Ты – мой свет

Жизнь устроена так, что потеря человека обрывает мир всего лишь единиц. Земля продолжает вращаться, но для кого-то весь мир обрушен, начала уничтожены, и всё, что имело до этого момента смысл, теряет его. Человек теряет себя. Но это же ложь, да..? Правда же..? Время лечит, стоит лишь открыть глаза, чтобы увидеть новый свет. И пока ты в темноте, знай, что совсем рядом новая жизнь. Что бы сказал тебе он, если бы узнал, что ты продолжаешь убивать себя, закрываясь от мира? Он бы смог улыбаться, зная, что ты себя губишь, следуя за ним? Едва ли, да. Больная душа. Порванная на ровные грани. Время? Оно не склеит, а лишь даст возможность посмотреть под другим углом, справиться — Я не справляюсь...

***

— Я не справляюсь, — устало стонет Антон. — Это просто невозможно, — он ещё раз кидает взгляд на третью задачу, куда банально не хватило мозга, то есть, это он себе повторяет уже двадцатую минуту, каждые пять сдаваясь, но, вспомнив холодные голубые глаза и едва заметную усмешку, адресованную ему, вновь берёт ручку. Арсений Сергеевич с первого дня создал образ загадочного, скрытного человека, разгадать которого практически невозможно. Или это только так кажется Шасту, он же не особо ладит с людьми, поэтому по поводу сущности говорить не может. Ему, однако, хватает Поза и Матвиенко. Но было в его взгляде что-то... — Чёрт, — подросток закрывает лицо ладонями, пытаясь отогнать образ Попова, который никак не хочет исчезать. Они встречались четыре раза: на улице, у Воли, в кафе и на паре, так какого, спрашивается, хуя, Антон?!

***

И даже самый холодный лёд тронется, если точить его в основании. День за днём, секунда за секундой... — Шастун, мне, конечно, далеко до твоей гениальности, но даже так, новые формулы изобретают опытным или, хотя бы, теоретическим путём, а не смешивая Ньютона и Архимеда, — по-доброму усмехается Арсений, наклоняясь над партой Шастуна, который опускает голову, пытаясь скрыть полыхающие от стыда щёки. Все уже давно покинули кабинет, и только Антон сидел на прежнем месте, ведь, как сказал преподаватель физики, пока парень не решит правильно задачу по термодинамике, отсюда не выйдет. Конечно, студент может забить, беззаботно выйдя из аудитории, но что-то не позволяло это сделать, снова и снова заставляя перечитывать условия задачи и искать нужные формулы в лекциях, которыми услужливо поделились друзья. — Арсений Сергеевич, ну хотя бы подсказку, — не выдерживает Шастун, обиженно выпячивая нижнюю губу и поднимая взгляд на мужчину. Попов вопросительно ведёт бровью, всё так же склоняясь над партой студента, но уже смотрит в его зелёные глаза. Такие светлые, яркие... Странное чувство... — Шаст, не борзей, — качает головой физик, но всё равно указывает пальцем на ошибку, чтоб в следующую минуту подросток, пыхтя, исправил её, наконец-то понимая задачу.

***

Новые, доселе неизведанные чувства изменят тебя, твой мир, но лишь познав, ты сможешь измениться. А как и куда – только после станет известено Арсений закусывает губу, когда капля горячей воды обжигает кожу. Вот же... Так глупо пролить чай, залипнув на сосредоточившимся парне. Похоже, Арсений открыл в Шастуне новую страсть, иначе как объяснить такое упорство в постижении физики? — Чай, — улыбается Попов, ставя перед Антоном кружку горячего зелёного чая с мятой. Он не особо любит мяту, но, тем не менее, она всегда у него есть, ведь занятия с Шастуном два раза в неделю у него в квартире и один раз в университете. Конечно же, всё это лишь из-за чрезмерной загруженности физика в стенах вуза, а в такой уютной атмосфере легче сосредоточиться. Антон вздрагивает, перечёркивая ответ, хмурится, смотрит на кружку с чаем и только после поднимает взгляд на преподавателя. — Ты в этих гранитах науки за буйки не заплывай. — А кто мне говорил "Шастун, физика – точная наука, а у тебя из точного только убеждённость в том, что ты гуманитарий", — забавно пародирует парень, но с улыбкой придвигает к себе кружку, украдткой подсматривая, как физик закатывает глаза. — А теперь и чай мне делаете, ведь я – самый усердный и старательный из ваших студентов. — Ты не особо обольщайся, малыш. Кто это на прошлой паре схватил пару? — А кто решил, что я такой индивидуальный, что общий тест будет слишком лёгким? — не отстаёт подросток, конкретно забывая об условии задачи, ведь светящиеся голубые глаза напротив – всё, что интересует в этот момент. — Я так и знал, — изображая оскорбление, вздыхает Антон, ловя на себе недоуменный взгляд. — Вы не только меня приглашаете на индивидуальные занятия в вашей квартире. — Что значит, не только тебя? Занимаюсь отдельно только с тобой, но ты знаешь, что это лишь ради общей успеваемости, — фальшиво удивляется мужчина, сдерживая улыбку. — Неужели? — Антон хитро прищуривается, но кончики его ушей покрываются румянцем. — Я так и знал, что вы неравнодушны ко мне! А затем, выдержав паузу, заливисто смеётся, и брюнет не может сдержать ответной улыбки. Антон настолько искренний лишь в такие моменты, когда нет никого рядом, когда можно не притворяться, деля ярлыки преподавателя и студента, ведь они больше, они друзья. — И где я проколося? Окей, сознаюсь: у меня под кроватью дакимакура с тобой в полный рост, а по ночам я предаюсь самоудовлетворению, представляя, как ты у доски решаешь молекулярную физику. — Фу, как это ужасно, — продолжая смеяться, Шастун закрывает лицо ладонями, ведь чувствует, как оно начинает полыхать... — Сам от себя не в восторге. Но ты меня раскрыл.

***

Так что не загадывай, Антон. Возможно, ты просто ещё не получил то, что изменит, даст тебе всё. Или просто не осознал. И отныне ты не такой, каким заснул вчера — Арсений Сергеевич, я... Антон робко смотрел на физика, сведя брови домиком. Момент, который должен перевернуть его мир с ног на голову. Все эти пол года – их история, каждый эпизод которой он вспоминает с трепетом. По началу, высокомерный самоуверенный препод, а сейчас – чуть ли не самый близкий человек. И Шастун, кажется, готов рассказать ему об этом. — Ты..? — подталкивает его Арсений Сергеевич, отодвигая от себя бокал с шампанским, чтоб ненароком не пролить. Антон выглядит неуверенно, покусывая нижнюю губу, отводя взгляд, теребя пальцами рукава толстовки, он, кажется, сомневается в чём-то, поэтому физик, осторожно подсаживается ближе на диване, касаясь его плеча. — Антон? Родители Антона улетели на праздник во Францию, поэтому Новый год Шастун справляет вместе с Арсением, который так радушно предложил остаться, ведь отмечать одному грустно и неправильно. Серёжа с Оксаной на все выходные у семьи Матвиенко, Дима и Катя в Воронеже. На самом деле, Попов собирался к Паше с Лясей, но не стал говорить парню, ведь тот точно бы тогда отказался. А теперь они сидят дома у физика, пересматривая новогодние шоу на ТНТ и разговаривая обо всём на свете. Только вот Антон последние часа два вёл себя странно, искоса наблюдая за Поповым. Может, всё дело в шампанском..? Но даже так брюнет не мог не заметить его очарования: румяный, с блестящими глазами, милыми кудряшками, мягко падающими на лоб. Хотелось коснуться их, провести рукой по волосам, горячим щекам, задеть кончик носа с милой родинкой... Похоже, не только Антону хватило на сегодня шампанского. — Я, в общем, много думал. Хотел сказать, что вы классный преподаватель, так хорошо объясняете, — начинает резко тараторить, вводя брюнета в смятение, и, кажется, сам не понимает, что говорит, только краснеет лишь сильнее, — особенно, когда в очках. Боже, они вам так идут! Вы сразу становитесь умным... Нет, не в смысле, что так нет, просто кажется, что вы такой властный, ещё в пиджаке и брюках... и галстук на вашей шее, так и хочется потянуть... Боже, что я несу..? Я же не это имел ввиду, просто хотел сказать спасибо, что помогли мне с физикой, да и за кофе, за чай тоже спасибо. И что занимались со мной у вас в квартире, а тут так уютно, сразу хочется остаться надолго, только в тот раз, когда вы делали мне массаж, я не то, чтобы не хотел, просто вы так... о, нет... Хотя, вы тоже хороши – у меня дома с ремнём устроили, я же реально думал, что вы меня выпороть хотите! А когда начали раздеваться... Кажется, мне стоит заткнуться... Антон затыкается, сглатывая. Отлично, кто может вылить за минуту весь этот бред на преподавателя? Шастун, конечно Шастун! А Арсений улыбается, словно Антон сейчас сказал действительно что-то трогательное, а не это вот... Боже, ебаный стыд... — Думаю, из всего этого многообразия и потока слов, я смог выловить смысл, — тихо смеётся Арсений, заглядывая в глаза парня, который замирает, стараясь утихомирить сердцебиение. Не работает. — Но здесь есть и твоя заслуга, так что "спасибо" стоит говорить и тебе. Ты просто нечто, — продолжает мужчина, и Антон шумно выдыхает – он не понял того, что хотел сказать ему подросток. — С тобой мне правда было... — Кажется, я вас люблю. — ... интересно... Что..? Арсений Сергеевич замолкает с приоткрытым ртом, совершенно сбиваясь с мысли, а Антон прикусывает язык, ожидая последующей реакции. Но ему же не показалось, да? Все эти занятия, кофе, Новый год... Это же было не просто так? Может ли быть, что он тоже нравится Попову? Хотя бы немного. — Я вас, — глубокий вдох, — люблю, — выдох. — Что ты сказал? — переспрашивает Арсений, хотя прекрасно слышал и понял. Твоя упёртость, сила столь притягательны, но ты сам не осознаёшь, как ими на меня влияешь. Как под твоей властью плавлюсь я Он всегда был таким – строгим, отстранённым, никому не позволял увидеть настоящего себя. Но только не с Антоном. В какой-то момент всё поменялось, и парень стал ближе, чем того хотел Арсений. Когда же он успел допустить вторую ошибку? Ошибку ли? Шастун часто моргает, чувствуя, как его глаза начинают слезиться, ведь брюнет не отвечает, продолжая молча смотреть на него пронзительными голубыми глазами. Но что? Он сказал правду. — Пожалуйста, — тихо просит, почти скулит Антон, вжимая голову в плечи. — Не молчите. — Прости, просто... О, боже... Наверное, это первый раз, когда Попов теряется. Обычно это прерогатива подростка. — Наверное, мне лучше уйти? — дрожащим голосом спрашивает Шастун, в любую секунду готовый сорваться с места – только бы Арсений Сергеевич произнёс это вслух. Но тот встряхивает головой, подаваясь вперёд. — Не боишься? — он придвигается так близко, что парню приходится отклониться назад, уперевшись в подлокотник дивана. В голове Арсения мутнеют странные ассоциации: диван, пустая комната, зелёные глаза, наполненные слезами. Но он отмахивается от них, упираясь руками в подлокотник и нависая над подростком, который сам теперь не может сказать и слова, только отрицательно качает головой, отвечая на вопрос. Антон опускает одну ногу на пол, позволяя брюнету придвинуться ближе, устраиваясь между ними. Сердце замирает. — Повтори. — Я вас люблю, — мигом отзывается Антон, получая на это задумчивый странный взгляд. Но это не отстранение, это... нерешительность? Всегда уверенный в себе физик колеблется? Интересно. — С самого первого дня вы раздражали меня, но я всё равно чувствовал что-то странное, а потом всё это... Я сам не понял, как... — Просто замолчи, Шастун, — шепчет Арсений, наклоняясь ближе, к самому лицу парня. И тот послушно замолкает, распахнутыми глазами ловя каждую тень эмоций физика. Брюнет с совершенно серьёзным лицом протягивает руку, касаясь волос парня, проводит по ним пальцами – Антон прикрывает глаза, судорожно выдыхая, Арсений же убирает чёлку вбок, проводя кончиками пальцев по лбу, щекам – они и вправду горячие, или же это ему стало неожиданно жарко? Подросток облизывает губы, непроизвольно откидывая голову назад, когда мужчина касается шеи. — Антон, — усмехается Попов, неожиданно мягко касаясь губами кончика носа. — Кажется, я пьян, — и хочет отстраниться, чтобы дать тому пространство и время прийти в себя, но Шастун обхватывает его руками, не давая встать, и заглядывает в глаза, тяжело дыша. — Я тоже. — Не пожалеешь? — Никогда. Он закусывает губу, опуская взгляд на губы физика. Всё как в тот раз, когда они смотрели друг на друга после неожиданного визита Димы, только тогда Антон сбежал, испугавшись собственных мыслей. Но сейчас он их принял и отступать не собирается. И только после этого Арсений, сдавшись, позволяет себе поцеловать Антона. Не давая тому привыкнуть, сразу углубляет поцелуй, словно резко срывает все замки, что ограничивали его. Похоже, он сам не давал себе отчёта в том, как давно хотел этого, постоянно находя отговорки и убеждая себя в том, что это лишь дружеская привязанность. Вот только Пашу засосать не хотелось... Антон мычит в поцелуй, выгибаясь вперёд, когда Арсений прикусывает его губу, оттягивая, а затем проводит языком, зализывая боль. Мужчина целует напористо, властно, не позволяя перенять инициативу, но Шаст и не пытается, только плавится, растекаясь счастливой лужицей под мужчиной. Он судорожно цепляется за него, сжимая пальцами футболку на спине, задирает её, проводя руками по оголённой коже, закидывает ногу на физика, пытаясь притянуть того ближе. — Ух, какие мы...— усмехается Попов, на секунду отстраняясь от парня, чтобы посмотреть в его глаза, затянутые пеленой дымки. Антон тяжело дышит, приоткрывая и облизывая губы, он тянется вновь к губам преподавателя, но тот мягко улыбается, чмокая парня в нос, а затем обнимает, позволяя обхватить всего себя руками и ногами. Кажется, Шастун больше его никуда не отпустит. А Арсений, похоже, и не против. Он готов таскать за собой это чудо по всей квартире, только бы Антон не переставал улыбаться...

***

И что ты скажешь, когда откроешь глаза? Будешь ли твердить, что это ложь? Но это та реальность, которой ты позволил случиться. Ты не хотел, но выбрал её. Так что живи — Надо мною, кроме взгляда твоего, не властно лезвие ни одного ножа, — с придыханием произносит Антон, свесив голову с полюбившегося дивана. — Хватит цитировать, придумай что-нибудь оригинальное, — фыркает Арсений, пытаясь пригладить выбившуюся прядь, но та никак не поддаётся, что начинает порядком раздражать. — Классный зад, Арсений Сергеевич, — томно произносит Шастун, смотря на физика снизу вверх так, что удачно открывается вид на пятую точку последнего. — Тош, если ты сейчас же не пойдёшь собираться, то опоздаешь на пары. — Но первая с тобой, поэтому предлагаю сделку, — он переворачивается на живот, подпирая щёки руками. Так не хочется никуда идти, несмотря на то, что на улице май, тепло и хорошо. Но Антону было лучше в кровати, в тёплых объятиях любимого мужчины. Он в любую секунду мог поцеловать его, обнять, укусить, а в университете им приходится скрывать свои отношения, что Антону кажется нечестным. Ну и ладно, главное, самые близкие друзья знают. Почти все... Родителям пока как-то не хочется открываться... — Ну? — кажется, Попов уже заведомо откажется. — Я не иду на первую пару, а вечером мы смотрим Мстителей! — Антон, — вздыхает брюнет, оставляя несчастную прядь в покое. — И какая же часть сделки должна меня заинтересовать? По Старку тащишься только ты, что, кстати, мне не особо нравится. — Давай тогда оба останемся дома, — не унимается подросток, садясь на диване. Ему так не хочется сейчас расставаться, ставить границы... — Давай побудем вдвоём, Арс. — Тош, — он вздыхает, подходя к дивану, — ты же знаешь, что так нельзя. Мне на работу, а тебе на учёбу, — он обнимает своё чудо, прижимая к себе. — Да и вечером мы снова будем вместе. Ну, ты чего? Расстроился? Антон молчит, обиженно сопя в грудь физика, и только сильно прижимается к нему, сминая пальцами ткань рубашки. — Тош? — хмурится Попов, отстраняясь. Теперь поведение младшего заставляет заволноваться. Он всегда оставлял им обоим личное пространство, а, иногда, сам первым сбегал на пары, так что же на него нашло? — Что такое? Антон позволяет заглянуть в глаза, но из объятий не выпутывается. Зелёные глаза наполнены грустью, а на губах тусклая улыбка. — Арс, ответишь на один вопрос? — серьёзно спрашивает он, а сам как будто поникает. От такой перемены Попову становится не по себе. И, кажется, он готов опоздать на пару, чтобы утешить своего парня. — Конечно, если ты не собрался меня бросить, то в остальном я готов ответить. — Дурак, — бурчит Шастун, совсем не веселясь с шутки. — Вот скажи, ты бы сильно расстроился, если бы меня не стало? — К чему такой вопрос? — мужчина хмурится сильнее, инстинктивно прижимая подростка ближе, но не отрываясь от зелёных глаз. — Блять, Антон, ты, всё-таки, съел ту котлету? — закатывает глаза мужчина, всё ещё пытаясь перевести всё в шутку, хотя самому пиздец как не смешно. Что, у Шастуна рак? Он решил суициднуться? Что??? — Нет, я про... Вот если бы ты вернулся домой, а меня нет, — Антон поджимает губы, отводя взгляд. Похоже, ему самому не хочется говорить об этом, но приходится. — Малыш, я тебя не понимаю, — физик касается его подбородка, заставляя посмотреть в глаза. Антон послушно поднимает взгляд. — Объясни, что случилось? — Я не... — Скажи мне правду. Антон закусывает губу, выгибая брови домиком. — Правда не даёт утешение, она причиняет лишь боль, — тихо, но максимально серьёзно говорит Шастун. — Не уходи... Хотел бы я сказать тебе, но... Понимаю, что тебе пора. — Куда? Тош, я никуда не уйду, слышишь? Я сейчас же позвоню Игорю, чтоб провёл пары у моих групп. Так, давай я сейчас сделаю чай, и мы поговорим, хорошо? — Арсений хочет встать, но Антон не позволяет, крепко стискивая его в объятиях. — Тош? — Тебе пора, Арс, — с нажимом повторяет он, но сам не отпускает. — Там не будет меня, но ты всё равно знай, что я люблю тебя, — он всхлипывает. — Антон... — Нет, дай я скажу, — перебивает подросток, пару раз глубоко вдыхает, чтоб продолжить. — Я не успел сказать тебе этого, но сейчас говорю. Знай, что это всё было не зря. И у нас обязательно всё было бы хорошо, если бы только я не был... таким. Когда ты меня нашёл, то я уже был сломан, поэтому здесь нет твоей вины, слышишь, Арс? Это я виноват. Пожалуйста, не смей винить себя, я этого не выдержу. Только вот... Он – не я, поэтому, я прошу, не приближайся, он сделает тебе больно. Арс, слышишь? Держись от него подальше, я умоляю тебя. — Антон, что ты несёшь?! — уже во всю паникует Арсений, встряхивая подростка, чтоб привести его в себя. Чувство паники накатывается с новой силой, и кажется, что что-то не так. Но сейчас он успокоит своего мальчика, а затем уложит спать, крепко обнимая, да? Да..? — Всё, всё... Тебе пора, — повторно всхлипывает, стирая слёзы рукавом толстовки. — Тош, успокойся, всё будет хорошо. — Нет, нет... Ничего никогда не будет хорошо, — слабо улыбается, беря руки брюнета в свои. — Но ты всё равно живи, ладно? Арсений Сергеевич... Арс... Я люблю тебя... Просыпайся... Арсений закрывает глаза лишь на пару секунд, теряя из вида Антона, чтобы в следующую секунду открыть их в темноте. — Антош, — мужчина резко садится, часто моргая. Несколько секунд он не понимает, что происходит и куда делся Антон, но, когда вспоминает, боль тисками сдавливает сердце, заставляя отчаянно заскулить, сжимая одеяло. Пустая квартира Антона. Два дня до Нового года. Остывший зелёный чай. Нетронутые книги с его заметками на полях. Его футболка на самом Арсении... Молчание душит, поэтому Арсений повторяет слова Антона, закрывая лицо руками: — Нет, нет... Ничего никогда не будет хорошо, — он набирает в лёгкие побольше воздуха, но кислорода всё равно не хватает. Так же, как и его. — Жизнь продолжается, как и раньше. Тебя больше нет. Я не могу спать. И когда я пытаюсь – я вижу кошмары.

***

Ты не станешь плакать, ты не сможешь не страдать. Но лишь почувствовав всю боль, ты сможешь ощутить, Лишь то чем впредь ты станешь дорожить. И не важно, как скоро тебя вновь потеряю, Сейчас я хочу лишь одного – напоить тебя тем, что ты сам пожелаешь. А в ответ ты лишь ухмыльнёшься мне, Осознав за нас обоих, что, отныне, тебе будет вдвойне тяжело, Ведь без якоря проще, безопасней, нет страха потерять свою гавань. Не хочу понимать, как ты гиб без меня. Не хочу знать, как ты умер без меня. Не хочу видеть твою боль. Ведь свою я смогу игнорировать, но от твоей... Я не справлюсь, вновь потом не соберусь! Услышь! Ведь я так отчаянно молюсь! Я так нуждаюсь в твоей вчерашней улыбке... Прости. Я вновь забылся. Улыбнись. Ведь дальше – лишь улыбка через холодное стекло. Ты сможешь уничтожить всё, весь мир. После того, как твой единственный якорь будет уничтожен. От пули в лоб, что было проще слова. Холодная могильная плита, в которую мы ляжем, Прячась после горячей, долгой жизни, Сохранит наши тёплые лазурные глубины и зелень старой ели, Заботливо укрывающей тебя. Яркий окрас лисий шерсти, играющий под солнцем. Я – лишь вода на её языке, А ты трава, по которой она ступает, приминая аккуратно лапкой, Задумчиво вынюхивая твой новый запах, созданный природой. А отныне, ты – лишь колючая зелёная игла с высокой хвои. А я твоя живительная влага. Всё это мы посеяли вдвоём, взрастив новые побеги. Построили альянс. Создав новое начало