намджун вернётся в кровать к мужу, обнимет его и они проспят остаток ночи без происшествий. Утром Хосок встретит их вкусным завтраком, деликатно не задавая вопросов, а Юнги будет ворчать, что все встали слишком рано, а ему вообще-то сегодня предстоит заниматься детской комнатой. И где он должен взять сил на эту всю сложную социальную жизнь, он не понимал. К обеду внезапно к ним домой ворвётся Тэхён, а следом за ним будет тащиться со вселенской скорбью на лице Сокджин, приговаривая, что оставшиеся дни отпуска он проведёт на содержании у Чимина, потому что именно из-за их с Тэхёном необъятной любви он сейчас находится в Пусане, а не на пляже с бокалом свежевыжатого сока. Чимин в этот же вечер почувствует неприятную боль в районе живота и тяжесть. Его придётся везти в больницу, а там экстренно делать операцию. Тэхён ещё долго будет тыкать мужа тем, что он был прав, и они приехали как раз вовремя, не пропустив рождение племянника. И что вообще его шестое чувство никогда не подводит, и к нему надо прислушиваться. Намджун и Чимин станут счастливыми родителями маленького чуда, которое они будут любить больше жизни, холить и лелеять до конца своих дней.