иваизумительный

— всё, похоже это мой предел, ива-чан... я так больше не могу... — дурокава, прекрати. — передай моей жене и детям, что я люблю их. — у тебя нет ни жены, ни детей. — значит я умру в одиночестве?! какой кошмар. — у тебя температура 37.2, ты не умрёшь. — целых тридцать семь и два! — хватается за сердце ойкава и хрипло хнычет сквозь насморк. ойкава тоору, ответственный капитан волейбольный команды старшей школы аоба джосай на данный момент лежит в кровати своего друга с температурой и больным горлом и через силу хрипит о том, что его конец уже близок. — дерьмокава, если будешь действовать мне на нервы, то, обещаю, ты умрёшь не от высокой температуры. ойкава невинно хлопает ресницами, (этот жест в последнее время начал привлекать внимание иваизуми все чаще и чаще) подносит ладонь ко рту, прикрытому маской, и изображает, как он закрывает его на ключик и выкидывает ключ куда подальше. на этот детский жест хаджиме только закатывает глаза. ну что за ребёнок. — пора менять тряпку. — замечает ива, снимая со лба друга мокрую ткань. вообще-то пока ещё её снимать не нужно, просто гнетущая тишина уже порядком стала надоедать ему, но говорить об этом ойкаве он не станет, потому что... ну, потому что потому. ива возвращается в комнату ойкавы, трогает его сырой от воды и пота лоб, и щеки тоору вдруг краснеют (это от температуры!). — можно я хоть словечко скажу? — дует губы ойкава и перехватывает руку ивы со своего лба, зажимая её в своих тёплых ладонях. ох. краснеет теперь не только ойкава. — ну, если только словечко... — снисходительно выдыхает иваизуми, так, будто делает одолжение, будто сам не успел за эти минуты, ощущавшиеся как вечность, соскучиться по его родному голосу, но руку свою из чужих (родных) ладоней не вырывает. — ива-чан, — хитро тянет ойкава, и хаджиме проклинает-боготворит чертей, что пляшут в глазах напротив. — тебе кто-нибудь говорил, что ты... иваизумительный. ойкава пробует прилагательное на вкус, и ему оно нравится. определённо. ива все же убирает руку, и поворачивается спиной к ойкаве. — и ради этого глупого каламбура ты нарушил молчание? — угу. — бубнит ойкава, толком не надеясь услышать ответ. — нет, никто не говорил, только ты бы додумался до такого. дурокава. ойкава снова глупо моргает, не веря, что слышит комплимент, но ива этого не видит, он отчаянно прячет свой подростковый румянец. "иваизумительный" — смакует у себя у голове этот замаскированный комплимент ива и цыкает в привычной манере. да, он такой. иваизумительный.