Обливиэйт, нельзя забыть...

      Она шла вдоль коридора, вспоминая школьные времена.       Как прекрасно снова очутиться в знакомом месте, где провёл лучшие года своей жизни. Хогвартс, такой родной, такой загадочный. Казалось, она и не уходила от сюда.       Слева портреты волшебников, истории которых девушка знала наизусть. Каждого. В детстве ей было так интересно читать о них, а потом рассказывать мальчишкам. Хоть Гарри и Рон не особо разделяли этот интерес. Как же ей не хватает этого. Сейчас всё по-другому, по "взрослому": работа в Министерстве, работа на дому, работа, работа и ещё раз работа. И никаких приключений.       Нет, она не жалуется на жизнь, ей всё нравится. Она рада занимать хорошую должность, трудиться на благо Волшебного Мира. Это приносит огромное удовольствие. Однако, не хватало страсти. Страстей волшебного замка, загадок, тайн.       — Милочка, Вы почему бродите здесь? — портрет в синей дубовой раме обратился к Гермионе.       Девушка от столь неожиданных слов подпрыгнула на месте.       — Я Вас как-то потревожила? — стуки сердца пришли в норму, непредвиденная «опасность» минула.       Ответ не прозвучал. Дама из портрета просто исчезла. Видимо, посчитав компанию Грейнджер не удовлетворительной для её «статуса».       — Интересный собеседник. Неудивительно, что Ваш муж, Леди Ариста, закончил самоубийством через год после свадьбы, — девушка миновала картину, не взглянув опосля следующий слов:       — Как грубо. Никакая Вы не Милочка! — эхом раздался голос дамы из портрета.       Гермиона продолжала вспоминать былые годы. Как жаль, что выручай-комната на этом этаже не может создать портал в прошлое. Хотя бы на несколько часов. Ладонь аккуратно обвела невидимые границы двери.       Из соседнего коридора донёсся тихий стук каблуков. Из-за угла появился высокий мужчина. Гермиона резко вернулась в реальный мир, отложив свои мысли и желания в ящик "подумаю об этом позже".       В приближавшемся мужчине она узнала мальчика: белые волосы, серые глаза, статный вид, холодный взгляд. Малфоя ни с кем не спутаешь. Она не видела его с окончания школы. Их пути ни разу не пересеклись за её пределами. Сейчас это показалось ей странным. Лондон не так уж и большой город, особенно его волшебная сторона.       Удивительно, но она была рада видеть его живым.       Сейчас Малфой выглядел мужественно. Его плечи стали шире, волосы заметно отросли, но были хорошо уложены гелем. На нём заметно дорогой костюм. На рукавах его сияющей белой рубашки, серебряные запонки с маленьким зелёным сапфиром. Его походка была уверенная и грациозная. Молодой человек не сбавлял ходу.       Сердце замерло.       Неужели, он, как и раньше, начнёт издеваться над ней? Говорить колкие, обидные слова?       Но, Малфой ничего не сделал. Драко вмиг поднял свой взгляд на девушку, и тут же вернул в обычное направление. Такое ощущение, что он и не знал её.       Некая обида зародилась в груди.       «Пусть мы не были лучшими друзьями, да и вообще друзьями. Но, а как же простое человеческое уважение? — лицо девушки нахмурилось, выдавая внутреннее недовольство. — Пф, конечно, это же Малфой...» — Сколько лет прошло, а люди так и не учатся хорошим манерам, — нравоучительный тон, который со временем стал ещё жёстче. Она была довольна собой. Ожидаемая реакция — шаги за спиной прекратились. — Сколько лет прошло, а кто-то так и не научился держать язык за зубами, — низкий голос вызвал волну мурашек по всему телу. Он даже звучал мужественнее.       Грейнджер обернулась. Драко был выше её. Ей пришлось поднять голову, дабы смотреть прямо в глаза. Они не выражали никаких эмоций. Ни ненависти как раньше, ни радости, сплошное безразличие. Она прищурилась, глубже всматриваясь в него. Пытаясь все-таки вычислить хоть малую толику прошлого Малфоя. — А теперь ты молчишь. Где же гриффиндорская храбрость, или она действует только когда противник стоит спиной к тебе? — Противник? Мне до тебя вообще нет дела, — наконец ответила Гермиона, — Я лишь размышляла вслух. А ты как обычно думаешь, что центр Вселенной? — Нет, это удел Поттера, твоего Визгли, ну и тебя, естественно. — Ну ты и… дурак, — это все слова, которые она смогла выдавить из себя. Что-то изменилось в их словесных перепалках посреди школьных коридоров. А может она просто утратила этот навык?       Слизеринец посмеялся: — Грейнджер, что за словечки? — он повторил её позу, скрестив руки на груди. Дразнить всё ту же маленькую нахальную девочку в обличии взрослой женщины, доставляло удовольствие, — или этому вас учат в Министерстве?       Он видел, как её выделявшиеся вены напитываются кровью. Пульс разгоняется все сильнее. Ему нравилось такая реакция со времён школьной жизни. Грудная клетка сжалась от внезапного наплыва ностальгии. Он и не думал, что это для него что-то значит. — У меня хорошая работа, где меня уважают и ценят. А чего добился ты? Никто тебя не знает, ты больше не такой популярный как в школе, у тебя нет твоей «свиты», — ей не особо хотелось это все говорить. Не в её стиле. Но слова вырвались помимо здравого смысла. Она опустила голову, желая забыть сказанное.       Зачем такое говорить вообще? Они ведь взрослые люди. К чему эта перепалка?       Гриффиндорка решила послушать голос разума, и сразу же произнесла: — Ладно, забудь. Я... Я не хотела. Не будем ворошить прошлое. Я рада, что повидала тебя. Ты не забыл школу, похвально. Что ж, можешь идти к остальным, — лёгкая непринуждённая улыбка, как учили при работе с волшебниками. — Мда, ты ведёшь себя глупо. Что с тобой случилось? — он странно покосился на девушку, и заметил, как она повзрослела, в памяти был образ маленькой, худенькой, взбалмошной заучки.       Сейчас она выглядела по-иному. Волосы собраны в высокий хвост, подчёркивая овал лица, слегка втянутые скулы. Глаза полны мудрости и знаний. Женственная, элегантная, прямая осанка. Черт, она привлекала его.       Нет, так не может быть. Это же Грейнджер. У неё наверняка есть собственная семья. С Визгли, или Поттером, или с каким-то министерским идиотом. Живут они счастливо. Наполняют смыслом жалкое существование в мире.       Взять бы и разломать завесу её «идеальности», «прекрасной» жизни. Заставить почувствовать какого скитаться из страны в страну. Убегать от предшественников Воландеморта. Пытаться вывести чёрную метку, которая мешает жить. Жить как все: устроиться на работу, завести семью, заниматься любимым хобби, свободно двигаться в родном доме без постоянных припадком от каждого шороха. Как же ему хотелось просто быть «нормальным», как все.       Война закончилась, но оставила вечный запятнанный след на когда-то чистой, и почитаемой фамилии — Малфой.       Если взять и наплевать на всё? На все правила, ограничения? Взять и забыться в «идеальном»?       — Ничего со мной не случилось! Это ты как-то странно смотришь на меня, — Гермиона смотрела прямо. Она пыталась найти ответ быстрее, чем он сам скажет ей. Но серый туман в его глазах не рассеивался. Даже наоборот, как воронка затягивал вглубь. Опьяняя с каждой секундой. В этих льдинках она чувствовала исходящий холодок его отчаяния.       — А что, если я тебя сейчас поцелую? — спокойный голос едва отзвучал в коридоре.       — Что? — ошарашенно переспросила девушка от неожиданности. Секундой спустя стало понятно, что это не был вопрос.       Он приподнял её подбородок, аккуратно и медленно потянул к себе. Их губы соприкоснулись в лёгком танце поцелуя. В области груди взорвался огненный шар теплоты, озаривший все тело. Энергия вливалась в поток крови, нагревая сине-зелёные сосуды под кожей. Сердце билось чаще, каждый кусочек тела требовал получить больше. Они оба явно не испытывали такого ранее.       Возбуждение усиливалось, а поцелуй набирал обороты, переходя в более страстный. Ни он, ни она не останавливались. Драко даже не задумался, почему так легко получил Грейнджер. И почему она не сопротивляется.       Слишком поздно вернуть всё вспять.       Слишком поздно сопротивляться желанию.       Здесь и сейчас.       Раздался шум.       Слева от парочки начала проявляться темно-коричневая дверь.       Молодые люди посмотрели друг другу в глаза, и поняли, что же скрывается за этой дверью. Какую «выручай-комнату» предоставил им замок.       Первым вошёл Малфой. Как истинный джентльмен он убедился в безопасности места, после, жестом пригласил Гермиону. Дверь за ними исчезла.       Комната была небольшой, но просторной: письменный стол, сундук, диван, и зажжённый камин в северной части комнаты. Он выполнял, по большей части, функцию декора, так как тепло едва ощущалось.       Девушка подошла к столу, слегка коснулась кончиками пальцев дерева. Это всё было реально.       — Ничего не поменялось..., — с ноткой грусти произнесла гриффиндорка. Она обернулась к парню, — все точно так же, как и 10 лет назад. Так грустно осознавать, что все закончилось: нет уроков, чар, общей гостиной, празднования после квиддича.       — Есть такое, — подтвердил Драко. Он сел на кровать и задумался.       А ведь правда, всё кончилось. Былого не вернуть. В школе хотелось побыстрее закончить с уроками, обучением. Он всегда мечтал скрыться ото всех, принадлежать лишь самому себе, не зависеть ни от кого.       И вот, Драко получил то, чего так яростно желал. Но каков смысл? Счастлив ли он? Ни жены, ни друзей, даже мерзкой работы нет.       — Где ты был всё это время? — девушка стояла спиной к Малфою, и рассматривала гравировки на старом сундуке.       Реальность.       — Путешествовал — частично он сказал правду, — растрачиваю все фамильные сбережения.       Она не должна задавать такие вопросы. Только не сейчас.       Драко подошёл к Гермионе. Запах её духов. Он его совершенно не чувствовал. Может девушка не пользуется ими. Тогда почему его так тянет?       Так тянет испортить её «идеальность».       Он нежно дотронулся губами к её шее.       Мой тяжёлый вдох сожаления — твой глубокий выдох возбуждения.       Грейнджер обернулась, взяв инициативу на себя. Её руки обхватили его плечи, а губы соприкоснулись.       Драко схватил девушку за ягодицы, поднял и прижал к себе. Поцелуй становился все горячее.       Неутолимый жар достигнул своего пика.       Она прижалась к нему, обвив ногами. Гермиона наклонилась назад, поцелуи пошли вниз: подбородок, шея, ключицы. Влажные следы будоражили, разгоняя миллион мурашек по телу. Соски набухли, слегка покалывая. Она желала, чтобы он прикоснулся к ним. Обвёл своим языком, оставив мокрые дорожки.       При мысли об этом Гренджер издала возбуждающий стон. Малфой аккуратно положил её на кровать. Одна пуговица, вторая, третья. Прекрасные округлости, спрятаны за чёрным бюстгальтером. Он снова одарил её поцелуями в шею, нежно опускаясь. Девушка выгнулась, прикоснувшись животом к его торсу. Она горела.       Драко полностью оголил её груди. Кончиком языка он притронулся к соску. Обвёл по окружности, полностью поглощая. Стон раздался громче. Девушка получала удовольствие. Видимо, к ней давно не прикасались.       Он посмотрел на неё — такая возбуждения и уязвимая.       Он хотел её сейчас. Он уверен, она мокрее океана.       Он не мог так быстро прекратить её наслаждение. Малфой продолжал обводить языком то левый, то правый сосок, сжимая в руке её груди. Девушка закатывала глаза, выгибалась, стонала. Она хотела его немедленно, в себе.       Огонь раскалялся с неимоверной быстротой. Руки невольно скользили по его гладкой белоснежной рубашке.       — Малфой… — еле слышно раздался голос девушки. Но Гермиона, которая перед ним, не открывала уст. Она сладко получает удовольствие.       — Драко! — снова этот голос.       Разум словно не его. Он перестал контролировать себя, и мир вокруг рухнул. Исчезла комната, кровать, девушка, лежащая под ним. Взамен этого явились былые дни: скитания по Парижу, Риму; отказы в работе, один за другим; бродяжество в самых гнусных районах Лондона, его унижения перед маглорождёнными; последняя встреча с родителями, письмо из Азкабана; похороны. Он пережил все эти события вновь. Почувствовал заново. И не один.       Резкая головная боль. Яркое пламя вспыхнуло в районе солнечного сплетения. Тошнота подошла к горлу.       Выблевать бы все эти воспоминания. Эту грязь унижения. «Чистую» кровь родителей.       Он не может.       Совершенно не осталось сил.       Умереть…       — Нет! — он моментально вышел из потока собственный мыслей. Они снова были в школьном коридоре, на том же месте. Перед ним стояла напуганная, и одновременно сердитая девушка. В её глазах слегка просачивались блестящие шарики слёз.       Это она.       Она заставила заново прожить свою же жизнь. И при этом была рядом. Видела всё. Каждую мелочь. Каждого, кто отказал Драко в помощи. Кто глумился над ним, пока "золотое трио" купались в лучах славы.       — Ловко работаешь Легилименцией. Я даже не заметил, как ты проникла в мою голову, — Он и в правду был очень удивлён её мастерством. Гермиона лишь больше нахмурилась, детально всматриваясь прямо в глаза собеседника.       — Ничего, — кратко ответил парень после того, как почувствовал лёгкую боль в висках, — Ты видела всё.       Драко прервал их взгляды, опустив голову. Он старался не думать. Вместо этого разглядывал до блеска отполированные туфли, на своих ступнях. До чего же прекрасно фальшивый вид.       — Я не буду говорить что-то по поводу твоих извращённых фантазий, — щеки Грейнджер покрылись розовым оттенком, — этого ни за что на свете не случится.       Малфой пустил слабый смешок в её сторону. Мысль уложить эту гриффиндорскую выскочку в постель, доставляла ему моральное удовольствие. Это она тоже видела в его голове.       — Несмотря на данное обстоятельство, я хочу тебе помочь, — уж слишком уверенно это звучало. Однако парень не до конца понимал, о чем идёт речь:       — В чём именно? Потрахаться? — он ухмыльнулся. Обведя девушку взглядом с ног до головы.       — Малфой! Я о твоей проблеме с работой, жизнью. — этого он не ожидал.       — Мне не нужна твоя помощь. Я скоро сам всё решу, — парень вспомнил как несколько недель назад получил письмо, с бордовым гербом Хогвартса — приглашение на встречу, так званых, выпускников школы Чародейства и Волшебства.       У него всё было спланировано до мелочей: место, время, и точный способ уйти раз и навсегда. Про него даже не вспомнили бы. Ни единая живая душа. Всё было решено. До получения письма.       Что-то ёкнуло в тот момент. То ли старые воспоминания, то ли надежда на последний шанс осмыслить грядущую участь, исправить положение. Он бы встретил старых друзей, знакомых, и может быть врагов. В нём бы зажглась та искра желания продолжать бороться. Жить свою жизнь. Или попрощаться.       Все запомнили его гордым, сильным, умным ребёнком, который получает всё, чего желала душа. Он авторитет для всех слизеринцев прошлого. Так его все и запомнят — идеальный парень, чистый с иголочки, как внутри, так и внешне.       Ему не нужна помощь.       — Не будь ребёнком. Мы уже не те подростки, которые враждуют между собой за первенство собственного факультета. Мы взрослые люди. Научись, в конце концов, принимать помощь! — Гермиона звучала очень настойчиво. Она понимала, если не сделает всё возможное сейчас, потом будет поздно.       — Я знаю, что ты в идеале освоила заклинание Обливиэйт, — он хотел сделать ей больно, припомнив историю с родителями, — но применить его ко всему миру тебе вряд ли удастся.       — Поубавь свой саркастический тон, — Драко ничего не оставалось как снова ухмыльнуться на дерзость этой дамочки, но девушка не обратила внимания. — Ты прав, у меня не получится заставить всех забыть тебя. Но можно найти другой выход из ситуации.       Малфой задумался, и между ними повисла тишина. Голова гудела от услышанных слов.       Мы?       Поможем тебе?       Какой ещё выход?       Его жизнь давно закончилась. Ещё тогда, летом, перед началом 6 курса. За него решили всё. Знал ли он что так случиться? Наверное, да, догадывался. Мог ли как-то помешать? — Нет.       Драко посмотрел на девушку. Сейчас эти глаза, полны сочувствия, хотят ему помочь. Почему среди всех волшебников в Хогвартсе ему встретилась именно она?       Почему он не сделал задуманное ещё в прошлую среду?       Зачем пришёл сюда? Что его привело? Нет, он должен закончить. Так будет лучше всем. У него нет другого выбора.       Снова?       Гермиона аккуратно коснулась его предплечья, ровно там, где под слоем пиджака и рубашки гнила Черная Метка. Ему не противно от её касаний, напротив, тело озарило теплом. Девушка смотрела прямо в его серые глаза, и шепнула:       — Я помогу, поверь мне. У тебя есть выбор, — Драко не сводил внимания — Ты начнёшь новую жизнь. Она будет полна радости и счастья. — Он не сопротивлялся. С каждым словом будто заново оживая. На душе становилось легче. Малфой терял дурные мысли одна за одной. Грейнджер приподнялась на носочки, и тихо прошептала:       — Прости, но так будет лучше…       Обливиэйт