Как день и ночь

Жану до одури нравилось целовать её плечи. Оставлять на них засосы и слабые укусы. Ему нравилось слушать её стоны и видеть то, как она выгибалась под ним, словно богиня, сошедшая с небес к нему в объятия. Ему нравилось смотреть, как она менялась в лице, когда он дотрагивался до её груди и слегка надавливал. Ему нравилось, когда она сама тянулась к нему, оставляя на его губах мятный поцелуй. Микаса всегда пахла мятой. Он не знал почему. Он только знал, что ему очень нравился этот запах. Ему нравилось в ней абсолютно всё. Жан любил целовать её волосы. Её темные волосы, которые резко контрастировали с его пепельным блондом. Как день и ночь, они сливались в одно, чтобы насладиться друг другом. Чтобы дать друг другу то, чего так не хватало. Жану нравилось видеть, как грудь Микасы поднимается при каждом его толчке, а затем опускается, когда он замедляется. Ему это действительно нравилось. Ему нравилось, когда она шептала в губы горячее «Жан», которое никогда прежде никому не шептала. Ему нравилось… А что нравилось ей? Ей нравилось все. Ей нравился его горячий язык меж её бёдер. Микаса наслаждалась его тяжелым дыханием. Когда он нависал над ней, а она упиралась руками в его торс, чтобы затем отвести пальцы к его щекам и нежно гладить. Ей нравилось, когда он мягко прижимался к ней, разводя её ноги. Микаса наблюдала за тем, как на его лбу появляются испарины. И ей это нравилось. Ей нравилось чувствовать его пальцы в себе. На себе. Везде. Это было горячо. Ей нравилось, когда он толкался так сильно, что она даже не могла посмотреть ему в глаза. Жан делал это слишком хорошо. Ей нравилось, когда он поглаживал её скулы. Это было так нежно, что Микаса готова была отдать всё за то, чтобы это длилось вечно. Ей нравилось, когда он осторожно менял позу, закидывая её ноги на плечи. Это было так необычно. Но ей это нравилось. Ей нравилось всё, что она чувствовала рядом с ним. И это было ценнейшим подарком. Время, которое он проводил рядом с ней. Ей нравилось, когда он изливался на неё. Его горячее семя проливалось ей на живот, чтобы она осторожно вдохнула и поцеловала его губы. Ей нравилось, когда он неспеша вытирал всё салфетками, а затем прижимал к себе со сладким шепотом, который срывался с губ: — Я очень люблю тебя, Микаса… — Я тоже люблю тебя, Жан… Это короткое тихое «люблю» было такое искренне и робкое, что им казалось, словно в этом был весь их мир. Ей нравилось, как он произносит эти слова. И ему тоже нравилось, как она шепчет это признание. Жан очень сильно любил прижимать свою жену к себе после того, как она расслаблялась. Микасе нравилось, когда Жан обнимал её. В этот момент она чувствовал себя счастливой.