Грех

–Te agradezco que tu amor por mí tampoco cambia y por esta razón te doy toda la gloria la honra y el honor. Рука с силой сжала крест, будто утопающий держащийся за спасательный круг. Ища в нем свое единственное избавление, исцеление оскверненной мирским смрадом душе. Освобождение, замутнённых дикой яростью мыслей. Очищение опошленного тела от нечистых прикосновений. Колени начали саднить от холодного мрамора, но в мыслях была не телесная боль, а лицо одного наглого Мадригаля. Чья милая улыбка сводила с ума пол деревни, но никто не знал что за той улыбкой скрывается дьявол. Дьявол готовый разодрать в клочья неосторожную душу, решившую довериться, поверить в одну из многих его масок. Сам Бруно, ещё пару лет назад, был уверен в святости своего племянника, когда тот осторожно поглядывал на провидца, не решаясь первому начать беседу. Тогда Бруно думал что вина была на его стороне, возможно парень просто боялся новоиспечённого родственника. Но тут он и попал. Показал слабину. Сам подходил, пытался строить отношения. Тут арепу стащит для ненасытного племянника, там поможет с нудной работой. Показал свою мягкость, свою безобидность. И черт воспользовался этим. Кошмар, что преследовал его в течение десяти лет оказался бесхребетным пятидесятилетним девственником, и грех было не затоптать того в землю. Показать насколько мужчина жалок, насколько Камило превосходит того, насколько легко он может сломать всю ту невинность, что Бруно строил десятилетиями. Издёвки, подколы, незаметные, но больные удары и щипки, это было лишь верхушкой айсберга. То неуважение, пренебрежение и унижение, что Бруно терпел в детстве, ради семьи, ради хоть одного гордого взгляда матери, скопилась как жёлчь. Но сейчас Бруно не маленький ребенок. Он может постоять за себя… Он может просто на просто раздавить Камило как букашку! Сломать все кости, изничтожить бренное тело, вырвать глаза и зубы, выебать до потери сознания! — Вдох… Выдох… Челюсть сжалась до скрежета зубов, а звуки тяжёлого дыхания эхом заволокло пустую ночную церковь. Единственное время, что Бруно мог позволить себе сюда приходить это под покровом ночи. Когда ни один взгляд горожан, липким, отвратным чувством не останется на теле. Бруно мог плакать, кричать и злиться, не волнуясь осуждения слишком любопытных людей. Жаль что от взгляда Господа не укроешься. –Tú enseñaste tú discípulos a orar al Padre por fortaleza para no ser puestos en tentación, — голос содрогался, переходя в отчаянный шёпот, а пальцы нервно перебирали четки на цепочке креста, — Este mundo está saturado con tentaciones y a veces para nuestra carne es difícil hacer un pacto con nuestros ojos tal y como tú siervo Job lo hizo, para no permitir que a través de lo que miramos seamos debilitados y pequemos contra ti. Слезы мешали сфокусировать взгляд, когда Бруно открыл глаза, но ему и не нужно, он знает церковь наизусть. Ещё раз покрестившись, мужчина встал с колен. Дорога домой была тихой, как и ночь, такого шумного и пестрящего цветами, по утрам Энканто. Бруно не любил день. Глаза, привыкшие к темноте и однотонности стен, предпочитали ночное время. Но работать нужно днем, так ещё и на улице. Но чего не сделаешь ради семьи, верно? Прорицатель гладил уснувшую во время молитвы крысу в кармане, по дороге к Касите. Мысли летали где-то вдалеке. Мужчина с радостью абстрагировался при любой возможности, ибо то жалкое существование, что он несёт было далеко не воплощение его детских мечт. Когда яркие стены дома всё же привлекли опущенный взгляд пророка, тот остановился как вкопанный, заметив фигуру в жёлтом пончо. Камило, облокотившись на стену дома курил сигарету. Но завидев дядю парень, не попытался поскорее выбросить дрянь из рук, как сделал бы нормальный племянник увидев родственника, ох нет! Тот лишь сильнее ухмыльнулся, подзывая Бруно рукой. Какая наглость! Но Бруно выше этого. Он не поддастся провокациям Камило, он будет проявлять любовь и понимание, как его просит Иисус. Он обещал Богу что будет сдерживать себя, он обещал Господу что не поддастся искушению. Провидец снова натянул маску добродушного дядюшки, направляясь к лицедею. — Тоже не спится, дядь? Или снова грустно бродили по улицам занывая о своей несчастной жизни? — Камило даже не смотрел на Бруно, его взгляд был направлен куда-то в звездное небо. Он всегда начинал разговор на «вы», как будто издеваясь, но быстро переходил на «ты». Бруно выдохнул и тоже облокотился на стену рядом с племянником. — Я не… Я был в церкви. — А днём, как все нормальные люди, ходить не вариант? Камило специально сделал акцент на слове «нормальные». Он часто указывал Бруно на то как сильно он отличается, от всех остальных. — Не удивительно что ты так шизанулся, — он имел в виду Хорхе и Эрнандо — другие личности Бруно — Когда ты последний раз видел кого-то кроме членов семьи? Камило как будто просто размышлял вслух, он совсем не ждал ответа от мужчины. Сделав затяжку лицедей выдохнул, следя за тем, как дым принимает интересные формы прежде чем раствориться в ночном воздухе. Бруно нахмурился. — Зачем ты это делаешь? Ты же знаешь что это вредно, — тихо произнес провидец кивнув на зажатую между изящных пальцев сигарету. Камило повернул голову всё же удостоив Бруно раздраженным взглядом. Подросток знал что дядя ничего не скажет маме. Камило думал что у Бруно просто кишка тонка ябедничать на плохое поведение Пеппе, но истинная причина была в другом: Бруно просто пытался ухватиться за любую возможность построить нормальные отношения с племянником, пусть это и означало умалчивать о вредных привычках и отвратительных оскорблениях Камило. — Ты такой зануда, — ещё одна затяжка, будто на зло. Любопытная крыса, что проснулась от звуков голосов, побежала по рукаву на плечи, чтобы поближе посмотреть на источник звуков. Камило состроил брезгливую мину увидев животное на худом плече дяди, и показушно чуть отодвинулся по стенке. — Как ты вообще… можешь терпеть их? — Камило будто не находил слов от раздражения. — Они мои друзья, — насупился Бруно. Он всегда близко принимал оскорбления в сторону грызунов. И даже если не мог защитить себя, защиту маленьких дружков считал своим долгом. Камило только этого и ждал. Ему нравилось выводить своего «святого» дядю на эмоции, по этому он ухватился за эту тему. — Они переносчики болезни. Грязные вонючие и тупые. Хотя не удивительно что вы сдружились… Вы похожи, — Камило ухмыльнулся увидев что его слова имели эффект, в виде нахмурившегося Бруно. Кулаки старшего, незаметно для подростка, сжались. Камило снова расслабленно откинулся на стену, направив взгляд в небо. — Камило, перестань, — буркнул Бруно. В его голосе все же играла сталь. Это то, что Камило постоянно слышал, стоило ему сказать что-нибудь грубое в сторону пророка. От мамы, кто прекрасно знала что даже у Бруно есть предел. От тети Джульетты, кому было очень больно смотреть как подросток топчет, и так подавленного, брата. От Мирабель, кто приложила все силы чтобы в семье больше не было ссор. Но Камило не слушал. Он не знает что играет с огнем. Что каждый раз ходит по лезвию над пропастью, рискуя свалиться и изменить свою жизнь навсегда. Камило ухмыльнулся сильнее блестя белыми зубами в ночи. Задевать дядю стало любимым развлечением, и ему было любопытно где у Бруно предел. Он никогда не видел слёз дяди, несмотря на то, что, казалось, у того глаза постоянно на мокром месте. И Камило был уверен, что сегодня-то он и доведет пророка до истерики. — Перестать что? Я просто говорю факты. Я понимаю что тебе больно смотреть правде в глаза, но я, ты, и все остальные прекрасно знают что ты разочарование. Нелюдимый, бесполезный, некрасивый, у тебя даже детей нет! Ты мог хоть так принести пользу! Может дары твоих детей окажутся полезнее чем твой собственный, — Камило, что был занят игрой в безразличие, не заметил как глаза Бруно блеснули зелёным. Сделав затяжку, лицедей хотел было продолжить, но его прервал Бруно, что грозно встал перед шейпшифтером. — Камило, заткнись! — тяжёлый шепот резал слух. А это что-то новое! Камило все же пошел ростом в отца, по этому Бруно, что, к тому же, сейчас не сутулился, немного возвышался над подростком. Но он снова проигнорировал опасность. Что этот повелитель крыс может сделать Камило? Предсказать дождик на завтра? Снова ухмылка. Камило сощурил глаза и выдохнул едкий дым прямо в лицо Бруно. — А не то что? Тело моментально подняли воздух, схватив за воротник и с силой ударили по стене, отчего в голове зазвенело. Камило шокировано смотрел в светящиеся глаза напротив. Его дядя, с яростью, которую лицедей даже представить не мог на постоянно смущённом лице, тяжело дыша, прожигал взглядом. Первый удар пришел в челюсть, от чего Камило свалился на землю, сплевывая кровь. Ловя момент, лицедей превратился в большого мужчину который помогал им со стройкой, но не успел он встать с колен, как ему ногой ударили под дых. Парень снова свалился на землю, пытаясь вдохнуть воздуха. Оболочка моментально спала, не найдя сил на поддержание образа. Камило взглянул на дядю жалким взглядом, надеясь что это заставит опомниться, но не нашел в нем ни долю разумности. Мужчина выглядел разгневанным и неадекватным, и больше походил на образ, что маленький Камило напридумал себе в голове. — Дядя, пожалуйста… — прохрипел Камило, прежде чем его ещё раз ударили в то же место. Лицедей свернулся клубком, сжимаясь всем телом. Кажется он услышал звук сломанных рёбер. Он кашлял кровью, все ещё не в силах восстановить дыхание. Грубые ладони силой перевернули ослабшее и дрожащее тело на живот. Руки Камило схватили и потянули, скручивая за спину, отчего лицедей с болью закричал. Бруно немедля хлопнул по рту, еще больше ограничивая Камило в кислороде. Пророк прижал племянника всем телом, и яростно прошептал на ухо, обжигая горячим дыханием: — Я изничтожу тебя. Твое блядское тело и твою грешную душу. Перед глазами встала темнота. Лёгкие сжались до предела, так и не найдя достаточно воздуха. Последнее, что услышал Камило, был звук растёгивающейся ширинки, прежде чем он окончательно потерял сознание. И снова ночная церковь. И снова руки сжимают крест. И снова колени саднит от холодного мрамора. Но теперь на руане поблескивают капельки крови. Хриплый шепот прорезает тишину. — Oh Dios, perdóname, he pecado.