У них будет ничья

Никто из нас не верит в отступление, Но никому победа не нужна. (с) Йовин

Фехтование с Феликсом для Кагами ощущается как особое острое удовольствие. Резкие выпады чередуются с паузами, почти томительными, можно сказать, нестерпимыми, если он медлит слишком долго, продумывая следующий прием. Мать научила Кагами терпению и холодному расчету, но Феликс рушит этот фундамент, просто существуя с ней в одном пространстве. Он напоминает камушек в ботинке или неправильно собранный паззл. Совершенство неидеального. Парадокс. Что-то такое, о чем Адриан Агрест и ему подобные и понятия иметь не могут. Их редкие совместные занятия похожи на танец и настоящий бой - взгляды режут, как не смогло бы острейшее лезвие. Однако, когда движения немыслимым образом синхронизируются, когда они и впрямь наравне – о, это лучше любого искусства и любой истории любви. Это чистое противостояние. И Кагами ценит это потому, что Феликс искренне хочет быть достойным, лучшим, правильным. Потом она понимает: последнее определение ошибочно. Феликс математически точен, когда берется за какое-то дело, но жесткие правила, привычные для Цуруги, не сковывают его – он вырос на благодатной почве материнского одобрения и безусловного принятия. Возможно, поэтому его редкая, едва уловимая самодовольная усмешка вызывает у Кагами легкий зуд на кончиках пальцев. Мальчик, которому все можно, и девочка, которая обязана не разочаровать. Худшее сочетание, худший дуэт, худшее, что можно придумать. Иррациональная ярость застилает глаза одной и веселит другого – вот-вот перейдут на запрещенные приемы, переступят границу, нарушат баланс. - Ты ведь не рассчитываешь, что я тебе поддамся? – Грэм де Ванили кривит рот в саркастичной улыбке, но его глаза тревожны, так непозволительно тревожны пару мгновений случайной мимолетной искренности. - Ты ведь не рассчитываешь, что я куплюсь на твою лживую броню? – Цуруги едва ощутимо касается его щеки, зная, что этого нельзя, что он не стерпит. Но Феликс перехватывает ладонь, чтобы продлить момент близости, чтобы поймать ее темный взгляд и насладиться его твердостью. - У нас будет ничья, если ты не возражаешь. - И больше ничего? - И больше ничего.