Белые птицы

Планета, с которой предстояло работать, по всем данным была пригодна для жизни его народа, и в какой-то мере ему искренне хотелось узнать её и её обитателей ближе. Любопытство, загнанное подальше, неумолимо звало Кареллена, но груз прожитых лет и регламент, вбитый годами миссий, заставляли его держать себя в лапах. Он — Попечитель. Он прекрасно знает, что ждёт планету в ближайшее время. Никаких привязанностей. Никаких. Рикки не был, возможно, лучшим представителем вида, но с бременем переговорщика справлялся неплохо. А ещё он был ужасно мил в своей детской наивности, упрямстве и… любопытстве. Кареллен это оценил. Рикки был бы славным ребёнком, по меркам Сверхправителей, но именно в этом и заключалась проблема — век людей, как они называли себя, был краток, и они старились и умирали, не успев как следует повзрослеть. В их книгах было подходящее сравнение — мотыльки, маленькие, лёгкие существа, не наделённые и проблеском разума. Были и другие разумные, как позже выяснил Кареллен, но на их счёт особых распоряжений не было. О самых развитых формах, проявляющих зачатки мозговой деятельности, позаботился Рашаверакх, занявшийся после прямого контакта их сбором и доставкой на родную планету. У Кареллена были другие задачи, и его связь с Рикки начинала вызывать тревогу. Он хотел видеть своего маленького переговорщика, ощущать рядом, чувствовать его запах. Другие не вызывали в нём подобных чувств. И ради этих встреч он готов был идти полем, под палящими лучами Звезды, которые неприятно жгли глаза и пощипывали, несмотря на прочную шкуру. На дорожку из кустов выскочило белое существо и, хлопая крыльями, с гортанными криками бросилось под копыта. Судя по всему, один из видов птиц. Одомашнен. Обладает низким интеллектом и повышенной агрессией. Существо дальше пыталось ухватить его за ногу. Кареллен решил игнорировать столь незначительное препятствие и продолжил было идти, уже мечтая о блаженной тени амбара и обществе Рикки, но тут услышал гортанные вопли. Переговорщик смеялся. Кареллен мог его понять, но не был в состоянии обижаться на это хрупкое создание. Рикки, успокоившись, принялся объяснять, что Кареллен столкнулся со стадом гусей с соседской фермы. Да, их разводят для еды. Нет, с ними можно иметь дело. Рикки рассказал как. Кареллен был готов поклясться, что видел в глазах своего Переговорщика очень подозрительный блеск. Он поведётся, пожалуй. Просто ради того, чтоб порадовать слабое, недолговечное создание. А потом Рикки спас Кареллену жизнь. Нет, не от злых белых птиц. Это была представительница одного с Рикки вида, и Кареллен мог понять её точку зрения. Некоторые люди чувствовали близость конца и пытались на это повлиять. Конец был неизбежен, и Кареллен был здесь, чтобы проконтролировать это. Но он не мог сказать подобное. Просто не имел права. И жалость здесь ни причём. Кареллен растопырил крылья и зашипел. Белые птицы отшатнулись от него. Отлично, значит их действительно можно напугать так. Рикки смотрел на него с нескрываемым восхищением, и Кареллен чувствовал себя немного неуютно. Он чувствовал их. Они следовали за ним, молча и неотступно. Кареллен знал, что стоит ему обернуться, он увидит колонну белых птиц. Рикки угасал. Внутри скребло от осознания того, что это он, Попечитель, виноват, ускорив процессы распада в теле такого хрупкого существа. Как они вообще смогли выжить на этой Планете, где жара сменялась холодом, атмосфера, содержащая слишком много кислорода, не защищала от колючего света звезды и водилось много жутких и куда более приспособленных тварей? Белые птицы прожигали его взглядами. В гортанных жутких воплях слышалось осуждение. Рикки больше нет, а скоро не станет и Планеты. У птиц мягкие перья и ещё более мягкий пух под ними, но в книгах людей было указано, что нужно именно чесать, чтоб не нарушить защитный слой. Кареллен чешет белые перья. Гусь на его коленях вполне доволен. По крайней мере, он спокоен и не орёт, как тревожная сирена. Они спокойны. Белые птицы жмутся к копытам. Кареллен готов к выговору. Он слишком долго работал и заслужил небольшую награду. Награду за то, что в груди появился ещё один холодный шарик пустоты. Но когда когти и подушечки пальцев зарываются в белые перья, ему чудятся смех Рикки и невыносимо колючий свет.