Незаконнорожденная

Эти слова Мирабель слышала на протяжении нескольких недель. И гораздо позже она поняла как была не права её семья. И дело тут не только в том, что Бруно приходился ей вовсе не дядей... А в том, что в свои восемнадцать лет девочка узнала страшную, непростительную вещь. Когда Бруно пристроили в подвале дома Мадригаль, Мирабель считала такой поступок бессердечием. Казалось бы, семейство помирилось, но каждый день она слышала насмешки Изабеллы над "старой крысой", и даже бойкая Луиза побаивалась Бруно. По сути, он продолжал быть отдалённым от всех своих родственников. Однажды поздней ночью, когда пожилой маг до сих пор не спал, Мирабель тихонько прокралась к нему в подвал. Бруно не сразу заметил, что племянница пришла к нему. Он спокойно игрался со своими ручными крысами, и сам чуть не взвизгнул, когда заметил девочку. - Если завтра утром спросят, кто вчера крикнул, скажи, что очередная моя крыса, - отшутился Бруно. Мирабель улыбнулась: уж кто-кто, а она точно считала себя роднёй забытого волшебника. В её очках с золотой оправой выдался сочувствующий взгляд. - Дядя, - спросила Мирабель. - А каково тебе снова быть с нами? - Ну... Как тебе сказать, - пожал плечами Бруно. - Вполне хорошо, есть с кем поговорить и похлопотать... А то, что пужаются иногда, так это временное, привыкну. - Точно? - настороженно спросила девочка: Мирабель услышала нотки сомнения в его голосе. - Знаешь, - прошептал Бруно. - А я же тебе...вовсе не дядя... Я твой родной отец. - Очень смешно, - не поверила Мирабель. - Ты просто-напросто очень долго был вдали от нашего мира, вот и смешалось всё в твоей голове. - Нет... Вовсе нет... Прошу, выслушай меня! - мужчина был на грани отчаяния. - Я тебе настоящий отец. Ты мало что знаешь обо мне... впрочем как и о самой себе. Он достал толстенную красную книгу. Это был дневник Бруно. Любопытные глаза Мирабель дали понять ему, что она не безразлична и готова слушать его рассказ. - Когда мы с твоей бабушкой были совсем ещё молоды, прошло четыре месяца с нашей свадьбы, я уже подумывал о ребёнке. Почему только я? Альма вообще не любила детей, хоть я и уговаривал её как мог. - Извини... Подожди... Как не любила детей?! - изумилась Мирабель. - Не то чтобы не любила... - Бруно издал нервный смешок. - Для неё было страшно в первый раз родить. Но как-то раз я услышал пение колыбельной. Альма пела о "славном росточке семейства Мадригаль". И тут я всё понял: твоя бабушка скрывала что родила тебя ещё до свадьбы. А твои родители - это твои тётя и дядя. Любопытство, смешанное с состраданием и ужасом, взяло верх над Мирабель. - То есть ты для меня родной отец, и скрывал это?! Да ещё и таким образом... Прячась от нас. А я нашла тебя. Так вот почему мой дар сработал не сразу! Она задавала вопросы и сыпала Бруно догадками до самого восхода солнца. Утомленный не столь от родной дочери, сколь от избытка эмоций, Бруно вскоре заснул. Мирабель разбудила отца лишь к семейному обеду. Уже за столом она заявила Альме и всем остальным: "Теперь я знаю правду: Бруно - мой настоящий отец. Так примите его! Он не отщепенец. Потому что дал право жить".